Изгнанница

Лорисс не пришлось ломать голову над вопросом, где она слышала название деревни — Светляки. Харида сама объяснила ей.

-Для начала, знай, где живешь. Фаина наверняка рассказывала тебе, что в первые годы мира... Я говорю о мире после войны... Так вот, в то время множество лихих людей вышли на большую дорогу. Что может быть притягательней для человека — чем возможность легкой наживы? Война порождает чудовищ. И не всегда это — кто-то другой. Бывает и так, что чудовище рождается в твоей собственной душе. В большом Мире считается, что Рихард Справедливый справился с разбойниками, но это далеко от истины. Часть уцелела, несмотря на то, что сорок лет назад по Большому Тракту проехать было нельзя — вдоль дороги стояли виселицы с истлевшими телами. Хватило еще ума, позаботиться потом о трупах. За это, надо думать Рихарда и прозвали Справедливый, — мстительно добавила она, и сделала незначительную паузу, чтобы до Лорисс дошел смысл рассказа.

Лорисс стояла, прислонившись взмокшей спиной к стене, и боялась дышать. Зрелище, представшее перед ее мысленным взором, показалось ей омерзительным.

-Лес — наш общий дом, — голос Хариды стал глуше, — а прятаться, как говорится, лучше под большим деревом. И Светляки, и Беглянка — деревни уцелевших разбойников. А молодежь наша — потомки лихих людей. А я так... вообще, — Харида закрыла глаза. — Если собираешься оставаться с нами, придется жить по нашим законам. Для начала — сойдись с людьми. Ты их сторонишься. Через пару седьмиц Русалочий праздник — Семик, будь со всеми. Я сказала нашим, что беру тебя в ученицы. Не все, как ты понимаешь, довольны. Но посмотрим. Сейчас время другое — новые правила.

Харида говорила все тише. Ее вкрадчивый голос заставлял Лорисс прислушиваться. Главное она уловила: пока Светляки далеко от военных действий. Но долго так продолжаться не может. На совете деревни решено было не вмешиваться, но оружие держать в почете. Кто еще возьмет верх — то ли Наместники, то ли новый король... как там его, а деревням нужно выживать в любых условиях. И с новой властью нужно будет дружить. Умный Рихард предпочитал закрывать глаза на побежденного противника. Как теперь дело обернется? Люди разбаловались за годы мира. Воинское искусство для них забава, в отличие от тех, кто ничего не забыл. Время покажет, кто прав, кто виноват.

Харида замолчала. Лорисс постояла еще немного, ожидая продолжения. Раз Харида объявила ее ученицей, нужно соответствовать. Сильная женщина, оказалась сильной во всем. Это ж надо, решиться на такое — назвать ученицей пришлого человека! Неужели она такой вес имеет в деревне, что ее послушались?...

-То не дождик на землю падает,

То не ветер во поле воет,

А поют то вороны, вороны

По душе безгрешной девичьей.

Голос у Милавы был звонким, жалобным. И пела она так, как и должно петь на Семике — Русалочьем празднике. Так пела, что даже у Лорисс невольно слезы наворачивались. Старик Велес положил в гроб чучело русалки и отошел в сторону. Заколачивать гроб, пусть и маленький — не старческое дело.

Из толпы вышел Лукан, красная косоворотка расстегнута у плеча. Вот он наклонился, чтобы вбить в гроб первый гвоздь и Лорисс разглядела — на груди, у самого сердца, как и положено, висит на черной суровой нитке полотняный мешок с горькой травой-полынью. Лорисс усмехнулась, боится, видать, парень, что русалки будут к нему ночью приставать. Такому не грех и побояться: высокий стройный, волосы длинные, чуть не до плеч.

Милава невысокого роста, ниже Лорисс на целую голову, светловолосая, с яркими веснушками не только на лице, но на открытой шее. И, что особенно важно, вполне дружелюбного нрава. Вчера на общем застолье она придвинула к Лорисс кувшин с квасом и тихо шепнула "не стесняйся, а то тебе здесь ничего не достанется". Да, с ней вполне можно было общаться, не то, что с Павлиной. Лорисс покосилась на высокую, еще немного и сровнялись бы, если бы Павлина немного подросла. Вот уж кому гонору не занимать. И говорит вроде бы незлые слова, а в глазах, не поймешь, какие мысли мелькают.

