Колдовская кровь

— А долина большая?

— Нет. И с каждым годом она становится все меьше. Сейчас долину можно обойти за пять дней, раньше же и месяца не хватало.

— А почему так?

— Запасы субстанции истощаются. Они уходят в нижние миры, просачиваясь сквозь тонкую ткань междомирья.

— Но если эта ткань так тонка, то почему мы не можем попасть через нее на другие уровни Астрала? — спросила я.

— Многие считают, что это вина Лиона. Я не думаю что во всем виноват именно он, хотя и не отрицаю его причастности к этому делу.

— В смысле? — интересненький разговорчик.

— Не знаю, у меня лишь догадки, которые я не буду разглашать, пока они не подтвердятся.

Так слово за слово и я даже не заметила как стемнело. Есть совсем не хотелось, по естественной нужде я ходить не буду пару месяцев. В преддверии похода магесса Магдалена напоила всех специальными зельями, заставляющими организм полностью перерабатывать все что в него поступает. Зачем? Представьте себе: сидите вы в кустиках, думаете о вечном, а тут раз и вы чья то закуска.

Остались от козлика рожки да ножки. Наверное инциденты случались.

— Здесь разложим лагерь, — сказал серафим, опуская рюкзак у ручья.

— Гиде? — лагерь в моем лексиконе означал только детский дурдом на выезде, либо исправительный лагерь для преступников.

— Перестань придуриваться. Лучше доставай одеяла. — приказным тоном сказал Серафим.

— А если мне есть хочется? — спросила я, хотя о еде я вообще и не задумывалась.

— В первый день здесь есть не рекомендуется, — серафим продолжал распаковывать рюкзак, доставая из его недр палатку.

— Почему? — я с удовольствием наблюдала, как он мучается с этим непонятным устройством из ткани и железяк.

— В воздухе множество ядовитых веществ. Магесса Магдалена защитила нас своими зельями, но все же не стоит испытывать свой желудок на прочность. — пяснил Серафим.

— Теперь я понимаю смысл фразы "ужин отдай врагу", — пробормотала я.

— Залазь в палатку, нам завтра вставать с рассветом, — сазав это серафим пошел умываться, я же в это время исследовала палатку, чем осталась довольна.

Палатка была двухместная, на полу лежало два онких матраса с хлипенькими подушками в изголовье. Матрасики были примкнуты друг к другу, так как мета было крайне мало, правый край отводился под вещевой склаж, а перед входом небольшой клочок материи для обуви. Я аккуратно расстелила теплые одеяла и тоже пошла умываться. С серафимом мы разминулись у входа в палатку, он не влезал внутрь пока я не умылась. Пока я дошла до палатки, серафим уже успел снять с себя куртку и ботинки и завернуться в свое одеяло. Меч лежал с края, около руки, чтобы при опасности быстро покинуть ножны. Как же они прекрасны и меч и его хозяин. Я, сняв куртку, примостилась на свой матрасик. Эх, где моя мягкая двуспальная кроватка с кучей подушек?

Одно радует — Серафим рядом, а с ним мне ничего не страшно.

Какое было утро!

Хи-хи...

К своему смущению я проснулась на половине матраса Серафима, укрытая сразу двумя одеялами. Сам хозяин сего куда-то исчез. Когда заспанная я выползла из палатки, кое-как зашнуровав ботинки и накинув куртку на плечи, увидела, что Серафим кашеварит у костра. Он медленно помешивал серую бурду в котелке.

— Доброе утро, — произнес магистр, разглядывая свое "произведение".

— Где оно? — удивилась я. Мои ноги болели от вчерашнего перехода, голова трещит как после большой пьянки. В общем было то состояние нестояния, которое бывает по утрам.

— В Астрале все источники целебные, их ничем не отравить. Пойди умойся, утреннее недомогание пройдет, — сказал Серафим, из под бровей разглядывая мою встрепанную натуру.

— Утреннее недомогание бывает только у беременных. У меня же недосыпание в хронической форме с симптомами помятости физиономии, растрепанности в зоне головы и общем препаршивом настроении, — проворчала я и, слегка шатаясь, направилась к ручью. Умывание подействовало и вернулась я вполне бодренькая.

