Осколки артефакта

Снова вдохнула знакомый, невероятно приятный аромат и немного расслабилась. Хотя почему-то чувствовала, какой-то необъяснимый стыд перед этим мужчиной, из-за того, что произошло между мной и Брайтом. Сейчас было не самое подходящее время для того, чтобы спокойно разбираться в своих чувствах и мыслях. Только одно я знала точно, что если бы между мной и Арасом произошло что-то большее, то я бы сейчас точно умерла со стыда.

— Я всё ещё могу забрать тебя домой, — прервал мои раздумья мужчина, — Не думал, что это будет настолько,— кажется он пытался подобрать слова,— опасно,— всё-таки закончил мужчина.

Мне даже показалось, что у меня запылали щёки, потому что казалось, что под словом 'опасно' он имеет ввиду именно происшествие с демоном.

— Нет, — решительно ответила я.

— Тогда я вступаю в игру, — не менее решительно, чем я, заявил мужчина и стало светло.

Глава 4

Аромат жасмина

За широким столом из неизвестного дерева сидело около дюжины человек. Стол был уставлен разнообразными блюдами, непонятного даже для магов происхождения.

— Так я и говорю, что козы должны молока больше давать на клеверных-то пастбищах, — с серьёзным видом рассказывал толстый бородатый мужик с красным носом.

Он сидел во главе стола и выглядел крайне важным. На нём была странного покроя рубаха, вышитая необычным орнаментом.

— Ну, что молчишь, Микола?— басовито спросил мужик, уставившись на сидящего рядом такого же грузного мужчину с густой чёрной бородой.

Каин понял, что обращаются к нему. На этот раз он угодил в мужское тело, да ещё столь щедро 'украшенное' растительностью на лице. Пришлось часто закивать, соглашаясь с говорившим, и тот мужик дальше продолжил плести что-то про корма для молочных коз.

Пользуясь тем, что он сидит за богато накрытым столом, иллюзионист принялся накладывать в свою большую тарелку всего и побольше. Каин жадно жевал жаренную конечность, какой-то неизвестной птицы, и внимательно рассматривал присутствующих за столом. В основном, трапезничали мужчины, и иллюзионист сильно подавился, когда его взгляд остановился на сидящей напротив женщине. Всё бы ничего, но дело в том, что на коленях крупной румяной барышни гордо восседал карапуз лет двух-трёх от роду и жадно кушал молоко из груди, видимо, своей матери. Каин брезгливо поморщился, ему ещё никогда не доводилось видеть такую картину, тем более за столом. Но в этом мире такое, похоже, было в порядке вещей.

Лорд Арас Алексиус Брайт никогда в жизни, даже в самых кошмарных снах, не мог представить себе, что попадёт в подобную ситуацию... Когда он очнулся, то сразу осознал, что снова попал в неудобное женское тело. Так мало того! Он же ещё оказался кормящей мамашей... Арас с ужасом попытался отцепить от себя присосавшееся дитятко. Ребёнок, в свою очередь, вопросительно взглянул на Брайта вполне осознанным взглядом. Оторвавшись от груди 'матери', он тут же брезгливо начал плеваться молоком. Демон в ту же секунду понял, что едва ли это обычный деревенский голопопый карапуз и быстро опустил мелкого на пол. Пацанёнок тут же умчался из кухни в неизвестном для Араса направлении.

— Что расселась, Фруня? — грубо спросил мужик, восседавший во главе стола, — Иди, за дитём смотри!— и мужик звучно стукнул кулаком по столу, вынуждая демона подняться с места и последовать туда, куда убежал ребёнок.

Тина бежала. Чёрт знает куда, но старалась знатно! Её до сих пор не отпускали рвотные позывы. Одна только мысль о том, что не далее, как минуту назад, в её прекрасном, ранее клыкастом ротике, находилась грудь совершенно посторонней толстой тётки, выводила её из себя.

