Сверхистория-1: Тёмная кровь

Пять сантиметров?

Это сколько я вчера выпила? Надо бы повнимательнее за собой следить.

— Кто это? — услышала я перешептывания обслуживающего персонала на кухне.

— Та самая девица с третьего этажа, — ответил женский голос. — Она приехала два дня назад, и все это время ее никто не видел, кроме Наташки, которая там убирает.

— Красивая, — первый голос был низкого тембра и явно принадлежал высокому парню. У низкорослых даже бас так приятно не звучит. Если они — не Кирилл, конечно. — Одна приехала?

— Бледная, как смерть, а не красивая, — в женском голосе звучало недовольство. — Ее привез муж. И сразу уехал. Наверное, решил от нее отделаться, хотя бы на время.

— Отделаться от такой? — голос дрогнул от возбуждения. — Ты посмотри на нее! От таких только идиоты отделываются.

Я нахмурилась. Еще будучи человеком, не любила ловеласов. Теперь — подавно. Надо бы поменьше слушать, о чем народ за углами перешептывается. Люди-идиоты почему-то всегда считают нас образчиками красоты, естественно, даже не догадываясь, что эта красота нужна исключительно для того, чтобы запудрить им мозги и отключить инстинкт самосохранения. Поэтому перешептывания подобного рода до моего слуха долетали регулярно. И иногда мне было невероятно жаль, что никого из этих уродов нельзя размазать по стенке. Раньше мне бы силенок не хватило, теперь просто было нельзя.

Я подошла к раздаче и увидела эту парочку. Совершенно простецкого вида девочку с тусклыми волосами, собранными в скучный хвостик, невыщипанными бровями и кожей, явно знакомой только с одним видом ухода — тональным кремом "Балет", и парня с огромным носом-клювом. Именно про такие носы говорят, что при порывах ветра их владельцам разворачивает голову. Мда...

— Вам завтрак? — очень вежливо спросил меня носатый.

— Да, — неуверенно ответила я. — Только много не кладите. И первое блюдо не нужно... И хлеб тоже. И напитков не надо, я потом в комнате попью минералки.

Носач посмотрел на меня как-то удивленно, но все же сделал, как я просила. У меня на подносе оказались яичница с беконом, салат из помидоров с тертым сыром и листок петрушки.

— Нормально? — спросил он. — Не мало?

— Нет, в самый раз, — улыбнулась я.

Куда бы деть потом все это, чтобы не было заметно, что из всего этого не съели ни кусочка.

Устроившись за столиком, я уткнулась взглядом в тарелку. Вот же напасть! Дома было гораздо проще. Мама еще до моего исчезновения привыкла, что питается ее ребенок кое-как и обычно у монитора компьютера. Можно было прятать еду у себя в спальне, затем выбрасывать ее на улице по пути на автобусную остановку или смывать в унитаз. Я прокололась только раз, когда мама зачем-то полезла в мой комод и нашла там спрятанные яблоки.

Сейчас же мне придется две недели подряд изображать человеческий аппетит. Кошмар!

— Кошмар! — раздался мужской голос у моего столика.

Я подняла голову от тарелки и буквально приросла к столу от неожиданности. Прямо передо мной стоял Ярослав Милицкий собственной персоной. С таким же подносом, как и у меня, только на нем было побольше тарелок.

— Такая яркая девушка и сидит совершенно одна! — воскликнул он, улыбаясь. — Просто кошмар!

— Здрасти, — только и смогла выдавить я.

Черт! Что он здесь делает? Зачем региональному директору крупного банка приезжать в это Богом забытое место? И, что гораздо более актуально, что делать мне? Я — сотрудница его банка, у которой должна быть сейчас жуткая ангина. А она, вместо того, чтобы лежать дома под теплыи одеялом, под чужим именем "оздоравливается" на озерном курорте

— Можно присесть? — спросил он.

— Ну, попробуйте, — мрачно ответила я.

