Гном перевернулся на спину, протёр рукавом лицо. Во рту стояла солёная горечь, борода слиплась, нос забит запахом гари и испражнений. Он в сердцах сплюнул в сторону. Рядом, согнувшись, лежал на боку Маркус, пресловутый 'любимец' Худука. Ностромо просто упёрся ему в колени. Которые и дрожали. Солдат был бледен, колотило его знатно — слышен был стук зубов. Гном наблюдал небритый подбородок, мелко подрагивающий кончик носа, крупный кадык, растрёпанные волосы и красные росчерки по всей голове. Свернувшись калачиком, гвардеец отбросил назад, к спине, голову, тянул к животу правую руку в перчатке из песка и крови, а левую... левой не было. Ностромо сморгнул и отвернулся. Сверху накатывало небо, заливая глаза синей безмятежностью, проникало в рот, отчего пересыхала глотка и становилось трудно глотать.
Нормальный человек — Маркус. И чего гоблин к нему прицепился? Вот же вредный характер! Маленький такой, а желчи... гм... на дракона. Но лучше уж усы, цвет кожи и рост, как у гвардейца, чем уши, тот же цвет кожи и рост гоблина. А то хоть в зеркало не смотрись.
Вечность прошла. Замершее на мгновение время вновь стремительно рвануло вперёд. Прошедшие секунды порой так велики, что можно даже поверить в человечью поговорку: на секундах держится мир. Мир — имеется в виду земля. Или это всего лишь мнение гнома?
Он наконец собрался с силами, вновь переполз на четвереньки и встал. Перед ним шагах в пятнадцати стоял их фургон. Покрытия уже не было — по тому, что осталось и превратилось в жалкие бесформенные тряпки, валяющиеся у колёс и провисшие на обломках навесных рёбер, можно было догадаться, что его пытались жечь, рубить, ломать, а возможно и просто грызть. На самой повозке возвышался огромный и страшный рыжий тролль. Защитной безрукавки на нём почему-то не было, а рубаха — поддёвка под неё висела несколькими лоскутами, открывая внушительный торс и мощную вздымающуюся грудь. Любимой дубинки в поле зрения не было видно, зато в правой ударной руке Рохля держал... за ногу урука. Сложно сказать, как он его использовал: как оружие защиты, инструмент психологического давления либо просто избавлял повозку от баласта, сложно сказать, так как на данный момент на том участке противостояния наступил антракт. Но то, что урук мёртв — это точно. Мало того, вряд ли у него уцелела хоть одна косточка.
Да, тролль на повозке был великолепен! Разбросанные, словно не до конца сдавшиеся иллюзорному ветру руки, сверкающие глаза (встопорщенные брови только усиливали эффект), раздувающиеся ноздри, тяжёлые импульсивные шаги туда — сюда по средству передвижения. В человеческом понимании он мог быть каким-нибудь древним воинственным богом. И он был... в экстазе. Это ясно понял гном и улыбнулся про себя. Рохля сейчас представлял из себя машину по перемалыванию костей. А это периодическое взрыкивание, подобное вызову на бой, на которое троица уруков, тварей не трусливых и отмороженных, делала шажок назад. Потом они, правда, приближались на два вперёд и замирали, словно внимательные зрители, нервно крутя ятаганами. Им бы броситься скопом, да немного передохнуть надо. Вокруг повозки уже валялось достаточно тел предыдущих дураков, желавших испытать судьбу.
Вдалеке носились вокруг чего-то, видимо, окружённых солдат, конные уруки. Раз гремело железо и слышались вопли вперемешку с рычанием, значит гвардейцы ещё держатся. Надо бы помочь.
А где же остальные друзья? Гном обернулся.
Эльф мечом отбивался от двух тёмных. Ройчи видно не было, правда, недалеко от Листочка происходило какое-то шевеление. Ещё трое ягиров на безопасном расстоянии пиршествовали, не обращая внимания на сражающихся. Гном поспешил на помощь эльфу, по дороге сделав шаг в сторону и вернув себе меч. Ягир, гонявшийся за ним уже издох и теперь не выглядел так грозно, как живой.
Тоненький, грациозный эльф очень сильно контрастировал с массивными и обманчиво тяжеловесными уруками, бывшими выше его на пол головы. Насколько они не похожи!