Карапуз остановился у огромной двери, которая, как полагала вампирша, вела во двор, и с ужасом осознал, что не дотянется до ручки! Ребёнок, пухленький, рыжий мальчик, чьё лицо полностью было усеяно веснушками, старательно, но безрезультатно подпрыгивал на месте, пытаясь дотянуться до дверной ручки. В это время в открытую дверь, из которой только что выбежал карапуз, вошла тучная женщина, которая, как поняла Тина, и была матерью малыша. Ребёнок стушевался и прижался спиной к двери, а женщина, до этого решительно надвигающаяся на малыша, резко остановилась и как-то хищно оскалилась.

— Тина, — расплылась она в улыбке, — а тебе везёт!

И толстуха рассмеялась. Громко, заливисто и как-то пугающе... Вампирша попыталась настроить зрение на магическое и шарахнулась, когда поняла, как сильно попала. Попыталась что-то сказать, но вышла какая-то неразборчивая белиберда. А толстуха продолжала хохотать.

Отсмеявшись, двинулась на растерянного ребёнка и одним рывком взяла малыша на руки.

— Идём, сыночка, свиток почитаем, — ехидно улыбаясь, сказала женщина.

* * *

Я с трудом разомкнула веки, чувствуя, как продолжает усиленно биться о грудную клетку моё взволнованное сердце. Вокруг пели какие-то диковинные птицы и ярко светило солнце, ласково поглаживая тёплыми лучиками.

— Клюет, Митрофан, — шёпотом сказал кто-то прямо у меня над ухом и легонько ткнул меня в бок.

Я шарахнулась, когда повернувшись, обнаружила рядом с собой рыжеволосого детину с такой же рыжей козлиной бородкой и бегающими маленькими глазками. Мужик усердно кивал куда-то вперёд. Я проследила за его взглядом и увидела пруд с заброшенной в него длинной верёвкой, на кончике которой судорожно дёргался какой-то красный кружок, который под моим взглядом резко дёрнулся и стремительно ушёл под воду.

— Тяни! — завопил мужик и я со страху резко дёрнула за конец крепкой палки, к которой была привязана верёвка, чтобы тут же увидеть, висящий на том конце верёвки, здоровенный потрёпанный мужской ботинок...

Козлобородый разочарованно махнул рукой.

— Я ж говорю, нет здесь рыбы! Не-е-ет!— почему-то со злостью сказал он мне.

В этот эпический момент, какая-то гигантская муха больно укусила меня за шею, и я непроизвольно потёрла покусанное место рукой, чтобы тут же с ужасом её отдёрнуть. У меня была борода! И не простая бородка, как у этого рыжего козлобородого, а настоящая бородища! Густая и такая жесткая, прям, ух какая!

— Ну, если нет рыбы, тогда и нечего тут делать, — авторитетно заявила я, с трудом поднимаясь на ноги, и в очередной раз расстроилась, потому что даже не представляла себе, как двигаться в теле такого огромного мужика!

Видела я недавно султана, так тот просто толстый был, а этот высокий, плечистый, кулачища громадные, мордоворот, одним словом. Я неуверенно подняла ногу, чтобы сделать шаг и чуть не завалилась набок, но с трудом смогла удержать равновесие. Кое-как выпрямилась и грузно топая колодками-ногами по земле, пошла в направлении виднеющейся невдалеке деревни. Козлобородый подпрыгнул и бросился за мной, попутно причитая, что-то про то, что мужик, в тело которого я попала, якобы сам его сюда притащил, а сейчас почему-то уходить собрался. А мне нужно было прочесть содержимое свитка, который я уже обнаружила в глубоком кармане широких брюк.

— В шинок пойдём? — с надеждой заглянул в мои глаза козлобородый.

— Домой пойду, — попыталась отмазаться, хотя, где дом этого громилы стоит, не имела ни малейшего представления.

Рыжий издал очень жалостливый вздох. А мне в голову пришла мысль, что осколок ведь может быть где угодно. А вдруг он и не в деревне вовсе? Нет, свиток нужно читать и, как можно быстрее.

— Я в кустики, — басовито, так, что испугалась сама себя, предупредила рыжего и двинулась в направлении запримеченных пышных кустов.