Растерянность моя была почти человеческой. В голове вихрем проносились мысли. Что делать?

— Ярослав, — представился он, опускаясь рядом со мной и очень зазывно мне улыбаясь.

Моя улыбка. Давно мною самой забытая. Я так улыбалась, будучи человеком, когда хотела соблазнить мужчину. Сейчас же мои мысли занимал только Кирилл. Но чтобы очаровать его одной улыбки недостаточно. Или?.. Откуда мне знать, если я не пробовала?

— Кажется, я помешал, — улыбка исчезла с его лица. — Извините.

Он поднялся, чтобы уйти, и взялся за края своего подноса, при этом внимательно глядя на меня. Явно надеялся, что сейчас его заверят "О, что вы! Вы нисколько не помешали!" и предложат остаться. Но я только смотрела на него и молчала.

Он — не вампир, и многое из того, что открыто мне, от него ускользает. Вряд ли он отдает себе отчет в том, насколько мы похожи внешне. Обычно такое сходство очевидно для окружающих, но не для тех, кто им обладает. А похожи мы были до невероятия. Линия роста его светлых волос в деталях совпадала с моей, его нос был такой же формы, наши губы были одинаково тонкими.

— Мама, посмотри, близнецы! — раздался голос из-за соседнего столика, где сидела крупная мамаша с пережжеными крашеными волосами и ее маленькая дочка, лет пяти, которая с возрастом точно так же позволит бокам заплыть жиром, но будет отчаянно красить волосы, как будто это ее спасет. — Только у мальчика белые волосы, а у девочки — черные!

Я на мгновение закрыла глаза, проклиная все на свете. А ведь Ярослав уже готов был уйти! Теперь же его настрой резко изменился. Он обернулся на громкий крик девочки, которую сейчас отчитывала мамаша, убедился, что сказанное относилось к нему и мне, снова повернулся и на лице его четко проступили сначала удивление, а затем понимание.

— Черт возьми! — пробормотал он. — Вот поэтому-то мне и показалось, что мы знакомы!

— Вы о чем? — холодно спросила я.

— Посмотрите на меня внимательно, — он снова опустился на стул.

Я посмотрела, еще больше хмурясь. Что там выглядывать-то? С каждым взглядом наше сходство становилось все более очевидным

— Молодой человек, — мой голос был прямо-таки ледяным, — или Ярослав, кажется? Что вы хотите от меня?

— Это сложно объяснить, — произнес он. — Понимаешь, я... Скажи, ты — родная дочь? Тебе никогда не казалось, что тебя удочерили?

Я рассмеялась злым и колючим смехом.

— Это вряд ли! Я — точная копия моего папы. И больше в моей семье детей не было. Так что, к чему бы ты не клонил, это все — простая случайность. И не лезь ко мне больше, хорошо?

Я вскочила из-за стола, радуясь, что есть мне сегодня все же не придется, и так быстро, как только можно было, не используя ускорение, направилась к себе в комнату. Здесь я бросилась на постель, не потрудившись даже снять обувь. Едва удалось вовремя сдержать желание разорвать на клочки постельное белье.

Что же мне теперь делать?

Марк сказал, чтобы я звонила Кириллу сразу же, как что-то здесь покажется мне странным. И мне действительно казалось странным то, что меня привезли в тот же пансионат, в который неведомо какими судьбами занесло моего непосредственного начальника, который мог бы оказаться моим восставшим из мертвых братом. Если допустить, хотя бы на мгновение, тот факт, что на самом деле мой брат не умер, сложно было бы найти более подходящего кандидата

Первым моим побуждением было позвонить Кириллу и попросить разобраться во всей этой чертовщине. Но уже взяв в руки телефон, я вдруг передумала.

