За счастьем налегке (название рабочее)

— Скажу вам честно, постоялый двор у нас — полное дерьмо.

От такой неожиданной откровенности Келли и Мартин опешили и невольно переглянулись.

— Хозяйка — вдова Ритана — бабенка-то ничего, но вот грязище развела... А уж как она цены подняла! Дерет с путников втридорога, а условия, — мужик махнул рукой. — Не советую вам там останавливаться. Вы лучше остановитесь у меня — дом большой, просторный, семья у меня спокойная, жена вкусно готовит, да и за лошадками вашими посмотрим. А денег много не возьмем. Ну как?

Он с надеждой посмотрел на Келиану, как на главу семьи.

Девушка коснулась пальцами кулона, что был не виден под одеждой. Тот молчал. Значит, никакой магии тут нет. Но ведь кулон не показывает подвоха, если тот есть.

— Вы согласны, матушка? — крестьянин пытался не показывать, насколько его коробит образ старухи. — Остановитесь у меня?

— А чего ты нас так уговариваешь? — Келиана и сама испугалась, услышав настолько скрипучий голос. Надо сказать, ее актерская игра становилась все лучше и лучше.

— Деревня наша далече от города, от тракта, опять же, в стороне. Работы немного, а своим хозяйством не проживешь. Вот и берем путников на постой. Вы не думайте, почтенная, у нас все для гостей есть, все условия.

Келиана все еще сомневалась.

С одной стороны, ей не хотелось вновь оказаться на грязной постоялом дворе, где клопы прямо-таки кровожадные упыри какие-то. Изгрызли ее всю за ночь как только могли.

А, с другой стороны, она помнила предостережения Мартина и не хотела попасть впросак.

— Что скажете, внучки? — спросила она все тем же скрипучим голосом и посмотрела на своих спутников. — Джонатан? Мартин? Будем принимать приглашение этого достойного человека?

— Обещаю, господа, вы не пожалеете, — поспешил заверить крестьянин.

— Как ты решишь, бабушка, — Джонатан говорил так, будто подавился чем-то. Трудно ему далось нарушение этикета, тем более такое вопиющее. — Но я бы не стал отказываться.

После утренней выходки доверия к горе-менестрелю было немного.

— Мартин? — вот от кого Келли ждала помощи.

Молодой маг кивнул.

— Давай примем предложение этого человека.

— Показывай дорогу, — скомандовала Келиана.

— Вы не пожалеете, почтенная. Ни на минуту не пожалеете. Идем, Буренка, идем! Ты достаточно паслась сегодня. Я живу на краю деревни, господа...

Колокольчик на шее его Буренки нежно зазвенел и корова, равнодушно взирающая на все происходящее, мирно пошла следом за хозяином.

Дин, так звали крестьянина, не солгал.

Дом его и впрямь оказался уютным и просторным. И, главное, чистым. Впрочем, он напоминал самого хозяина. Дин, несмотря на небогатый наряд, выглядел очень опрятно и аккуратно. Даже борода была ровно подстрижена.

Супруга Дина оказалась средних лет полной женщиной со спокойным приветливым лицом. Гостям она не то, чтобы обрадовалась, но и не огорчилась их приходу. Лишь поздоровалась, указала, куда проходить и отправилась готовить ужин. В общем, выглядело это так, будто она каждый день так делала.

Келиане очень понравилось в этом доме. Главное, тут тепло, сухо и нет дождя.

Но стоило ей войти в комнату, как девушка едва не выскочила обратно. Хорошо, Мартин встал на входе и не выпустил.

— Келиана, ты взбесилась?

— Там... девушка пальчиком указала внутрь. — Зеркало. Я боюсь смотреть в него.

— Оно отражает истинный облик? — спросил Джонатан.

Голос его звучал слишком уж зычно. Так, что Мартин тут же затолкал и его, и принцессу в комнату и захлопнул дверь.

— Вы, сир, ума окончательно лишились?

— Между прочим, я до сих пор не могу поверить, что принцесса выглядит... не так, как раньше. Вдруг, вы меня дурачите?