— Садись и ешь, после сразу двинемся в путь. — Сказал Серафим, накладываю серую бурду в мою тарелку.

— Где моя большая ложка, где моя большая плошка, — пропела я, беря в руки горячую посуду. Мои опасения оказались напрасными, каша была вполне съедобна. — И шо мы тявк и вбудим... хрям-хрям.. селый мефяц фолько и фекрыжить?..

— Ты сама то поняла что сказала? — Серафим иронически приподнял правую бровь. На мое довольное "угу" он поднял глаза к небу и обреченно вздохнул. — Прожуй сначала.

— Я спросила: и что, мы так и будем целый месяц просто чекрыжить? — пояснила я, облизыва ложку.

— Большей частью да, — ответил мне мой спутник.

— Ску-у-ука!

— Ничего, все впереди, — Серафим начал собирать палатку, а мне досталось мытье посуды.

Есть две вещи, которые я ненавижу. В них входит мытье пола, с полным игнорированием приугольныхи пристенных пространств. А так же — мытье посуды, которое нередко заканчивалось кучей битой тарыи затоплением всех нижних этажей. Серафим понял свою ошибку, когда я утопила его котелок. Лезть в холодную воду ни мне ни ему не захотелось и мы решили забрать бедную посудину на обратном пути, а пока пользоваться моим котелком. Так же впредь Серафим постановил за собой мытье посуды, а на меня повесил готовку обедов. Сие распределение меня порадовало, так как готовить я умела и даже... возможно любила.

— Сегодня мы будем ночевать в Цитадели, что стоит на пограничных землях. Так что, чем быстрее мы доберемся, тем больше у нас будет времени на отдых, — сказал Серафим, ступая на едва заметную дорожку.

— Что за Цитадель?

— Блокпост, граница территории в борьбе с демонами, — пояснил магистр.

— Эх, как я скучаю по настоящему сну, — всплакнула я, закидывая рюкзак на спину и следуя за Серафимом.

— И мы только одну ночь провели в походе... — сыронизировал мой спутник.

— А что, уже и помечтать нельзя? — обиженно пробубнила я.

— Время не ждет, под разговоры мы быстрее не дойдем, — закрыл тему магистр. Мне ничего не оставалось как идти за ним следом.

Глава 9.

Цитадель.

Как и обещал Серафим к Великой Цитадели мы подошли к вечеру. Последний оплот, не отступающий перед демонами нижних уровней, там нам должны дать разрешение на проход к долине мечей.

С каждым пройденным шагом настроение Серафима менялось в не лучшую сторону. Когда мы подошли к воротам, настроение магистра было мрачнее спустившихся на Астрал сумерек. Похоже он недолюбливает это местечко, интересно, почему?

Цитадель отличалась от нашей неприступной Школы, как гусь от орла. Мрачная базальтовая громадина без окон, только один вход и один выход (в зависимости откуда вы явились). Как говориться: если вас съели — у вас есть два выхода.

Хотя я ошиблась. Приглядевшись, под самой крышей я обнаружила ряд маленьких окошечек. Вау! Герои!! Они смогли, они построили... точнее выдолбали! Бурные овации на их головы.

— Пароль! — крикнул кто-то, когда мы постучали в ворота.

— А в морду, — в том же тоне ответила я.

— Киханденскольп-ги-трангес-мар! — и как Серафим это выговорил?

— Входите, — вновь прокричал этот идиот. Хорошо что он додумался открыть эту дверь. Так и знала — белый маг.

— Да не ужели? — деланно удивилась я, входя вслед за Серафимом. — Всегда мечтала попасть в Цитадель наполненную белыми магами.

— Не стоит здесь вспоминать о своей войне с белыми обученцами, — сказал мне магистр, я недовольно отвернулась. — Это Цитадель боевых магов, так что наших здесь больше.

— Хи-хи...

— Даже не думай здесь устраивать свои розыгрыши.

— Хи?

— Здесь и так напряженные отношения между магами, не стоит их обострять, — Серафим предупреждающе посмотрел на меня, он действительно думает, что я его послушаюсь? Наивный человек.