Да, мой создатель сделает все, чтобы помочь мне и защитить меня, в том не было ни малейших сомнений. Но опыт моих отношений с ним уже доказывал, что Кирилл имел свое мнение относительно того, что мне полезно, и как следует ограждать меня от того, что мне вредно. И, если он сочтет, что встреча с моим якобы мертвым, а на самом деле живым родственником сможет хоть как-то повредить мне, он, не задумываясь, сделает все, чтобы я никогда не докопалась до правды. Вот только как мне потом жить, не зная ее? Особенно после того, как я наяву встретила человека, который может быть мне близким родственником? Самым близким! Таким, каким этот придурок Марк никогда не станет, несмотря на то, что нашему вампирскому существованию положило начало одно и то же существо.

Я просто не имею права рисковать Ярославом. А поэтому нельзя ни о чем рассказывать Кириллу. Мне нужно дождаться возвращения в Донецк, и уж там попытаться найти концы — поговорить с мамой, найти тех докторов, которые принимали у нее роды...

Мои размышления прервал тихий стук в дверь. Я поняла, кто хочет видеть меня, до того, как отперла замок.

— Прости, — умоляющим тоном произнес Ярослав, — прости, ради Бога. Тебя ведь Лиза зовут, да?

— Да, — кивнула я, не в силах больше напускать на себя холодность. — Это ты прости, что я так нагрубила тебе в кафетерии. Просто все это было...

— Понимаю, как все это было. Для меня тоже — словно гром среди ясного неба...

От каждого звука его голоса веяло теплотой и заботой. К тому же, мы оба успели почувствовать, как между нами растет и крепнет связь, которую ни он, ни я разорвать уже не сможем. Мы действительно были очень близкими людьми, и неважно, что до этого мы столько лет были незнакомы. Он поправил прядь волос, упавшую на глаза, таким же движением, как мой папа. У меня внутри все сжалось в комок. Неужели это правда происходит со мной???

— Зайдешь? — спросила я, пропуская его и стаскивая с волос смявшуюся косынку.

— Если позволишь.

Я посторонилась, пропуская его, швырнула косынку на холодильник и прошла в гостиную, где опустилась на диван и уставилась на собственные коленки. Ярослав сел рядом. Не настолько близко, чтобы мы прикасались друг к другу, но все же я чувствовала бы тепло его тела, даже если не была бы вампиром.

— Я точно знаю, что мой отец усыновил меня, — сказал он тихо. — И я очень давно хочу найти свою настоящую семью. Но даже не знал, с чего начать.

Он умолк, тоже уставившись куда-то в сторону. Но в выражении его лица было столько надежды, что я просто не могла не обнадежиться сама.

— У меня есть кое-какие мысли по поводу того, откуда следует начать. Но я сама еще ничего не знаю и ни в чем не уверена.

— Тогда... — начал он.

— Да, — кивнула я. — Думаю, нам стоит так и сделать. Как только я вернусь в Донецк, сразу же начну искать...

На самом деле, мы оба понимали, что особые доказательства нам не нужны. Мы уже были братом и сестрой, хотя ни один из нас еще не произнес эти слова вслух. А поиск доказательств был просто тем делом, которое должно было сблизить нас и стереть те недомолвки, которые могли бы еще остаться.

Итак, мое заточение обернулось совершенно не тем, чем должно было стать. Я больше не сидела одна и взаперти. Почти все время мы с Ярославом проводили вместе. И ему, и мне было много о чем рассказать. Он рассказал, что его отец — известный политик, но они носят разные фамилии, поскольку всеми финансовыми делами семьи занимается Ярослав. Матери своей он не знал, отец постоянно менял женщин, как перчатки. Бабушка и дедушка никогда его всерьез не воспринимали, а когда Ярослав был студентом, он таки добился от отца признания, что он — приемный, а не родной сын. Это добавило вопросов, но уж никак не ответов. Отец сказал, что понятия не имеет, кто его настоящие родители. Всем этим занимался специальный человек, который на тот момент давно покоился в могиле. В том роддоме, где когда-то ему выписали свидетельство о рождении, подтвердили, что ребенка действительно откуда-то привезли. Но откуда — никто не знал. Ярослав продолжал расспросы в течение еще какого-то времени, но, отчаявшись выяснить еще какие-либо детали, перестал верить в то, что еще когда-то увидит свою настоящую семью. Встреча со мной просто потрясла его.

