Пусть мята напомнит тебе...

— Я же думала, что он... Ну, как все нормальные мужики — игрищ хочет... Ну, разделась. — Сестра сделала небольшую паузу, подавляя желание снова расхохотаться. — И вот стою я, голая... Ну, с ножом в руке (за спиной держу). Так, на всякий случай. А он раздевается, поднимает мои шмотки и облачается в них. Представляете, что со мной было, когда я увидела этого красавца в костюме амазонки?

Над полянкой повисла тишина — сёстры представляли себе Улиана в набедренной юбке, тонкой женской рубахе, а я — ещё и с косами... Громовой хохот, вспугнул всех мирно спящих и не спящих животных в лесу. Теперь по земле катались все.

— Он просил называть его Улейна Недоступная! — хрюкала амазонка, и я подумала, что больше разогнуться не смогу, но всё же, превозмогая рвущийся наружу беззвучный гогот, прошелестела:

— Э, какую мы свинью ладосской принцессе подбросили...

Моя фраза добила подруг. У них слёзы покатились. Конечно, от радости за тамошнюю принцессу.

Краснощёкие и всё ещё посмеивающиеся мы улеглись спать только к утру. Рядом меня грел Тень, довольный, что его не заставили ехать со всеми мужчинами. Я закрыла глаза и перенеслась душой к своему королю. Надеюсь, ему снился тот же сон: его шатёр, мягкие подушки и нежные объятия, долгий сладкий поцелуй, такой, каким он наградил меня перед расставанием... Мне так хотелось сказать ему нечто очень важное — то, что я давно хранила в секрете даже от самой себя. Вот мои губы раскрываются, дабы произнести эти жизненно необходимые слова, и... В шалаш врывается принц в костюме амазонки, с диким воплем отталкивает меня и припадает к груди ошалелого от такого явления Тая.

— Он мой! — заявляет третий лишний. — Он принадлежит мне — Улейне Страстной!..

Жуть! Нет, надеюсь, королю снится совершенно другой сон! А то утром его Кондратий... то есть Каноний хватит...

Глава 9. Знак отличия для отличницы

Родной дом встретил нас настороженно и тихо. Любаша со своей животиной замерла у забора, глядя на нашу немногочисленную компанию. Мать Марты и Миры сплюнула себе под ноги, не увидев среди нашего нестройного отряда дочерей, и ушла в дом, хлопнув дверью. Знаю, будет пить — глушить боль. Малявки, которых мы оставляли совсем не смышлёными, сейчас весело посмеивались и крались за нами, фантазируя о том, в каких приключениях побывали их старшие сёстры, и какие достанутся им, когда девчонки подрастут. Волк плёлся за мной, опустив голову. Но то, что вокруг одни женщины ему очень нравилось. А бабы здоровенную псину осматривали с огромным интересом, прикидывая хватит ли зимой на шубу! Шуба для женщин — тема больная.

Мудрейшая стояла на пороге "комнаты пошептушки", опираясь на свой любимый посох. Мы спешились перед ней, встали на колено, кланяясь и приветствуя.

— С возвращением, дети! — обратилась к нам она и расплылась в улыбке. Правда на меня глянула, ожидая очередной пакости, но... пришлось долго всматриваться. Я слишком устала, чтобы радовать её глупостями.

Тут вышла бабушка, и я не сдерживая эмоций, повисла у неё на шее, хлюпая носом и ревя, как пятилетняя девочка. Ба погладила меня, успокаивая. Потом к нам присоединилась Фая и я заплакала оттого, что мои рёбра опять затрещали.

— Пойдёмте домой! — позвала бабушка, от которой так приятно пахло мятой и чем-то ещё освежающим.

— Мудрейшая Мать! — обратилась к предводительнице Настасья, не успели мы и отойти. — Дозвольте Ориане и Фаине присутствовать во время доклада о нашем путешествии.

Говорила она таким тоном, что Мудрейшая, хоть и собиралась отказаться, но всё же согласилась. Нас отпустили восвояси: мыться, причёсываться, отдыхать.