— Серафим!

Что за зубодробящий крик? На Серафима неслось нечто белое и визжащее жутким голосом. Она чуть ли не запрыгнула на Серафима и запечатлела на его губах страстный поцелуй. Меня чуть не стошнило! Я хорошо разглядела новоиспеченную соперницу. Длинные волосы, холодные серые глаза, остававшиеся холодными даже при поцелуе. Тонкие губы... да и вообще внешность пресловутой куклы барби. Только в кукольных глазах не искрится лед. Ее взгляд мимолетно коснулся моей персоны,но не приняв меня за соперницу она снова посмотрела на Серафима.

— А зачем тебе целительница и где твой ученик? Неужели целители отдали нам недоучившуюся студентку? — мне так и хотелось стряхнуть с себя невидимый иней после ее слов. Как жаль, что мы здесь не задержимся, я бы ей жизнь подпортила.

— Ее я то и сопровождаю. Знакомься, это Лиана, моя ученица и студентка боевых магов, — Серафим с явным отвращением отстранил от себя прилипшую как банный лист беломажку.

— Девчонку могут не пустить в Пустоши, не думаю, что вам дадут разрешение, — гордо произнесла "барби" и, вскинув нос пошла впереди нас.

— Чем выше поднимаешь нос, тем лучше видно его содержимое, — пробубнила я извечную истину.

Серафим отбыл к магистру Цитадели (его так и звали: Цитадели, не повезло мужику), он должен был получить для меня разрешение и тогда завтра с утра мы тронемся в дальнейший путь.

Ха, а у меня вся ночь впереди. Я встретила тут много выпускников Школы Магии, особенно сдружилась конечно с боевыми магами. Сейчас я в тесном кругу одинаково мыслящих рождала план о мести Альбине, так звали ту самую беломажку. В итоге я поджидала местного заводилу Карла возле спальных коридоров белых магов.

— Ты уже тут? — Карл подкрался совершенно незаметно.

— Ты сдурел так пугать, — я едва на два метра не отпрыгнула. — Ножницы взял?

— Да...

— Клей?

— Тута.

— Краску?

— Зеленая... (мой самый нелюбимый цвет).

— Приступаем к операции "Кикимора"!

Воспользовавшись заклинанием невидимости, угадайте у кого я ему научилась, мы пробрались в комнату Альбины. Мда... вкус у нее явно отсутствует. Комната впечатляла своими размерами. В самом центре взгромоздилась кровать необъятных размеров, круглая, под балдахином ярко розовой расцветки . Бежевый ковер на полу, огромный черный дубовый шкаф, деревянный стол на трех ножках (треугольный) и пара стульев от разных гарнитуров. Обои на стене в яркое розовое сердечко и штук пять зеркал по периметру.

— Баю баюшки баю не ложися на краю, придет боевой магог, волосы в колтун собьет, — шептала я, накладывая заклинание крепкого сна на Альбину, возлежащую на кошмаре интерьерной мысли. Вообще, накидывая простейшие заклинания, можно бормотать себе под нос что угодно, хоть частушки матерные, здесь главное мысленный посыл... на четыре стороны.

— Давай ножницы, — я аккуратно подрезала светлые волосы соперницы, укоротив их раза в три, теперь они едва доходили до плеч магички. Нечего хвастаться, что ее волосы длиннее моих, теперь будут короче. Срезанные волосы я подала Карлу. — Подержи немного и подай мне краску.

— Держи...

— Надеюсь антимагическая?

— А как же, "Вечная зелень", мне название очень уж понравилось.

— Отлично, — открыв краску, я легкими мазками нанесла ее на волосы Альбины. Через пару мгновений растительность на голове магички приняла неприятный болотный цвет, такого результата я и добивалась. Призвав стихию ветра я предельно осторожно высушила волосы и разметала их в художественном беспорядке.

— А что с этим делать? — Кал протянул мне остриженные волосы.

— Дай сюда, — я заплела светлые волосы в симпатичную косичку, перевязала розовой ленточкой (отодранной от балдахина) и показала сие творение Карлу. — Мило?

— Есть в этом что-то... безумное.

— Клей подай...