Как только поняла, что компаньон меня не видит, достала из кармана свиток и принялась читать: 'Мои поздравления, Виктория! Осколок у нас и вы не перестаёт нас радовать! Ваша смерть на этот раз прошла по моему плану и мне хотелось бы, чтобы впредь так и было, поэтому условия не меняются! Умрёте случайно — умрёте навсегда. Сейчас вы должны быть в мире людей, которые не наделённы магией. Осколок сапфировой части артефакта силы по нашим данным находится на месте бывшего кладбища, где-то в пределах деревни Малые Камыши. Когда-то этот край был графством и на месте кладбища располагался замок, в котором хранился осколок. Сила артефакта чувствуется до сих пор, значит он остался где-то там. Удачи в поисках!'

Я горестно вздохнула. Снова умирать страшно... Вышла на дорогу, где переминался с ноги на ногу козлобородый, и мы с ним бодренько направились в сторону деревни, на входе в которую стоял указатель ' Малые Камыши'. Значит, попали по адресу.

— А где у нас здесь кладбище? — почёсывая бороду, спросила я.

Кстати, кожа под бородой действительно чесалась, как и когда-то под париком.

— Так, нетути его, — недоверчиво и очень осторожно произнёс мужчина, — сам же знаешь, в Великие Барсуки хоронить теперича ездим. Все ж шинок хотели, вот на месте кладбища и построили... — совсем растерялся бородач, — А ты, что пил сегодня?

Я смутилась. Вот людишки! Кладбище на шинок поменять... Да-а, любят тут, наверное, выпить.

— В том-то и дело, что ничего не пил, — отвечаю своему спутнику, — А посему, идём в шинок!

Рыжий просиял в самой счастливой из улыбок. Шинок, так шинок, тем более, что и поесть не мешало бы... Пришли мы быстро, потому что заветное слово 'шинок' открыло у мужика второе дыхание и, если раньше он уныло брёл по дорожке, то сейчас буквально подпрыгивал на каждом шагу, чтобы идти быстрее.

Мы вошли в не очень аккуратную деревню. Почти все домики были облезлые и покосившиеся, повсюду бегали чумазые полураздетые карапузы, зато с румянцем во все щёки. Ходили дородные бабы с полными вёдрами воды. По общему виду деревни было видно, что хозяйственностью и чистоплотностью её жители точно не отличаются. А вот шинок был знатный!

Красивое, сразу видно, что новое здание. Выстроенное из светлых брёвен, с широкой, раскрытой нараспашку дверью, из-за которой на улицу выливался приятный аромат свежеприготовленной еды. Теперь уже и я ускорила шаг. Я с моим попутчиком уселась за столик в центре достаточно просторного зала, и мы заказали себе суп и по порции какого-то второго блюда. Заказ делал козлобородый, а я вежливо предоставила ему эту возможность, потому что сама не имела ни малейшего понятия, как тут называются эти кушанья. Рыжий заказал себе какой-то сильноалкогольный напиток, я же попросила просто чего-нибудь типа чая, но получила только крайне выразительные взгляды окружающих, намекающих на мою явно нездоровую психику...

За соседним столиком двое мужчин уже, видимо, отлично провели время и мирно посапывали, уместив бородатые головы на столе. Я задумчиво жевала принесённую еду и думала, как же мне найти этот осколок и вообще, с чего следует начинать? Всё ещё находясь в раздумьях, сделала глоток принесённого мне пойла, и тут же закашлялась, чем вызвала крайне удивлённый взгляд рыжего. Ну и гадость они здесь пьют! И это была моя последняя трезвая мысль в этот знаменательный день...

— Атас, Митрофан!— я не сразу поняла, что бегущий к нам хозяин шинка, обращается ко мне,— Твоя идёт!