— Заодно и всех вокруг? — зло спросила Келиана.

— Вообще-то, я тоже не видел твой новый облик, — неожиданно согласился Мартин. — Тебе не кажется, что это нечестно?

Девушка растерялась.

Ей самой уже довелось однажды увидеть себя другую. Надо сказать, зрелище не из приятных и снова смотреть не хотелось бы. Но ведь ее спутники, действительно, не знают, как она выглядит.

Как известно, лучше один раз увидеть.

"Ну и пусть посмотрят!", — мстительно подумала Келли.

Вдохнув поглубже, она поманила их рукой.

— Раз вам так хочется, смотрите...

Джонатан и Мартин осторожно подошли к зеркалу и остановились позади принцессы.

— Да чтоб меня гоблины сожрали! — сорвалось у Мартина.

— Боги, смилуйтесь... — только и проговорил рыцарь. — Простите, что не верил вам.

— А самое ужасное, что я не вижу себя настоящую, — тихо проговорила Келиана. — То есть вижу, но не в зеркале.

Мартин даже подвинулся вперед, чтобы получше разглядеть.

— Да-а-а... Прав был Ларгес, ты ужасно выглядишь.

— Прости, Келиана, но он прав, — Джонатан был поражен не меньше.

Глаза девушки налились слезами, и она уже готова была разреветься, но сдержалась.

— Лучше бы подсказали что-нибудь!

Мужчины же никак не могли оторваться от картинки в зеркале. Оттуда на них смотрела старуха с двумя внуками. Удивительно только, как они у нее вышли такими симпатичными.

— Тебе нужно серебро, — Мартин положил руку на плечо.

— У меня есть перстень, — предложил Джонатан.

— Нет, нужно блюдо. Серебро покажет истину, а ровная поверхность поможет Келиане увидеть себя, как в зеркале.

Девушка даже улыбнулась. Мужчины отшатнулись от отражения.

— Не делай так больше, — сказали почти разом.

— Где же мне взять серебряно блюдо здесь?

— Здесь ты его точно не найдешь. Может, где-нибудь по пути купим?

— Если только Лириат смилуется и сотворит чудо, — грустно вздохнула Келиана. — Ладно, идемте ужинать...внучки.

Он вышла из комнаты, а мужчины так и замерли возле зеркала.

Мартин повернулся к Джонатану и ткнул в него пальцем.

— Если что, мы оба это видели.

— Непременно.

— И не смей писать об этом балладу.

— Какая уж тут баллада?

За ужином постояльцы познакомились с семьей Дина.

Оказалось, что у селянина трое детей. Дочь Инара, девочка лет двенадцати, и двое сыновей-близнецов, Киммен и Гвест. Парням было уже по семнадцать и они были очень похожи на отца.

— Дин сказал, что вы, матушка, едете к родне? — спросила Нира, жена.

— Да-да, — закивала Келли. — К сестре моей, ох, далеко она живет. Внуки мои, молодцы, везти согласились.

— Сестре твоей уж сто лет в обед, — поддержал беседу Джонатан. — Может, она сама померла давно?

После отражения в зеркале, он так проникся новой ролью, что решился играть ее со всем рвением. А творческая натура только способствовала открытию нового таланта.

— Да типун на твой поганый язык! — тут же отозвалась Келли. — Болтает невесть что!

Мартин усмехнулся, вновь поражаясь, откуда принцесса голубых кровей знает такие выражения.

— А что ж? Мартин, ты, братец, скажи... вдруг, зря на край света едем!

— Край-не край, я должна с сестрой повидаться. Одни боги знают, сколько кому по земле ходить осталось. А ты не перечь бабке. Посмотрю я на тебя, как девяносто стукнет!

— И то верно, — согласился Дин. — Не дело стариков осуждать, не дело...

На том разговор и закончился.

Хозяева, к удивлению, оказалось не слишком любопытны. Допрашивать постояльцев об их жизни слишком не стали. Только спросили, кто, откуда да куда едут, а остальное решили им оставить. Впрочем, постояльцы тоже не спешили вызнавать подробности местной жизни, и все остались друг другом довольны.