-А чучело-то вылитая Харида, — шепнула в сторону Лорисс Павлина. Но слова относились не к ней. Стоящая рядом Лилия прыснула в кулак, и поспешно оглянулась в сторону Лорисс — слышала ли та, что говорят про ее учительницу. Лорисс поймала брошенный на нее любопытный взгляд из-под копны светлых кудрявых волос. Она опустила голову и поправила рубаху с нарядно расшитым оплечьем. По всему было видно, что оплечье перекочевало сюда с другой рубахи. Сорочка изнашивалась быстрее узорчатой вышивки, поэтому после того как зашить прорехи уже было невозможно, оплечье аккуратно вырезали и пришивали к новой рубахе. Так делали и в родной Зарнице. Но отчего-то Лорисс стало нестерпимо стыдно за перешитый наряд. И не спрятаться, не укрыться от любопытных глаз — она оказалась самой высокой из деревенских девушек.

-Смотри, как Лукан на тебя смотрит, — Павлина толкнула плечом хрупкую Лилию. И, нисколько не заботясь о том, слышит ли ее Лорисс, или наоборот, преследуя именно эту цель, жестко выговорила, — увижу, что строишь ему глазки, пеняй на себя.

-Павлина, да ты что? — Лилия широко открыла глаза.

-То. Я предупредила тебя. Славий тоже парень неплохой. Ростом только не вышел. Но так и ты ему под стать.

-Вот еще! Молодой он совсем, я постарше люблю, мне бы... — и она, встав на цыпочки, что-то зашептала высокой подруге. Та негромко рассмеялась.

-А ты что думаешь о наших парнях?

От вопроса было не уйти. И разночтений не возникало — он точно предназначался Лорисс. Незаметно коснувшись рукой груди, где в мешочке находилась ее главная драгоценность: курительная трубка с забавной чашкой, Лорисс подняла глаза на Павлину.

-Не знаю. Я не приглядывалась, не до парней мне было.

-Смотри, — сверкнула глазами Павлина, — а то захочешь приглядеться, и не к кому будет. Парни любят кого посмелее. Хотя тебе, — она махнула рукой. И поскольку глаза ее смеялись, Лорисс поняла, что сейчас та скажет гадость. — Хотя тебе все равно выбирать не придется. Возьмешь того, кто на тебя позарится. Но ты не переживай. На твою долю у нас старик Велес припасен.

Лилия, спасибо ей за это, отвернулась в сторону, чтобы скрыть смешок от Лорисс. А вот две подружки Домна и Гелена, не сочли нужным скрываться. Их веселый смех поверг Лорисс в состояние полной отрешенности от происходящего. Ответить сейчас в том же духе, значило нажить себе врага. А делать это в деревне, где собираешься жить, по меньшей мере...

-Боязлива я очень, — ответ сорвался с губ помимо воли, — не хочу становиться у тебя на дороге. И тем более меня с детства учили уступать старшим...

Лорисс успела заметить, как испуганно округлились глаза у Лилии, как вытянулось лицо у Павлины. И еще она услышала негромкий смех у себя за спиной. Быстро оглянувшись, она лицом к лицу столкнулась с Капитоном, четырнадцатилетним шустрым парнишкой, с которым в последнее время часто болтала по вечерам.

Никогда еще Лорисс так не радовалась окончанию песни! Поспешно отодвигаясь от разгневанной Павлины — наверняка та привыкла пускать в ход кулаки — Лорисс слилась с толпой.

Два дюжих мужика взвалили на плечи деревянный гробик и понесли по улице. Один звался Гаврилий, а второй, русоволосый, с короткой стриженой бородой, если Лорисс правильно запомнила его имя — Феодор — добродушно оглядывался по сторонам, бросая нескромные взгляды на девушек. В отличие от напарника. Плешивый мужчина лет сорока угрюмо смотрел себе под ноги, не желая обращать внимания на всеобщее веселье.