Листочек пока успешно уворачивался от нападавших с двух сторон противников. Достаточно было малейшего попадания, чтобы вывести эльфа из строя — с той силой, с которой тёмные проводили рубящие движения, можно было брёвна рубить. При этом они выбрали такую синхронизацию, при которой эльфу некогда оглянуться, расслабиться. Всего лишь зацепиться за что-то — и конец. А ответные удары светлого не приносили особого результата — так, царапины, — пробить кожано-костяной корсет было не так просто.
Уруки не очень взволновались при появлении в поле зрения нового действующего лица. Гномы и уруки давние враги, но за тысячи лет борьбы они так и не научились адекватно оценивать силы друг друга. Должен был появиться человек, который показал одной из сторон, как реально видеть соперника.
Ещё более низкий, чем эльф гном, в плечах чуть не дотягивал до тёмных. Правый урук прорычал нечто нечленораздельное, и напарник его сделал шаг назад, развернулся к гному. При этом он не терял из виду другого светлого.
Гном сделал стремительный рывок навстречу и внезапно завалился на левое колено, взмахнул руками, будто падая в сторону. Инсценировка удалась. Окрылённый урук на мгновение отвёл взгляд от эльфа, более разворачиваясь корпусом вдоль линии якобы падения гнома. И тут же поплатился за неосмотрительность: эльф отскочил от первого урука, чуть огибая его, и оказался за спиной второго и со всей инерцией движения вонзил меч, пробил панцырь на боку. Выдернул оружие и бросился бежать чуть в сторону от упавшего и замершего гнома.
Вначале опешивший от потери товарища, а потом разозлившийся урук побежал за светлым, делая длинные шаги для разгона. Тут уж подловил его гном, из низкой позиции резко сократив расстояние и сзади полоснув по ногам. Урук, уловивший в последний момент подозрительное движение, не успел убрать левую ногу, и голень расцвела красным. Кость выдержала — у Ностромо не было возможности хорошего замаха и удар вышел не очень сильным. Но дело своё он сделал — урук завалился. Подскочившие с разных сторон светлые закололи так и не успевшего подняться врага.
Они остановились друг напротив друга, восстанавливая дыхание.
— Где Ройчи?
— Сейчас посмотрим.
Эльф поправил выскочившую из удерживающей волосы ленты прядь. Его заострившееся лицо не выглядело тревожным, а скорее сосредоточенным и немного недовольным, он повернулся и пошёл, внимательно вглядываясь в попадающиеся тела и обходя их. Пристроившийся за ним гном в который раз подивился порядку и чистоте эльфовских причёске и одежде. Вроде не скакал под солнцем, не делал серьёзных физических упражнений, не испытывал нагрузок. Конечно, поединки, игра с жизнью и смертью не проходили для эльфа безболезненно и безнаказанно. Просто последствия сказывались скорее на его внутреннем состоянии, нежели на внешнем. Его, если, как говорит гоблин, сбережёт дракон, ещё нагонит отходняк в виде жуткой депрессии и сеансе самобичевания. И это в то время, когда одни, перевязанные, будут лежать и мучиться от телесных, вполне реальных ран, а другие чертыхаться, пытаясь восстановить повреждённую одежду, обувь, амуницию, оружие и жаловаться на скудость материальных средств при необходимости купить обновку.
— Ройчи! — вдруг хрипло воскликнул встревоженный эльф.
— Да здесь я... — донеслось приглушенное. — Помогите.
Листочек обрадованно вздохнул и повернулся к гному.
— Я так и знал, что с ним всё в порядке, — не совсем последовательно, учитывая неподдельную тревогу, звучавшую только что в голосе, сказал эльф.
— Посмотрим, — буркнул не до конца успокоенный Ностромо, направляясь за эльфом на голос человека.
Сказать честно, он всё равно переживал, хотя раз тот в силах разговаривать, значит ничего серьёзного не произошло. Человек — очень живучее существо, цепляющееся за жизнь ноготками и волосками — это он мог утверждать с полной уверенностью. А Ройчи — он как кошка. И вообще, он не вправе их бросать на половине дороги, заразив своей чисто человеческой мечтой!