Бабушка растопила баню. Мы с Файкой засели там надолго, смывая с себя пыль дорог, воспоминания. Потом сестра предложила попарить меня веничком, и я позорно дезертировала от этой костоломши, в чём мать родила, чтобы спрятаться за бабушкиной юбкой. И фиг она бы меня оттуда выманила, если б я не влезла по дороге в какую-то чёрную жижу, которой Ба собиралась крышу мазать. Короче, пришлось возвращаться на растерзание сестры. А она ещё так главное, похлопывая веничком по ладошке, пригрозила: "Не боись, я не больно!" Но я то точно знала, что она собирается припомнить мне все обиды! Тень даже в звериной подобе ржал, предатель. Хорошо, хоть не подглядывал.

После бани бабушка накормила нас мясом, салатом и картошкой. Счастливые, мы с Файкой попадали в соломнике, да так и уснули. О Вее, Мхареши и другом, я решила поговорить с Ба, когда наберусь сил. А пока, я просто наслаждалась.

Вечером в "комнате пошептушки" был накрыт... пол. Да. Обычно, когда амазонки не принимали гостей, то просто стелился огромный ковёр, на который выставлялись вкуснейшие блюда, местный самогон Любашкиного производства. Все усаживались по краю, общаясь на разные темы. Настасья уже битый час вела рассказ о принце Улиане и его пристрастиям к моде. Бабы хохотали так, что мне порой казалась, крыша рухнет. Но обошлось. Потом Войка сдала меня с потрохами, поведав, как я победила её в честном бою за сердце советника, который на самом деле оказался королём. Тут подключилась Рада, описав моего хорошего знакомого Шелеста. Благо не упомянула...

— Так он вампиром оказался! — брякнула сестра, и все уставились на меня.

— Да он классный мужик! — заверила присутствующих Фаина. — Так мечами рубится, что аж загляденье. У него ещё сабли есть! Вот такая штука!

Нахваливала вампира подруга. Бабы немного успокоились, но Ба и Мудрейшая косились на меня, собираясь узнать правду об упыре. Только не понимаю почему Селена такое любопытство проявила. Вей небось уже всё разболтал.

— А потом в Ори влюбились и король, и его командующий! — не успокаивалась языкатая Рада, и я уже грешным делом стала помышлять, как бы её дёрнуть за косу.

— Ну и пират тоже там был! — поддержала Файка, ехидно усмехнувшись. Серьга, подаренная Лазуритом, пустила весёлый лучик, вроде как напомнив о своём хозяине.

Кёрт. Интересно, как он? Вспоминает ли?

— Хорошо, — согласилась Мудрейшая. — Будем считать твоё испытание по любовным игрищам успешно пройденным.

— Это вы ещё не знаете, что она на бал ходила во дворец к ладосским королям! — похвасталась мною Фая.

— Кстати, Ориана оказалась очень хорошей шпионкой! — похвалила Войка, опустив момент, как меня занесло в этот дворец и в каком состоянии, и вообще с какого перепугу. — Она у нас владеет последними новостями о жизни царственных семей.

— Хорошо, — согласилась главная разведчица Нина. — Собрание сплетен и слухов тоже зачтём!

— Ну-ка, Ориана, расскажи, что ты видела, что слышала, — попросила Мудрейшая и выдвинулась немного вперёд.

Я смутилась.

— Ну, — неуверенно начала "отважная и хитрая" я. — Проснулась я, значит, голая...

Бабы ахнули. Бабушка закатила глаза, а Файка расхохоталась.

— Тут принц пришёл. Говорит, зову вас на бал и всё такое. Я глазки состроила, согласилась. Он ушёл, а я глядь — подвески моей на мне нет. А я её, между прочим, у вампиров украла. В общем, стало мне обидно. Думаю, пойду, найду. Тут и парни пришли. Короче, мы спустились в тайное подземелье, случайно подслушали заговорщиков и той же ночью погоняли их по дворцу.

— А что вы подслушали? — заинтересовалась Рая, старая шпионка, обожающая узнавать что-нибудь новенькое, и... высасывать сплетни буквально из пальцев.