Он часто обхватывал мое лицо ладонями и всматривался в мои черты, каждый раз удивляясь нашему сходству. Я же удивлялась только тому, что ни разу в моем облике его ничего не насторожило, ведь для человеческого оно было слишком совершенно — гладкая кожа, без малейшего изъяна, белки глаз словно сделаны из жемчуга, как будто мои глаза никогда не уставали, слишком свежие для середины осени губы, как будто холодный ветер их никогда не касался. Почти сразу же Ярослав предложил сделать анализ ДНК, от чего мне пришлось отказаться. Осматривавший меня доктор сразу сказал, что я не должна позволять ничего подобного. По сравнению с человеческим, моя ДНК была слишком изменена.

— Но почему? — удивился Ярослав. — Разве это не самый простой способ?

Кое-как отговорившись, я предложила сделать анализ позже, надеясь, что смогу подсунуть ему образцы ДНК мамы или папы.

Рассказ о моей жизни тоже занял немало времени. Большей частью, он был правдивым. Умолчала я пока только об одном — что на самом деле меня звали Дашей, а не Лизой. Нельзя же было сказать ему, что на самом деле его сестра — вампир, а не сказав этого, было бы очень сложно объяснить, как она оказалась на курорте с поддельным паспортом. Так что звали меня Лиза, я работала секретарем на крупном промышленном предприятии (не в банке, что вы! не в банке) как обычный человек. А, ну еще я замужем, как знает весь персонал пансионата, но сейчас мы разводимся.

Пришлось смириться с мыслью, что возвращение в Донецк будет означать мое увольнение. Нельзя продолжать работать в банке Ярослава ни при каких обстоятельствах. Вот только рано или поздно его придется познакомить с мамой. И как тогда объяснить, что меня зовут Лиза?

Мне пока приходило в голову только одно объяснение: сказать, что на самом деле меня назвали Дашей, но позже я поменяла имя на Лизу. А маме, чтобы ее не расстраивать, ничего не сказала. Ну, Ярику представилась так, чтобы он сначала привык называть меня настоящим именем, а не... Блин, запуталась. Ладно, определимся со временем. Сейчас ведь этот вопрос ребром не стоит... И вопрос о том, почему родители ничего не знают о моем муже, тоже

Все шло замечательно целых четыре дня. Утром пятого Ярослав пришел ко мне в комнату, где я по привычке вязала. Все нитки, привезенные из Донецка, давным-давно закончились, и мы вместе успели съездить в Славянск, чтобы купить мне еще несколько мотков. Вернуться я должна была с двумя новыми свитерами и кардиганом. Братишка только удивлялся, когда я успеваю их вязать. Он не догадывался, что на сон мне нужна от силы пара часов в сутки, а зрение позволяет работать спицами даже в полной темноте. Не говоря уже о том, что пальцами я двигала несколько быстрее обычного человека

— Доброе утро, сестричка, — сказал он как-то расстроенно.

— Что случилось? — я сразу же отбросила вязание и бросилась к нему.

— Мне нужно уезжать. Из Донецка звонили. В одном из отделений проблемы. Как выяснилось, сотрудник уже несколько месяцев обчищает наших клиентов.

Я похолодела.

— Все серьезно?

— Да, очень серьезно. Он сумел каким-то образом переписать программу, так что на свои запросы о состоянии депозита клиенты получали некорректные результаты. Обычно все получалось так, якобы банковские служащие что-то напутали и насчитали им лишние проценты. Чтобы не терять лишние деньги, клиенты обычно старались умолчать об ошибках, а потому никто особо ничего не проверял. И только на прошлой неделе одна барышня заявила, что мне, мол, чужого не нужно, вы мне лишние деньги насчитали. И, когда стали проверять, выяснилось, что реально ее счет пуст.