В плену Времени

В целом дорога проходила спокойно. Вскоре все небо заволокло низкими сизыми тучами, за окном мелькала степь, ровная как кухонный стол, и такая неприветливая без солнышка. Она хмурилась вместе с небом. Природа томилась во влажной духоте, ожидая разрядки. Внезапно поднялся ветер, который нес пыль, кусты сухого перекати-поля и волновал ковыль. Наш кучер Михей, почуяв надвигающуюся грозу, тут же повернул в сторону ближайшего хутора, на постоялый двор. Едва мы успели поставить кареты под навес, а сами, как только зашли на крыльцо. Низкая некрашеная дверь вела в общую залу хаты-мазанки, именуемой постоялым двором.

Низкое свинцовое небо внезапно надломилось, сверкнула ослепительная молния, громко хрустнул гром, сотрясая все небо и бескрайнюю степь. В воздухе запахло озоном. Первые тяжелые капли влаги грузно упали на истосковавшуюся по дождям почву. Следующий раскат грома заставил нежную Сесиль испуганно взвизгнуть, и убежать в хату-мазанку. Я же осталась одиноко стоять на крыльце под навесом и зачарованно взирать на разбушевавшуюся природу. Вслед за первыми каплями, с неба сорвался оглушительный водяной шквал. Ливень немилосердно хлестал по земле, превращая пыль в грязь. Дождь барабанил по навесу с такой силой, что невольно заслушалась этой дивной музыкой Я с огромным удовольствием вдыхала свежий мокрый воздух, очищая легкие от дурманящей голову духоты и пыли. Почти мгновенно образовались глубокие лужи, земля уже напиталась и сыто собирала на своей поверхности резервуары дождевой воды.

— Барышня, идемте в хату, — позвала меня Мила.

Я вздрогнула от неожиданности, хотела было отказаться, но она настойчиво взяла меня за руку и увела прочь с крыльца. Разгул природы длился недолго и, как обещал хозяин корчмы, через полтора часа мы могли ехать далее. Уже вовсю светило солнышко, высохла дорога, а синее небо окончательно расчистилось. Наскоро перекусив самыми лучшими блюдами постоялого двора, мы убрались восвояси к огромному облегчению мадам Элен, которая считала, что таким аристократам, как Миллеры, не пристало посещать такие забегаловки, как приютивший нас от непогоды постоялый двор. Эти мысли я четко прочла в нахмуренных бровях и надменно поджатых губках на ее хорошеньком личике.

Отдохнувшие лошади неслись с удвоенной скоростью, чтобы поспеть до темноты доехать до охотничьего домика в предгорье Крыма. Созерцание однообразного пейзажа окончательно надоело мне, и я с головой погрузилась в чтение увлекательного романа, не обращая внимание на то, что с каким удивлением взирала на меня сидящая рядом троица. За чтением время пролетело быстро, и не заметила, как уже начало темнеть и вскоре была вынуждена оставить свое занятие. Но не успела я соскучиться как, мы подъехали к охотничьему домику. Даже в угасающем свете дня были видны уже близкие к нам знакомые мне горы.

Прислуга ловко устроила нас на ночлег. Сесиль, уже лежа рядом со мной на кровати шепотом пояснила, что этот домик построили специально для тех, кто путешествует в Крым на лошадях, а не на железной дороге. Обычно этот домик пустует, а пользуются им лишь только путники, проезжающие мимо по главному тракту. Затем, мы пожелали друг другу спокойной ночи. Убаюканная тихим стрекотанием кузнечиков и сверчков, я уже тихо плыла невесомой дымкой над степью.

Глава 13

Мне было необыкновенно легко и свободно. Невесомая, как утренний туман, я, подобно птице, парила над своим родным городом. Знакомые до боли парки, скверы, площади и улицы — все утопало в первой свежей изумрудной зелени молоденьких листочков. Это юная девушка-весна застелила все полянки в парках молодой яркой травкой с ярко-желтыми точечками цветущих одуванчиков. В воздухе витал неповторимый запах весны, свежей зелени и сладкий запах цветущих деревьев. Мне так хотелось стремительно лететь над землей, раскинув руки, чтобы ветер трепал волосы за спиной, колыхал мои невесомые одежды и обдувал своим свежим дыханием лицо. Внезапно я увидела идущих по улице Машку и Ромку. Друзья неторопливо шли по тротуару, вымощенному плиткой. Этого не могло быть, но я отчетливо видела их одежду, выражения глаз и радостные лица. Плавно спустившись на асфальт, бегом припустила за ними.

— Маша, Рома! Подождите меня! — крикнула я ребятам.