Они подошли, когда человек уже почти сам выкарабкался из-под лежащего на нём тяжёлого ягира. Осталось вытянуть левое колено. Правая ступня при этом упиралась в выпуклый бок мёртвого животного. Вид Ройчи, окровавленного, в разорванной одежде (плащ вообще стлался какими-то полосками) был ужасен. Лёжа на левом боку, упираясь локтём, прижимая к груди правую руку, он вытащил придавленную ногу, когда эльф и гном приподняли ягира и в каком-то онемении посмотрели на него.
— Славно поработали, — пробормотал он, поводя плечами, поднял голову, усмехнулся. — Чего уставились? — кашлянул судорожно и поморщился.
— М-да, — задумчиво протянул гном. — Такое ощущение, что тебя только что родили из разрезанной пополам тупым ножом задницы дракона. Был бы Худук, он бы поточнее описал твой вид.
Эльф только укоризненно покачал головой — подобные вещи ему очень... не нравились, мягко говоря. На поцарапанном, в пятнах запёкшейся крови, лице человека блеснула белозубая улыбка.
— Это точно. На тебя, Ностромо, плохо влияет общение с гоблином. А вообще, ты прав, полный сочувствия Худук меня бы точно добил. Сочувствующий тёмный — это круче доброго дракона.
Он опёрся на левую руку, крякнул и начал вставать. Пошатнулся в полусогнутом положении, светлые бросились поддержать, но он отрицательно качнул головой и распрямился.
— Хух, — оглянулся по сторонам, оценивая ситуацию, удовлетворённо кивнул, дунул на длинную прядь волос, выбившуюся из-под заколки, которая только лениво обмахнула щеку и вернулась обратно, рефлекторно смахнул её левой рукой за ухо. — Ничего повеселились, а, друзья? — жизнерадостность в голосе никак не соответствовала плачевному внешнему виду.
— Ты как себя чувствуешь? — обеспокоился эльф.
— По-моему, он повредился головой, — вынес вердикт гном, поджимая губы.
Человек улыбнулся ещё шире, нагнулся к земле, что-то высматривая.
— Помогите, — наклонился к ягиру.
Пришлось напрячься, чтобы перевернуть тяжелейшее животное, в кошмарно раскрытом животе которого, среди вывалившихся кишок затесался меч Ройчи. Как ни в чём не бывало, он вытащил полностью измазанное оружие, оторвал болтающийся кусок плаща, протёр рукоятку правой рукой, стараясь её не сильно тревожить, а потом само лезвие почистил о шкуру животного.
Разогнулся, скептически глянул на результат проделанной работы, хмыкнул недовольно и поднял глаза на замерших молчаливо друзей.
— Ну, что опять?
— Что с рукой? — приблизился гном, хмуря внушительные брови, отчего взгляд его стал совсем не добродушным.
— Да... — попытался беспечно отмахнуться человек, но непроизвольно поморщился, и уже серьёзно продолжил: — Стрела в плече, — удерживая меч в ладони остриём вниз, указал на небольшую — на фоне прочего беспорядка и изобилия крови совершенно незаметную, дырочку в рубахе с торчащим...маленьким бугорком.
Ностромо хмуро придвинулся, бесцеремонно нагнул к себе вышеуказанное плечо. Ройчи поморщился, но стерпел. Когда же толстый, узловатый, словно дубовый сук, палец ткнул в больное место, человек зашипел и вырвал плечо.
— Ну, ты поаккуратнее, чурбан бесчувственный! — воскликнул он.
— Наконечник, — невозмутимо констатировал очевидное гном. Повернулся к эльфу, с тревогой наблюдавшему за манипуляциями. — Придётся связать и бросить в повозку! — сурово произнёс и перевёл взгляд на человека.
— Ха-ха-ха! — Ройчи изобразил смех на подобное предложение да ещё произнесённое столь потешно. Строгий низкорослый гном снизу вверх воспитывает человека!
Ностромо озабоченно повернулся к эльфу.
— Посмотри ты, у тебя зрение лучше, может у этого глупого существа и в голове торчит стрела? Разбери его дракон на части и собери уже без мозгов! — гном сердился не на шутку. — А то у меня не хватает терпения выдавливать из него правду.