— Война. — Уже совершенно серьёзно заговорила я. — Три государства будут ею охвачены, и мы не сможем остаться в стороне. Нужно готовиться сейчас. Можете отправить запрос в Мехей. Узнайте, нет ли там волнений. Потому что совсем скоро оттуда придёт призыв. Как и от Карры, и Ладониса. В последнем укрепляют границу. Беда идёт от тех, кого считали выдумкой. Мы называем их вампирами, они себя — первенцами Линкарана. Я не знаю, чего конкретно они хотят. Но мы видели их в действии. Во время сражения многие наши погибли.

Мои слова звучали в полной тишине. Свободные женщины думали. Они уже ощущали всей кожей жар, витающий в воздухе — это бог Линкаран достаёт свой огненный меч, предвещающий перемены, войны, гибель и очищение. Но пока он не извлёк его из ножен — всё можно исправить. Амазонки знали это. Мы ведь не только дочери Всевидящей, а и его дети тоже!

— Тогда нам понадобятся лишние руки! — потирала ладошки Тамара, наш мастер по ближнему и дальнему бою, у которой мне так и не удалось пройти финальное испытание. — Вставай! Прямо сейчас проверим тебя на выносливость...

Я чуть не расплакалась. Войка подавила нервный смешок, вспомнив, как меня гонял Шелест на тренировках. А Тамара уже вскочила на ноги и, ухватив меня за шиворот, как котёнка за загривок, поволокла во двор. Вся толпа вывалилась вслед за нами.

— Держи, — протянула бабушка свой меч, наблюдая за разминающейся наставницей.

— Спасибо, — поблагодарила я. — Но пусть останется в твоих руках. У меня теперь есть личное оружие.

И я достала скилт. Руи в моей голове молчал с тех самых пор, как его увёл с собой Вей, так что помогать в управлении стальной палкой я могла рассчитывать только на себя. Бабушка улыбнулась, оценив моё оружие. Бьюсь об заклад, она прекрасно знала историю этого предмета. Другие, видели такую штуковину впервые. Тамара сразу заявила, что я могу "своей палицей" в зубах поколупаться, а её даже не достану. Но когда я нажала одну кнопочку на рукояти, стальной посох удлинился, демонстрируя лезвия на двух своих окончаниях, и наставница облизнулась. Мы обе приготовились, покружились немного по свободному месту, и Тамара сделала первый шаг, распоров мечом воздух в миллиметре от моего уха. Я плавно перетекла из одной позиции в другую, ушла вниз, зацепила скилтом ноги противницы, дёрнула, опрокидывая её на землю. Тамара упала, и очень быстро вскочила, злая как голодная волчица. Ещё ни одна из учениц не смогла в первые минуты боя уложить наставницу на лопатки. А тут вдруг, ещё и в пыль! Она пыталась загнать меня в угол. Но я каждый раз уходила от её атак. Скилт оказался очень удобным в применении. Даже лучше чем меч. Ведь им можно пользоваться, как шестом, чтобы перепрыгнуть через противника. Наносить не только раны, но и бороться без ущерба для других. Короче, я прыгала аки лань лесная, резво, красиво, плавно, озорно. В душе просыпался животный азарт, и на лице просияла хитрая ухмылочка, как у моего друга Шелеста, когда он чувствует поблизости наличие борделя.

Бой с наставницей закончился весьма быстро... к сожалению для Тамары. Она четыре раза оказывалась на земле в разных позах. Очень смешных. И однажды рухнула в кадку с водой. Мудрейшая прекратила это безобразие, дабы избежать дальнейшего унижения преподавателя, и усиленно стала вливать в Тамару самогон, чтобы успокоить разъярённую и обиженную воительницу.

— Принимается! — сказала предводительница. — Выбери свою стезю, определись с кастой и через неделю мы проведём обряд!

Таков был вердикт. Я не спорила. С кастой всё было решено давным-давно. Вот только ждать распорядительной бумаги из Карры и начала обряда столько времени оказалось тоскливо.