Проклеив и высушив косичку, я довела ее до состояния полного не распутывания и приклеила этот кошмар на макушку Альбине.

— Отчаянная ты девица, — восхитился Карл.

— Не будет про меня нехорошие слухи распускать, грынза, — усмехнулась я.

Что довело меня до подобной мести? Дело в том, что за ужином Альбина распустила про меня слух. Вся идея заключалась в том, что я, оказывается, целительница! Меня типа выгнали с курса и отправили в цитадель "на мясо". Магистам она напела, что в долину меня пускать не стоит, за неимением нужных знаний (это меня то, старосту курса). В добавок она возомнила, что она невеста Серафима, а уж этого я ей простить не могла.

Стерев все признаки применяемой в комнате магии, я и Карл покинули жилище ведьмы и отправились спать.

Самое прекрасное утро в моей жизни озарилось громким визгом со стороны комнат беломажек.

Приведя себя в порядок, я спустилась к завтраку. В столовой я встретила толпу хихикающих молодых магов и едва сдерживающих смех магистров. В центре всего этого великолепия носилось визжащее чудо в белой мантии. Я не рассказывала, но мы с Карлом придали великолепный болотный колор всей ее одежде, кроме этой самой мантии, потому как антимагическая. Я и Карл переглянулись, но после сделали вид, что незнаком. За столом мы оказались друг напротив друга и незаметно перестукнулись ботинками.

— Кто это? — спросила я шепотом у соседа, для поддержания маскировки.

— Я тоже не сразу узнал, оказывается это Альбина, местная кварза, — пояснил парень, кажется его звали Марк, но это не важно.

— Ого, вот оно как? — теперь я удивилась неподдельно. Выражение "кварза", это местное название девушек облегченного поведения. Повезло же Серафиму с таким висом на шее...

— Серафим! Смотри во что превратились мои прекрасные волосы! — радар Альбины засек вошедшего в столовую магистра и "кикимора" направилась к нему. Серафим не сразу признал в этом, свою знакомую, он не понимал, почему этот комар повис именно на нем, роняя крокодиловы слезы на белую рубашку. Держа ее на расстоянии вытянутой руки, он осмотрел это создание с ног до головы, признал, но ближе не подпускал. Взгляд Серафима метнулся в мою сторону, но на него непонимающе смотрели мои невинные "честные" глазки. Он похоже поверил, что не моих это лапок дело... зря.

— успокойся и скажи, что случилось, — приказным тоном произнес Серафим, вскидывая взгляд к потолку, так как кварза снова добралась до его рубашки.

— Я... всхлип... вечером... шмыг... спать легла-а-а-а... и... всхлип... проснулась тако-о-о-ой! — аки сирена возопила Альбина.

Серафиму ничего не оставалось делать, как только отвести Альбину в ее комнату. Ага, садист, он просто еще не знает о том, что через часик проявляющееся заклинание окрасит все в ее опочивальне в подобные цвета. Вернулся мой магистр к концу завтрака и выловил меня у входа в столовую.

Ну все, кирдык мне пришел! Похоже догадался чьих это рук дело. Хотя как?

— Лиана, — начал он, я зажмурилась. — Не хочу тебя расстраивать, но магистры не дали нам права на путь к долине.

— Что?! — глаза расширились до размеров блюдец, я была в шоке.

— Завтра с утра, когда оформят полный отказ, мы двинемся обратно в школу, при помощи местного телепорта, — Серафим на секунду сжал мое плечо и развернувшись ушел.

Но почему мне не дали разрешения? Потому что я девушка? Они совершенно не верят в мои возможности, а ведь я даже не показала на что способна. Что это? Я провела рукой по лицу. Слезы? Я плачу? Я не плакала с десяти лет, с тех пор как мне объяснили, что слезы показывают слабость. Всегда, вместо того, чтобы плакать я смеялась. Падала — смеялась, обижалась — смеялась, горевала, тоже смеялась... только тихо. Даже от боли не ревела, кагда сбивала руки в кровь на тренеровках, когда тело ныло и вопила каждая клеточка организма. Никто не должен видеть мои слезы. Надо уйти, остаться одной.