План "Б"

— А я о доченьке своей покойной совсем не думаю. Запретила строго-настрого и держусь. Только в день рождения и в годовщину смерти позволяю расслабиться и поплакать, да и то, чуть-чуть.

— Ты, Люба, сильная. А я — слабачка. Газом травилась дважды. В психушке полгода провела: молчала и плакала. И сейчас на сердце камень давит. Ох, как же он давит. Сил нет. Особенно по ночам.

— Что же ты намерена делать? Выставишь моих на улицу?

— Как можно? Без них я пропаду! И с ними пропаду...

На том беседа закончилась. Но через пару дней Любовь Андреевна как бы невзначай сказала:

— За пять лет я потеряла сестру, дочь и мужа, и жила в ощущении постоянной боли. Потом одна экстрасенша заблокировала мне память. Теперь я помню своих родных и любимых, но не чувствами, не телом, а умом. Как информацию. Понимаешь?

— Нет.

— Я знаю, что они были. Грущу иногда. И все. Тебе тоже надо пройти через такую процедуру. Но только усиленную, чтобы не только отгородиться от прошлого, но и создать новое будущее.

— Люба, не рехнулась?!

— Не перебивай. Лучше выслушай внимательно. Экстрасенша сделает так, что ты окажешься как бы в двух измерениях. Днями, почти забыв о злосчастной аварии, будешь по-прежнему рядом с Ларисой, Вадимом и Дмитриком. Раз тебе с ребятами хорошо, это ощущение надо сохранить. А по ночам ты будешь перемещаться в выдуманный мир, который создашь по собственному усмотрению. Захочешь: вернешь родных, окружишь себя приятными людьми, станешь участницей интересных событий...

— Ты имеешь в виду сны? Мне все это будет сниться?

— Формально, да. Но только формально. По сути, ты окунешься с головой в иную реальность. Снами управлять невозможно. А в этой иллюзии ты — автор, режиссер, сценарист и примадонна — получишь полную свободу и сможешь, к примеру, поселишься с сыном и внуками, чтобы досыта нахлебаться ролью бабушки. Надоест — отправишься путешествовать, влюбишься, бизнесом займешься.

В глазах Барбары горел скепсис...

— Главное, формировать сон-будущее так чтобы испытывать лишь позитивные эмоции, — продолжала Любовь Андреевна. — В реальности люди не совершенны. Даже любимые. Сын, небось, был вечно занят собой, маме доставалось: привет-пока и чмок в щечку раз в месяц. Невестка, скорее всего, подсчитывала, что ей не додали, и обиды копила. Да и малыши порой грубили, дерзили, плакали.

— Да, уж назвать Дмитра идеальным сыном трудно. О невестке вообще молчу. А малыши часто болели.

— Вот видишь. А в твоем сне красивый, умный сын станет гулять по набережной с мамочкой под руку, будет делиться планами и секретами, водить тебя в кафе, театры, на зависть знакомым.

— Каким знакомым?

Любовь Андреевна поднялась, стала за спиной подруги, руки положила на плечи. Заговорила тихо, медово, уговорчиво.

— Закрой глаза, Барба, и слушай внимательно. Твой сон, ты в нем хозяйка. Вот и властвуй, распоряжайся всем и вся. Представь город. Тихий, зеленый, уютный. Посели в нем людей, видеть которых тебе приятно. Каждого в отдельный дом. Хороший, красивый, опрятный. Ведь тебе придется приходить в гости, все должно нравиться, радовать глаз. Выбери себе дом. Впусти в него любимых. Сын? Внуки? Невестка?

Заметив уклончивое покачивание головой, Любовь Андреевна подкорректировала программу:

— Не хочешь? И не надо. Пусть рядом с сыном сегодня будет одна, завтра другая. Главное, чтобы барышни тебе нравились. Не сыну, тебе.

— Мне...— пролетел тихий шепот.

— Твой сон, ты и твори: строй, выдумай, дерзай. Малыши прибежали, видишь: крепкие, славные, здоровые. Мужа возьмем?

— Я подумаю.

— Думай. Сон тем и хорош — выбор большой и свобода полная.

— А можно, чтобы сын со своим семейством жил отдельно?