Фаина стала часто пропадать в соседнем селении. Мы с Войкой и Тенью проследили за ней и открыли для себя шокирующую новость. В Большие Хренушки прибыл новый кузнец. Специализировался он в основном на оружии, гнул подковы голыми руками и украл всё внимание нашей сестры — ведь бегала она именно к нему по вечерам и пропадала почти до утра. Со дня прозрения, мы глушили утрату подруги вином и бабушкиным самогоном, прячась от всех на сеновале с Настасьей, Войкой и остатками нашей бравой команды путешественниц. Горланили песни, пьяными стреляли из лука, вспоминали былое...

Правда, утром являлись наставницы во главе с Мудрейшей, и гоняли нас по всему селению лозинами, как Любашиных коз — не разбирая по какому месту бьют. Ну, было за что... Вскоре предводительница уже и не радовалась тому, что мы с сёстрами перестали грызться. Мы ведь объединились и направили свои коварства против окружающих! Больше всех от пьяных амазонок пострадали Большие и Малые Хренушки... Зато нас знали в лицо и уважали, а ещё побаивались. Даже легенды о нас сочиняли. По большей части неприличные: о девах — покровительницах вина, драки и брани.

И вот, наконец, настал вечер моего посвящения. На главной площади разожгли огромный костёр. Вокруг горели дурманящие рассудок травы, делая воздух тяжелым и ароматным. Матери, сёстры, наставницы оделись в традиционные боевые облачения: длинные юбки, короткие нагрудники. Надели украшения. Пели и танцевали, создав хоровод, в центре которого стояли бабушка, Мудрейшая и верные мои соратницы по пакостям.

— Кем ты хочешь стать, дочь наша? — спросила предводительница, как полагается — с пафосом.

— Шпионкой, — потупившись ответила я, и шаркнула ножкой.

— Хорошо, я подумаю, куда тебя определить! — согласилась Мудрейшая и тут вперёд выступила Настасья.

— Её путь уже предопределён. Вот прочтите! — она протянула старшей свёрнутый трубочкой лист, перевязанный лентами и украшенный знакомой эмблемой. Прочитав строки, Мудрейшая хмыкнула и снова посмотрела на меня.

— Быть по сему! Ориана ты отправишься в Карру, и поступишь в распоряжение его величества Тайрелла I Справедливого.

Я сдержала охватившую меня радость, хотя очень хотелось прыгать до небес, прищелкивая каблуками сапог и подвывать. Но я смирно стояла на месте, стараясь не слишком откровенно ухмыляться.

Когда он только успел незаметно всё обговорить с Настасьей и даже сварганить письменное приглашение? Хотя с него станется! Он ведь и план свой женитьбы на принцессе быстро изменил...

Дальнейшее я помню с трудом. Меня поили какой-то настойкой, очень отдающей душистыми травами и мятой. Пение становилось всё громче, огонь — ярче. А потом мне набили татуировку чуть пониже поясницы...

* * *

— Отличительный знак! Символ уважения, касты!.. — бубнила я на второй день, лёжа на животе в доме бабушки, пока она осматривала мою татуировку, из-за которой я сесть даже не могла. Отомстила же мне Тамара. Ох, и тяжёлая у неё рука!

— Терпи! — приговаривала бабушка.

— Ну, ты же богиня! Ну, сделай же что-нибудь! — на моё нытьё сбежались все, кто мог. Тень тыкал холодным носом в ладони, а Вей сидел с такими же страдальческим лицом, как у меня, только прижимал холодную тряпку не к попе (как в моём случае), а к голове. Рядом с ним, примерно в таком же состоянии, распластался призрак первого правителя вампиров. Оба мужчины стонали, подхватывая мои завывания, и бабушке приходилось всё это выслушивать, пока её божественное терпение не лопнуло.

— А ну цыц! — рявкнула она, и мужчины мгновенно смолкли, даже выровнялись, расправив плечи.

— Вей, — обратилась Ба к супругу. — Ответь мне, как ты умудрился призрака споить?

— Это не я! — промычал ветреник, попытался мотнуть головой. Получилось плохо и он чуть не врезался в стену. — Это он меня споил! А как он при жизни пил!.. Ужас просто!

Бабушка закатила глаза. По дому, в отсутствии Фаи, она ходила в своём нормальном божественном облике молодой прекрасной девы. Поэтому называть её бабушкой язык не поворачивался.