Выглянув в окно, Келиана подумала, что погода над ней просто издевается. Дождь и серые тучи вдруг куда-то исчезли и вечер, упавший на землю, оказался ясным.

Келли не утерпела и вышла из дома. Ей хотелось увидеть звезды.

В Горном Ручье у ее деда был телескоп. Старик любил подняться на башню и глядеть на небо. В ясные ночи он пропадал там часами.

Иногда Келли удавалось выбраться из своей комнаты и, неслышно ступая по каменному полу, в мягких туфлях, подниматься к нему.

Тогда дед брал ее ну руки и позволял смотреть в телескоп. Маленькая Келли припадала к прибору и смотрела на небесные светила, еще и не понимая до конца, что же это такое.

После ей редко случалось смотреть на звезды. Ночное небо, заглушенное светом дворца, казалось приглушенным и не позволяло рассмотреть себя в настоящем величии.

Здесь, вдали от городской суеты, шума и обилия огней, небо виделось другим.

Келли любила смотреть на ночное небо. Как будто бы отрывалась от земли и поднималась ввысь, к звездам...

Глупо, наверное, в шестнадцать лет, смотреть на звезды. Надо бы думать о предстоящей свадьбе и нарядах. Взрослым девушкам нельзя размышлять о такой ерунде, тем более тратить время.

— Келиана? Ты что тут делаешь?

Мартин плотно прикрыл за собой дверь и сел на ступени рядом с девушкой.

Та мельком взглянула на него и отвернулась. Обратно к звездам.

Они уж точно не станут задавать глупых вопросов. Звездам вообще все равно.

Холодные и жестокие, смотрят они на землю и молчат. Наблюдают, караулят, шепчутся за спиной на лишь им понятном языке. Звезды равнодушны и беспристрастны и, наверное, потому так завораживают.

— Мне захотелось подышать воздухом, — нехотя ответила принцесса.

Мартин так грубо нарушил ее уединение, полное приятных воспоминаний, что не было никакого желания с ним говорить.

Тем более о звездах. Которые, кстати, не смотрят так пристально и бесцеремонно. Так, что хочется отвернуться, закрыть лицо руками и встряхнуться, чтобы согнать назойливое стадо мурашек.

— А я уж подумал, решила сбежать, — в голосе Мартина слышалось беспокойство. — Может, пойдем спать?

— Ты иди, а я посижу еще.

— Ну нет. Я тебя одну не брошу.

— Следить за мной собрался?

Вот еще!

Келиана уже взрослая. Даже не так — старая. Разве почтенной старухе, матери семейства не позволено самой решать, что делать, а что нет? И где уважение к ней?

— Я Ларгесу обещал за тобой приглядеть, — спокойно ответил Мартин. — Прохладно становится, не думаешь?

— Нет, — сказала Келли и ощутила, как ветерок начинает неприятно колоть тоненькими иглами.

Но она все равно не уйдет! Не хочется ей в дом и все тут.

— Завтра будет ясная погода, — зачем-то произнесла девушка.

— Звезды могут обманывать. Шел же сегодня с утра дождь, — не согласился Мартин.

— Звезды не люди — врать не будут. Так мой дед говорил, а он много знал о звездах.

Мартин тихонько усмехнулся.

— Что такое? — Келли возмущенно обернулась.

— Иногда ты говоришь такие наивные вещи...

Девушка только пожала плечами.

— Может быть. Действительно, чего это я? Глупо говорить о звездах некроманту.

— И то правда! Куда мне, темному, понять?

Мартин сказал это так спокойно, так равнодушно и буднично, что Келли вдруг стало не по себе.

Она ведь совершенно не знает парня, который сидит рядом и который столько для нее сделал. Да ведь если бы не Мартин...

Нет, Келли и думать не хотела, что бы было тогда. Хотя, с другой стороны, он тоже приложил руку ко всем неприятностям. Не специально, конечно, но факт.

Келиану приучили считать, что только человек благородных кровей может быть умным, образованным, воспитанным и вообще наделенным всяческого рода благодетелями. Но на деле оказалось, что никто из этих благородных господ не может ей не то, что помочь, а даже увидеть ее под личиной.