-Вита, — Капитон потянул ее за рукав. Так в деревне сократили ее красивое имя, и это все, что осталось от Вилены.

Она оглянулась на парнишку. В озорных глазах таились смешинки, все не мог забыть, как она ответила Павлине. Лорисс, в свою очередь, опять обругала себя за неосмотрительность. Один враг в деревне у нее уже появился. Интересно, счет будет расти, или можно поставить точку?

-Вита, — Капитон проявил настойчивость, привлекая ее внимание, — у вас в деревне тоже Семик празднуют?

-Да. Наверное, как везде.

-Не скажи. Харида рассказывала, в Южных землях и рек никаких нет, одни степи. Зачем им Русалочий праздник, у них ни утопленников, ни русалок не бывает?

-Я тоже слышала о таком.

-А у вас на Семик тоже гроб колотят?

-Колотят. У нас тоже деревня стоит... стояла на берегу реки. Утица называется. Каждое лето кто-нибудь тонул. Девушки, в основном. То Речник утянет, то русалка. У нас тоже считается, что если утопленницу не хоронят, она после смерти в русалку превращается, и потом за парнем своим приходит и с собой забирает. Так что Семик, он везде Семик. Зароем гроб — утопленница в земле лежит, живых людей не тревожит.

-И русалок тоже гонят из деревни?

-Как везде. У нас девушки тоже как русалки, простоволосые, из деревни уходили, потом в мужское платье переодевались, чтобы в деревню вернуться. Как же иначе: русалки-то из деревни ушли...

-Ты тоже со всеми переодеваться будешь? — спросил и осекся. И останавливать не пришлось, весь вспыхнул, как Гелион перед закатом.

Лорисс улыбнулась и на короткий миг взяла Капитона за руку. Дескать, не переживай, кому не случается глупость сказать?

-Гони русалок из деревни!

Первыми закричали мальчишки. Они не отставали от праздничного шествия, поднимая пыль босыми ногами.

-Гони русалок! — подхватили парни и молодые еще мужики, которым страсть как хотелось погонять девок.

Визг, хохот, охи, ахи. Образовался небольшой затор. Еще мгновение, и разномастная толпа разгоряченных девиц, с криками и смехом стремительно понеслась с холма. Туда, на пологий берег.

Теплынь, широкая полноводная река величаво катила свои воды. Гелион показал свой лик, разогнав тучи. Праздничный свет залил и берег, и реку, тысячами искрящихся пятен отражаясь в воде.

Лорисс хотела отстать от бегущей толпы, общее веселье не захватило ее. Но тут какой-то особо страстный радетель традиций, ущипнул ее пониже спины. Да так сильно, что не хотела, а взвизгнула, и бегом припустила с холма. Дали б волю — обогнала бы и тех девушек, что оказались впереди...

Пока девушки бродили по рощице, выбирали цветочную поляну, готовясь плести венки для гадания, подошла остальная часть толпы с гробом. В приготовленную яму опустили гробик. Молодые парни взялись за лопаты — закапывать символическую могилу.

Вперед вышла Харида, и сразу установилась тишина. Замолчали даже дети, босоногие дети, которых на взгляд Лорисс после веселой пробежки угомонить было невозможно.

-Встану рано поутру, умоюсь речной водицей и пойду со двора на сторону восточную, и встану на берегу реки-реченьки, и буду плакать и стенать, и спрошу словами жалобными: не видала ль ты, река-реченька, красу ненаглядную, деву ясную, нигде не видно девицы, видать, неприкаянная, не прощенная бродит по миру Полуночному, и скажет мне царица-реченька: не печалься, лежит твоя девица во земле сырой, благословенная, да прощенная, не бродит боле по лесам-полям, людей добрых не пугает. Слово мое крепко, как сказала, так и будет.