— Конечно. Ты можешь все: путешествовать во времени и пространстве, окунаться в разные ситуации, привлекать тех или иных людей, управлять их поведением. Ты всевластна в своих снах.

— Я могу все...— прошептала Барба.

— Выбирай, что душе угодно и живи на здоровье. Есть желание — вернись в детство или сочини новое, более счастливое. Переживи первую любовь: хоть реальную, хоть нафантазированную. Перепиши первый секс в розовых тонах. Спаси Родину от врагов или устрой заговор и объяви себя властительницей мира. Переспи с Джеймсом Бондом или обмани графа Калиостро. Но я тебе советую не увлекаться экстримом и экзотикой, а создать параллельную нынешнему возрасту реальность и, заменив годы, проведенные в печали другими, счастливыми, наверстать то, то не смогла сделать раньше.

— Я уже ничего кроме покоя не хочу.

— Врешь. У каждого полно претензий к жизни. Каждому чего-то не хватило: родительской любви, красивых отношений, пламенного секса, карьеры, приключений, подвигов, оргазмов, денег. А тут только захоти и пожалуйста, ты уже в портовом борделе, лежишь под мускулистыми матросиками, кряхтишь и подсчитываешь гонорары.

— Люба! Прекрати! Что ты несешь!

— Уже и помечтать нельзя!

— А что будет происходить днем?

— Будешь любить Дмитрика и дружить с Вадимом и Ларой, как прежде.

— А боль куда денется?

— Останется, иначе ты не сможешь быть сама собой. Но ощущения притупятся, утратят глубину. Ты прекратишь думать: "Я никогда их не увижу, не прикоснусь..." Ты всегда в любую минуту сможешь сполна насладиться общением с дорогими тебе людьми.

Барбара тяжело вздохнула и с сомнением в голосе спросила:

— Все что ты рассказываешь, очень интересно. Но во сколько мне обойдется подобное удовольствие?

Любовь Андреевна собралась: разговор подобрался к своей кульминации. Сейчас прозвучит главное.

— За сны ничего платить не придется. А вот мое посредничество стоит очень дорого.

— Почему?

— Такие правила.

— Что ж, назови цену.

— Завещай дом моим ребятам.

Барбара почесала подбородок.

— Я так и думала. Мой ответ: нет, никогда.

Никогда не говори никогда...

Через несколько часов Барбара вернулась к теме:

— То есть у меня есть выбор: продолжать страдать, вспоминая бывшие потери или жить в страхе перед будущим? Ведь Вадим и Лара могут меня убить или ограбить. Дом стоит нынче прилично, очень прилично. А народ нынче совсем потерял совесть. Из-за денег мать родную не пожалеют.

Любовь Андреевна кивнула:

— Я тебя понимаю, но и ты пойми: покупая душевное спокойствие, надо расплатиться той же монетой.

— Другие варианты есть?

— Нет.

— Жаль.

Спустя еще час...

— Если это сделка, то я могу торговаться? — спросила Барбара.

— Да, конечно.

— Мне нужны гарантии.

— Например?

— Пусть твоя экстрасенша сделает так, чтобы Вадим и Лара всегда любили и уважали меня. Пусть в них проявится совесть, благородство, честность и, главное, желание заботиться обо мне

— Ребята и так прекрасно к тебе относятся. Ты могла в этом не единожды убедиться, — напомнила Любовь Андреевна.

— Да, но раньше их чувства могли измениться, а теперь я должна быть уверена в своей полной и безоговорочной безопасности.

— Хорошо, я узнаю.

— А сейчас расскажи еще раз про город, — потребовала Барбара.

— Хорошо. Закрой глаза, расслабь плечи и представь...Вечерняя набережная. Ты идешь под руку с высоким седоволосым господином. Он необычайно хорош. Стройный, широкоплечий, моложавый. Костюм из льна, рубашка в тон, шикарный галстук. И, пожалуй, трость. Тяжелая, дубовая, с золотым набалдашником. Ты выглядишь прелестно. Строгая красота, прическа, легкий макияж...

— И платье, то, голубое, что мы видели в магазине...

— Нет-нет, — возразила Любовь Андреевна. — То — слишком нарядное. Его ты наденешь завтра на вечерний прием. Сейчас на тебе белый костюм из вчерашнего фильма.