Но мои друзья не обращали на меня ровно никакого внимания, как будто меня и не было на улице, в двух шагах от них. Они продолжали о чем-то оживленно болтать и шли себе дальше. Я в отчаянии побежала за ними, окликая, но так не добилась ответа, словно меня не существовало этом измерении. Внезапно какой-то юноша прошел сквозь меня. От удивления я остановилась, как вкопанная, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Ты — дымка, милая... Просто дымка в этом городе... — прошептал чей-то нежный женский голос.

— Чушь, — решительно ответила я незнакомому голосу, и продолжила попытки привлечь внимание своих друзей.

— Не старайся, они не слышат тебя и не видят..., — ниоткуда ответили мне.

Этот неземной глас был похож на серебристые переливы маленьких колокольчиков. Заслушавшись этим голосом, я заворожено обвела взглядом все вокруг. Все та же знакомая мне улица, спешащие по своим делам люди и уходящие вдаль мои друзья. Я, как будто попала в вязкий кисель, и не могла даже пошевелиться, вдруг мне стало тяжело дышать и духота давила на грудь.

— Кто ты? — крикнула, глядя прищуренными глазами в лазоревое небо.

— Я — Время, — отозвался ниоткуда равнодушный и звенящий голос.

— Почему я не могу пошевелиться?

— Ты — смертная! И не имела права пользоваться привилегией данной лишь только мне или избранным мною! — загромыхал разгневанный голос.

Небо уже затянуло тучами, улицы нахмурились, и темные окна в домах смотрели на меня пустыми глазницами. Вокруг резко все стало безлюдным и серым. Яркие краски весны поблекли, и дул пронзительный ветер. Мои одежды захлопали на ветру, и я судорожно пыталась запахнуться в откуда-то взявшийся темный плащ.

— Я же попала в прошлое... Разве это возможно? Это не моя вина. Это ведь Рома изобрел свои Часы Времени, — пролепетала я, чувствуя, как невидимая сила плавно приподнимала меня над городом и, как желтый осенний лист, закружила в воздухе.

— Верно, Роман Белов — избранный, а ты — нет... И теперь ты в моей власти... В моем плену...И тебе не под силу выбраться из него!

— Обалдеть! Я — в плену Времени! Да, разве такое возможно... Время нельзя увидеть и нельзя пощупать! — крикнула я, перекрывая вой ветра, затем, чуть помолчав, прибавила. — Я хочу вернуться домой! Пожалуйста, верни меня! Ведь это в твоих силах!

— Верно, я могу! — прогудел надо мной голос. — Но не хочу. Ты должна сама выбраться, но так, чтобы ничего не изменилось... Помни, смертная, ничего нельзя менять...Прощай....

Меня с силой кинуло в сторону и хорошенько тряхнуло, затем еще раз, и я наконец-то вырвалась из плена вязкой субстанции и с огромной скоростью понеслась вниз. Затем толчки моего тела повторились. Я вскрикнула, с трудом раздирая веки, открыла глаза...

— Гэйби, милая сестрица, вставай! — звала меня Сесиль и усиленно трясла за плечо.

Я непонимающе села в постели и кулачками протерла глаза. Было уже утро и все в небольшой бревенчатой комнате суетились. Даже мадам Элен и ее родная дочь встали с постелей. Обе дамы были уже облачены в дорожные костюмы, умыты и причесаны. Мила и Марфа возились с самоваром, а кухарка — готовила что-то на скорую руку. Когда я осознала, что видения моего родного города и друзей, всего лишь сон, то настроение сразу упало ниже плинтуса. Я угрюмо умылась и безвольно разрешила Миле одеть и причесать меня. Когда завтрак был готов, мы незамедлительно сели за большой деревянный стол кушать. Прислуга и оба кучера наскоро перекусили в сенях.

Дорога пролегала через Крымские горы. Ехали мы весь день с небольшими остановками возле родников, в долинах и ущельях, а также пару раз остановились на постоялых дворах. За весь день ничего необычного не произошло. День тянулся неимоверно долго. Я была поглощена чтением, изредка кидая заинтересованные взгляды на пейзажи за окном. Настроение было просто отвратительное. Хоть я и любила путешествовать, но тряская дорога без всякого намека на асфальт, ужасно меня раздражала. Уже глубокой ночью мы приехали в пресловутое Крымское поместье на Южном Берегу. Я настолько устала от дороги, что даже не рассматривала дом, куда меня привезли. Просто про себя отметила некую схожесть в интерьерах со степной усадьбой. Мила помогла мне подняться наверх, в апартаменты подобные тем, в которых я жила доселе. Единственное, что могу сказать — нас уже ждали, все было готово к нашему приезду. Засыпая в огромной королевской кровати, я про себя отметила — как все-таки хорошо быть богатой наследницей и как быстро человек привыкает к хорошему.