Листочек помимо воли улыбнулся, а Ройчи согнулся в приступе смеха. Попахивало истерикой.
— Ой... не могу... Прекрати, Нос... Ой умру... Виноват будешь ты...
— Я тебе дам, виноват! — возмутился гном. — Ты в курсе, что стрелы у уруков могут быть отравлены. Лис, скажи! — требовательно повернулся к эльфу и незаметно подмигнул.
— Ну... конечно, — отреагировал, не сразу сообразивший, что к чему эльф.
— Расскажите дракону свои сказки, — снисходительно ухмыльнулся успокоившийся Ройчи. — У меня всё нормально. Кроме стрелы в плече, — поспешно добавил.
— Нормально... — пробурчал недовольно гном.
— Всё остальное цело, — подтвердил человек, разведя чуть в стороны руки (правую тут же прижал обратно), будто демонстрируя неповреждённость организма.
— Ага, — покачал головой Ностромо, уперев руки в бока и скептически разглядывая то, что ему показывали. Остановился на лице. — Ты рожу свою видел?
— А что? — изобразил недоумение Ройчи.
И лучше не смотри, — помолчал. — Красавчик. Как раз в духе не самой переборчивой гоблинихи.
— Я всё Худуку расскажу, — насмешливо предупредил человек.
— А что он, — удивлённо повёл плечами тот, — не знает вкусов самок своего племени? — повернулся в сторгну продолжавшегося, но уже затихающего столкновения. — Ты же сейчас практически как его брат, — продолжил по инерции, наклонившись к земле и пройдя чуть в сторону. — Такой же симпатичный, — нагнулся, поднял ятаган, примерял его в руке, — такой же остроумный. — Повернулся к человеку и уже серьёзно сказал. — Я так понимаю, что ты всерьёз намерен ввязаться в ту драку, — выжидательно посмотрел, Ройчи согласно кивнул. — А как же наш девиз: не вмешиваться в то, что нас не касается?
— Но это же тёмные! — эмоционально воскликнул эльф.
Гном искоса посмотрел на смутившегося Листочка.
— Удивляюсь я, какой дракон защищает Худука и Рохлю от этого кровожадного существа? — сокрушённоп окачал головой. — А я столько лет прожил с этим искоренителем тёмных...
— Хватит уже! — рассердился эльф.
— А что будет, когда тёмные закончаться? — невозмутимо уточнил Ностромо у неба. — Наверное, придёт время гномов, — помолчал задумчиво, — или людей, — повернувшись, подмигнул человеку, который грустно вздохнул, будто соглашаясь. — Ну? — опять посерьёзнев, уточнил он. — Как же мой вопрос?
— Ты всё правильно говоришь. Вот только результат этого столкновения впрямую будет касаться нас и нашего дальнейшего существования...
— То есть, ты предлагаешь вмешаться, добить агробарцев, навязавших нам смехотворный плен, — гном зло прищурился. — А потом коротким путём дёрнуть по своим делам, помахав на прощание ручкой случайным союзникам?
Листочек охнул и растерянно уставился на гнома, не сводящего будто бы спокойного взгляда с человека.
— Не кипятись, Ностромо, — совершенно не напрягся Ройчи, сбрасывая испорченный плащ и, отложив меч, проверяя целостность остального одеяния. — Ты прекрасно знаешь, что с уруками не договориться.
— Допустим, я об этом знаю, — уточнил гном, сделав ударение на 'я'.
— Тем более это, — повёл руками вокруг, — будет им сложно объяснить случайным недоразумением.
— А вдруг мы защищались?..
— Аргумент. Который, уверен, снова придётся подтверждать. Нос, давай заканчивать, — ирония исчезла, появилась холодная уверенность, — время уходит. Если мы сейчас свалим, — начал объяснять человек, — то всё равно далеко не уйдём. Нас не оставят в покое ни уруки, ни — в случае победы, что весьма проблематично — агробарцы. Поэтому рекомендую помочь хозяевам этой земли — при всех наших разногласиях, они мне более симпатичны, — опять усмехнулся. — Особенно этот индюк — РоПеруши. Тем более, таким образом мы можем реабилитироваться и заручиться поддержкой властей, а это немало, учитывая сколько ещё двигаться по территории королевства.