Барбара только вздохнула, костюм — чудо портновского мастерства, загляденье.

— Вы подходите к кафе, — продолжила Любовь Андреевна. — "Два кофе, пожалуйста", — заказывает красавчик.

— И пирожное, — поправила Барбара.

— Ладно, два кофе и пирожное. Но, смотри, не налегай на сладкое, растолстеешь. Юбка и так жмет в талии.

— Прекрати сейчас же. Сама говорила, что хочу, то и вижу. У меня теперь ни одного лишнего килограмма. Я бывшая балерина.

— Как скажешь. Балерина, так балерина. Продолжаем?

— Да.

— Он берет тебя за руку, смотрит в глаза и ласково говорит: "Барбара, скажи "да!" Сколько можно меня мучить?" Ты улыбаешься мило, ласково похлопываешь мужественную ладонь и отвечаешь: "Жорж, потерпите, прошу вас. Я хочу проверить свои чувства". А сама в это время думаешь: "На фига ты мне, старый пень, нужен?" В углу кафе сидит и исходит от ревности твой любовник, сорокалетний блестящий адвокат Петр. У него атлетическая фигура и голубые глаза. Весь цирк с симпатягой-стариком организован, чтобы позлить его. Вчера вы поссорились в ювелирной лавке. Этот нахал имел наглость заявить: "Дорогая, не упрямься, согласись, бриллианты слишком вульгарны, они простят тебя. Выбери изумруды. Это гораздо изысканнее и строже". Куплено, конечно, было и то, и другое, но неприятный осадок остался. Растворяя его мелкой местью, со словами: "Размолвка меня утомила", ты оставила Петра одного, поехала домой и позвонила соседу: "Андрей, я сегодня одна и скучаю". "Лечу", — ответил двадцатипятилетний жеребец. Утром, попивая кофе, ты побеседовала с сыном по телефону: "Дмитрий, милый, не обижайся. Ты же знаешь, как я занята. Нет, завтра мы не сможем встретиться! Послезавтра тоже. Давай, дня через четыре? Целую. Люблю". Ну, что, нравится? — оборвала Любовь Андреевна сладкую сказку.

Барбара покачала головой:

— Ты — нимфоманка. И меня учишь глупостям.

— Барбара, я тебе показываю, что жизнь можно прожить иначе. Не работать с утра до ночи, не отдыхать в халупах, не входить в одну и ту же воду дважды. Не беда, что вода вымышленная. После таких снов, ты проснешься довольная, счастливая, отдохнувшая и будешь радоваться солнцу.

— И подозревать Вадима и Лару во всех смертных грехах.

— Барбара, посуди сама, ребята живут с тобой под одной крышей второй год, доверили тебе самое дорогое — Дмитрика. Лара честно ведет бизнес?

— Да. Я ее пыталась поймать, не получилось.

— Вадим тебя в чем-то обманул?

— Нет. Напротив, он постоянно контролирует подрядчика и не дает этому жулику обкрадывать меня.

— Зачем же тебе мучиться подозрениями?

— Не знаю. Но я всегда настороже. Так я чувствую себя защищенной.

— Где-то надо снимать броню.

— Ты права. Но я должна еще подумать.

— Думай.

— А можно...— Барбара хитро улыбнулась. — Можно я посоветуюсь с Жоржем и Петром? Они — ребята толковые. И относятся ко мне хорошо.

Любовь Андреевна рассмеялась.

— Как ты меня обозвала? Нимфоманкой? А сама кто? Ладно. Советуйся. Но надеюсь, Андрей в совещании принимать участие не будет?

— Ну, не знаю. Он, между прочим, очень сообразительный мальчик.

— Что ж, гулять, так гулять. Зови Андрея. Пусть будет тест-драйв по полной программе.

— А когда они мне приснятся?

— Сейчас перезвоню знакомой, договорюсь.

Через пару часов Любовь Андреевна доложилась:

— Пробный сон можно смотреть уже сегодня. Затем тебе придется определиться. Если сделка состоится, то на период подготовки, а это месяц-полтора, сны будут сниться раз в неделю. Как только примешь окончательное решение — отправляйся к нотариусу. Подпись скрепит наш договор и с этого дня, каждая ночь — твоя. Играйся на здоровье.