И он с священным ужасом уставился на распахнутую дверь питейного заведения, из которой совершенно замечательно просматривался вид на центральную дорогу деревушки. По песчаной дорожке гордо подняв голову, двигалась настоящая румяная деревенская баба. Рослая, крупная, примерно как три меня в моём старом теле. А рядом с ней бодренько семенил рыженький ребятёнок. И мне этот малышик кого-то очень напоминал... Я неуверенно посмотрела на сидящего со мной за столом рыжего и тут же нашла сходство. Теперь бы разобраться, чья жена эта страшная тётка: его или моя. Хозяин шинка тем временем быстро убирал кувшины с выпивкой с нашего столика, и чтобы далеко не ходить переставлял их на соседний стол, на котором мирно почивали двое деревенских мужиков.

— Ох, сейчас опять всё разнесёт,— с горестным подвыванием простонал шиночник, глядя на приближающуюся женщину.

Козлобородый предусмотрительно направился к стойке шинка, весьма похожей на барную, и тут же испуганной мышью юркнул под неё. Я поняла, что дело плохо и неуверенно начала подниматься с места, чтобы на всякий случай присоединиться к своему рыжему 'другу'. Но когда увидела, что женщина уже появилась на пороге шинка и весьма решительно прошла внутрь, я решила опуститься на место.

Баба же расплылась в приветливой улыбке, что на её, по всей видимости, вечно недовольном лице, выглядело больше угрожающе, чем приветливо. Быстро пройдя мимо меня, она направилась прямиком к стойке. Теперь я вообще ничего не понимала, собственно, как и шиночник, стоящий за стойкой и слишком усердно протирающий тряпицей высокий стакан.

— Доброго дня, любезнейший, — елейным голоском пропела баба.

По лицу мужика прошлась нервная дрожь.

— Здравствуй, Фруня, — испуганно пробормотал он.

— А не подскажете ли вы мне, уважаемый, — продолжила тётка, с каждым своим словом заставляя шиночника кривиться, как от зубной боли, — где здесь кладбище было?

Мужик выразительно схватился за сердце, видимо от неожиданности. Было понятно, что от этой бабищи, никто ничего хорошего не ждёт. Ребёнок, уже благополучно расположившийся на руках женщины, почему-то усердно закивал. А вот я насторожилась.

Если действительно, это жена и сын мужика, в теле которого нахожусь я, то выглядит происходящее, как минимум странно... Они ведь не то, что меня не заметили, а даже не посмотрели в мою сторону. Плюс ко всему, деревенские, которые живут здесь всю жизнь, явно не могли не знать, где здесь бывшее кладбище... Я, пьяно щурясь, перевела зрение на магическое и не удержалась, чтобы не рассмеяться. В исполнении мужика это прозвучало очень зловеще и громко. Поднявшись из-за стола, я быстро подошла к компании у стойки, и легонько приобняла инкуба за плечи.

— Что ж ты, Фрунька, — обратилась я к шокированному демону, — мужа родного не узнаёшь, что ли?

Я увидела, что тётка уже готова была взвыть от отчаяния, а ребёнок начал старательно вырываться из рук 'матери', понимая, что дело запахло жаренным. А если эту тётку задержать, то ребёнок с душой вампирши, сможет сам найти осколок. Ну, что ж, поможем ему, во имя женской солидарности! Ну всё, демон, ты попал! Издеваться над тобой я буду до последнего, за всё отомщу. Оптом и в розницу. Звучно хлопнула его по толстой попе так, что Арас даже отвлёкся от попытки удержать вырывающейся из его рук Тины и вопросительно посмотрел на меня.

— Может это, супружеский долг вернёшь? — басовито спросила я.

Тётка краснела, бледнела, потом снова краснела и в конце концов просто выпала в осадок не зная, что сказать.

— Пойду я, у меня там дела на кухне, — пользуясь случаем, пролепетал хозяин шинка и почти бегом бросился ко входу в кухонное помещение.

Баба продолжала молчать, в то время, как я даже не собиралась убирать от неё руки, недвусмысленно поглаживая крепкий зад.

— Ну, не средь белого же дня, — наконец придушенно выдал демон и вдруг икнул.

Карапуз уже открыто кусал сопротивляющуюся мать за руки, чтобы вырваться из цепкой хватки.

— Тролльи вонючие портянки! — пьяным голосом ругнулся один из мужиков, которые спали на столе, отвлекая меня от издевательств над запуганным до икоты демоном.