А Мартин смог. Он — единственный, кто пришел ей на помощь, пусть и по настоянию Ларгеса. Удивительно, как только молодому магу удалось все это?

— Мартин, — Келли легонько дотронулась до его руки. — Я все время хотела тебя спросить.

— О чем?

Такой резкий сбивающий вопрос.

Маг умел говорить так, что и дар речи пропадал. Скажет и все — четкое слово, как будто приказ.

Келли на миг смешалась, подбирая нужные слова.

— Как тебе тогда удалось вытащить меня из темницы?

Ее тоненькие пальчики все еще касались его кисти. Келиане казалось, что, если она отпустит, то так и не услышит ответов.

Налетевший ветер принес новые запахи — дорожной пыли, что неслась миллионами малюсеньких крупинок, хлеба, только вытащенного из печи в соседнем доме и ирисов. Тех самых весенних, которые появляются на лесных тропках синими колокольчиками. Ветерок треплет их, а они неслышно звенят.

Келиана помнила, как пахнут ирисы. Совершенно не понимая, откуда доносится аромат, она порадовалась ему. Хоть какие-то вещи в этом мире неизменны.

А, может, ей просто почудилось?

— Это было непросто, Келиана, — наконец ответил Мартин. — Мне помогали.

— Кто? — спросила девушка, сильнее сжимая его руку.

— Не могу сказать.

— Но ты очень рисковал. И твои спутники тоже. Кому-то же я должна быть благодарна за спасение.

— Некоторым из моих спутников было уже совершенно нечем рисковать, в отличие от меня самого, принцесса. Пусть я и благородных кровей, но это не значит, что риск — не мое дело. Лириат выбрал меня и не мог ослушаться.

— И ты по-настоящему веришь?

Мартин посмотрел девушке в глаза.

— А ты нет? Разве зеркало врет?

Как жестоко!

Напоминать о том, чего Келли и знать бы не хотела.

— Ты опять увиливаешь от ответов, Мартин, — с раздражением проговорила она.

И хотела уже убрать руку, но ей не позволили. Теперь ее ладонь была в плену.

Девушка хотела что-то сказать. Наверное, что это такая неслыханная дерзость и что нельзя вот так вот хватать принцесс за руки. Но вместо этого только взглянула на Мартина и отвернулась. Только бы не покраснеть!

— Я же сказал, что не стану раскрывать всех секретов. Буду загадочным, как твои любимые звезды... Хотя, нет, куда мне — я ж некромант.

— Ты еще не получил лицензию, — язвительно заметила Келли.

— Ну это плевое дело!

И правда. Такому одаренному магу получить ее ничего не стоит.

Келиана знала не так много магов, но, кажется, Мартин при желании может и какого-нибудь магистра за пояс заткнуть.

Наверное, ему бы замечательно подошли и плащ, и нашивка с королевским знаком, и кабинет в резиденции Его Величества. С таким талантом надо не нечисть на задворках страны гонять, а у трона короля стоят — охранять покой государства.

Келиана даже тряхнула головой.

Полезет же в голову такая глупость!

Но воображение отчего-то упрямо рисовало совершенно немыслимую картинку. Она сама сидит на троне рядом с отцом, а за спиной — Мартин.

Ерунда!

— Если ты вернешь меня отцу в целости и сохранности, то он тебе триста таких лицензий даст, — отчего-то сказала Келиана.

— Если ты не будешь похожа на старуху, то — да. А вообще, я не стану этого делать.

— Ты не желаешь получить королевскую милость? — Келли по-настоящему удивилась.

— Этого желают все.

— Тогда я не понимаю...

— И не надо пока, — ответил Мартин. — Ты говоришь, что разбираешься в звездах?

Келиана кивнула.

— Вон та звезда, видишь? Синеватый мигающий огонек. Она называется Олираэль. По одной старой эльфийской легенде это и не звезда вовсе, а слеза прекрасной как утренний рассвет Олираэли. Она так долго горевала о своем возлюбленном, что небо откликнулось и взяло часть горя себе вместе со слезой.