— Отлично. Отправляюсь спать. Утром продолжим наш разговор.

На следующий день Барбара опоздала к завтраку, чего с ней никогда не случалось. Появилась она только часам к двенадцати со смущенной улыбкой на лице.

— Я проспала все на свете.

— Бывает.

— Больше ты ничего не хочешь спросить?

— Конечно, хочу.

Рассказ занял часа полтора и был очень эмоциональным. Но, невзирая на впечатления, Барбара все еще сомневалась.

— Я не уверена, что смогу поверить ребятам до конца. Поэтому хочу обезопасить сделку. Этот шаг мне посоветовал Петр. Он — большая умница. Итак, я составляю завещание, но, во-первых, до последнего дня жизни сама распоряжаюсь собственностью. Во-вторых, в права наследования ребята будут входить постепенно. Через год им отойдет десятая часть имущества. Потом по 5% в год. В-третьих, во избежание инцидентов каждый вечер в определенное время нотариус будет звонить, и выяснять: не изменились ли условия завещания. Со звонками, мне кажется, остроумное решение? Это Жоржика идея.

— У тебя отличная команда. А что изобрел Андрей?

— Ничего. Ему было не до того.

На том вопрос и решился. Череда, правда, долго изучал условия договора, прежде чем поставить свою подпись.

— Вам что-то не нравится? — забеспокоилась Барбара.

— Вы как будто нас покупаете, — признался Вадим. — И мне это неприятно.

— Что за странные фантазии.

— Я считаю нужным сказать: вне зависимости от этого документа, вы — для нас близкий и родной человек. И всегда можете рассчитывать на нас.

— Какие тут счеты, — отмахнулась Барбара. — Мы ведь, как одна семья, ...сынок.

Вадим не заметил легкой заминки. Для Барбары же она стала рубежом, преодолев который, она почти физически ощутила, как с души упал камень печали, а острая иголка непрерывной боли, терзавшей сердце после гибели сына и внуков, вдруг растворилась в новой любви.

В следующий свой приезд Любовь Андреевна ужесточила условия сделки. Но сначала затеяла расспросы.

— Как дела?

Сияющая Барбара ответила: все отлично. Лучше не бывает.

— Мне и раньше с твоими ребятами ладили. А теперь породнились по-настоящему. Грех сказать, но Дмитрик меня любит больше, чем Лару и Вадима. Мы с ним проводим дни напролет. Вместе гуляем, читаем, в кафе ходим. Он умница, уже буквы знает...— Барбара могла рассказывать о малыше часами. — ...мать Вадима опять приезжала. Не тебе чета. Но ничего, бывает хуже. Только б с замечаниями не лезла бы. "Вы, Барбара, язык подучили бы!" Тьфу! Я русский знаю не хуже ее. Ларочка и Вадим меня понимают, ты тоже, а с Дмитриком нам болгарского и польского хватает. Кстати, Вадим мне знаешь, что подарил? — на втором месте у Барбары был Череда. Она показала золотое кольцо. — Бриллианты, конечно, простят, но мне нравятся...— К Ларисе Барбара ревновала СВОИХ мужчин, поэтому не забыла добавить к бочке меда ложку дегтя. — Лара твоя болела желтухой. Надумала на старости лет. Я Дмитрика в охапку и бегом в гостиницу. Вадим, бедненький, сильно переживал. Он теперь компаньон с Григорием. Тот его ценит...

Новости лились потоком.

Наконец, Барбара спохватилась:

— Сама-то как?

— Плохо, — честно ответила Любовь Андреевна.

— Что?

— Рак.

— Я так и подумала. Уж очень ты похудела. Бедная моя.

— Я не бедная. Просто у каждого в жизни свои задачи. Я свои выполнила. И могу уходить. Главное — покинуть мир со спокойной душой. Поэтому дай обещание, что за Дмитриком ты присмотришь.

— Будь спокойна.

— И ребятам будешь настоящей матерью.

— Обещаю.

— И во всем всегда будешь им опорой. Сколько хватит сил.

— Не сомневайся.

— Людям нужно, чтобы их любили. И когда я...— Любовь Андреевна запнулась, но взяв себя в руки, продолжила: — умру, ты будешь любишь их, как я, всей душой.