Голос летел над берегом, над рекой, над головами людей, впитывая мысли, переплетаясь с десятками сознаний. Голос наполнялся светом Гелиона, и обретал его силу и власть. Он завораживал и подавлял волю. Такой же величавый и полноводный, как сама река, голос Хариды вбирал в себя шум речных струй и шорох воды о прибрежные камни. Вместе с воздухом, повинуясь дуновению ветра, он достигал противоположного берега, чтобы шепотом камышей передать заветные слова царице реки.

-Вита, — Милава окликнула ее и Лорисс очнулась, — пойдем. Я полянку цветочную приметила. Ты же будешь гадать?

Лорисс кивнула, и пошла следом за девушкой.

-У тебя красивый голос. Ты хорошо пела, — Лорисс заглянула Милаве в глаза.

-Тебе правда понравилось? — обрадовалась та.

-Разве такой голос может кому-то не понравится?

Милава рассмеялась.

-Вот выбирай, — она с гордостью развела руками, словно показывала сундуки, до верху заполненные добром. — Ты из чего будешь плести?

На открытой поляне, будто нарочно огороженной белыми стройными березками, чего только не было.

Из фиолетовых одуванчиков плести венок не следовало. Если и суждено тебе выйти замуж в этом году, счастья в семейной жизни не будет. Одуванчик — цветок непостоянный. Чего доброго и муж начнет тебе изменять! Лорисс пошла дальше. Вот, в самой тени притаились алые бархатные цветы — гвоздилики. Лорисс присела на корточки и с удовольствием понюхала источаемый цветами аромат. Приятный запах, но плести венок из таких цветов тоже не следует: покажешь перед женихом свое нетерпенье, так может еще и замуж не взять!

Вот ведь как Судьба распорядилась. Лорисс поднялась и пошла вглубь рощи. Первый Русалочий праздник, на котором ей можно было гадать вместе с взрослыми девушками. Год назад маленькая была, а теперь — невеста.

Она — невеста. Как год назад таким же жарким летом, она ночами не спала, все представляла себе, как сплетет венок, и под пристальным взглядом Эрика — что покажет гадание? — бросит его подальше от берега. Чтобы поплыл он по течению, обещая сбывшимся гаданием замужество в скором времени...

А венок, грезилось, она обязательно сплетет из цветов бледно-розовой мирты. Обычно колкая, она к Русалочьему празднику сбрасывает колючки. Потому что, только из таких цветов, по мнению Лорисс, может плести венок девушка скромная, но гордая. Бледно-розовые, трепетные и манящие, они обычно умеют за себя постоять. Но не сегодня. Что должен понять жених, глядя на такой венок? То, что будет она хорошей женой, верной и доброй, но пусть не рассчитывает на то, что она позволит себя обижать.

-Мирта? — брови Милавы недоуменно взлетели вверх. Она растеряно разглядывала невысокие цветы, на сильных стеблях. — Она же колючая! Разве можно из нее венок сплести?

-Потрогай, — Лорисс протянула девушке сорванный цветок.

-Странно, — Милава поднесла стебелек к самым глазам. — Нет никаких колючек.

-Так бывает, — улыбнулась Лорисс.

-Я тоже сплету венок из мирты. Можно?

-Можно. Здесь на двоих хватит.

3

-Красна-девица я гуляла,

Я в лесу венок заплетала,

В реченьку я венок бросала,

У реки-царицы про суженного спрашивала.

Заветные слова произнесены. Павлина еще только наклонялась для того, чтобы с плоского камня отстоящего от берега бросить девичий венок подальше в воду, а Лорисс уже знала, чем кончится гадание. И нашла же где-то Павлина огромные ярко-красные цветы Огненного сердца! Не иначе, с начала лета искала поляну, чтобы сплести венок, и переплюнуть всех девушек, а жениха сразить наповал. Только перестаралась Павлина, а подсказать было некому. Лорисс подсказала бы, будь та не такой заносчивой.

Хотя, тоже, палка о двух концах. Подскажи такой от чистого сердца, а она возьмет и не послушает, и сделает по-своему. А после советчица еще и виноватой окажется — дурным предостережением беду навлекла!

Тяжелый венок покачался на воде, и, если не камнем, то, по крайней мере, вполне надежно пошел ко дну.