К моему великому облегчению, эту ночь я проспала как убитая, без сновидений и проснулась довольно поздно. Пробуждение было не слишком приятным — жутко болела голова и во рту пересохло, будто целую ночь жевала мел. Я поморщилась, приподымаясь над подушкой. В комнате царил приятный полумрак, а огромное окно было плотно задернуто изумрудными шторами и от этого все предметы в комнате имели зеленоватый оттенок. Я с любопытством оглядела спальню. Вся мебель была выполнена из светло-бежевого дерева, и ее был минимум. Огромная кровать с кисейным светло-зеленым пологом, две прикроватные тумбочки, туалетный столик напротив кровати. Рядом с ним небольшая дверь, ведущая в гардеробную. В общем, все было сделано простенько, но со вкусом. Я перевела глаза на уже знакомый мне колокольчик на зеленой бархатной подушке. Еще некоторое время я смотрела на него и раздумывала, стоит ли мне звать Милу или еще поваляться в постели, но в этот момент дверь в спальню распахнулась и в комнату вошла горничная в своем неизменном форменном платье, фартуке и чепце. В руках она несла блестящий поднос, на котором стояла белая фарфоровая чашка на блюдце. От чашечки шел густой пар и распространялся приятный аромат мяты, череды и мелиссы. На простеньком личике служанки застыла улыбка, а под глазами были все те же фиолетовые тени — следы недосыпа.

— Я принесла вам отвар из травок. Давеча вы, барышня, устали с дороги, — проговорила она, протягивая мне чашку с отваром.

Пока я неторопливо пила вкусный бодрящий травяной чай, Мила бойко рассказала мне события, которые произошли, пока я спала:

— Сегодня утром горничная принесла записку от господ Зиминых с приглашением на вечерний концерт. Там будет весь крымский свет. Мадам Элен и вы с сестрицею тоже приглашены.

— Зимины, — протянула я, будто, вспоминая. — Кто они? Я их не помню.

— Это семья отставного полковника Петра Ивановича Зимина. Он летом живет в поместье вместе с женой Катериной Алексеевной и со старшей дочерью Лидией Петровной, а также у них гостит младший сын Георгий Петрович — кадет военного училища. Зимины — самые ближайшие к нашему поместью соседи, — четко и ясно проинформировала меня горничная.

— Ясно, — лениво отозвалась я, отдавая пустую чашку горничной. — Спасибо, Мила, за чай. Мне уже лучше.

Я нисколько не кривила душой. Волшебный травяной настой моментально снял слабость и головную боль. Мое тело наполнилось бодростью, и хорошее расположение духа вновь вернулось ко мне. Я тут же попросила Милу распорядиться насчет завтрака. Девушка с готовностью ответила, что в этом поместье кушают на задней террасе на открытом воздухе, если погода отличная, а сегодня как раз просто восхитительный день и мадам Элен распорядилась накрывать там.

Утро прошло также как и в прошедшие два дня: посещение ванной, умывание, утренний туалет, одевание и сооружение прически. Все было однообразным, таким же и будет, даже месяц спустя. Этим утром Мила подала мне светло-голубое платье с короткими рукавами-фонариками, обнажающими руки. Строгий лиф красиво облегал грудь и талию, а квадратный вырез приоткрывал округлости груди. Длинная многослойная юбка спереди обтягивала живот и бедра, а сзади была собрана пышными складками. Само платье было пошито из легкого материала и в нем было намного легче, чем в дорожном костюме. Мила мне строго-настрого запретила гулять в парке без шляпки, перчаток и зонтика.

Задняя терраса выходила на потрясающий парк из кипарисов, магнолий, кедровых сосен и других диковинных деревьев. Вдали виднелась гряда гор. День был в самом разгаре. Птицы подняли гам. Солнце стояло высоко в зените, а его яркие лучи заливали жарким светом зелень вокруг и, пронизывая насквозь парковые деревья, отбрасывали ажурную тень на дорожки и клумбы. Этот прелестный сад манил прогуляться по его аллеям, побывать в каждом уголке парка и насладится его прелестью. Июльский воздух был напоен терпким хвойным ароматом, благодаря которому дышалось легко и непринужденно.

Все это великолепие я увидела, когда вошла через двустворчатые стеклянные двери в деревянной оплетке и попала на террасу, настолько широкую, что на ней при желании даже можно было играть в футбол. Терраса была огорожена перилами из белого с черными прожилками мрамора, увитых вездесущим плющом. Справа от стеклянных дверей располагался небольшой круглый стол, застеленный белоснежной скатертью. Слева стоял ряд плетеных кресел, удобных для отдыха. За столом уже сидели Сесиль с мадам Элен и неторопливо пили чай. Обе были в свежих утренних платьях с короткими рукавами и открытыми шеями. Эти платья были более свободного покроя, нежели носили в степной усадьбе. На столе стоял огромный начищенный до блеска пузатый самовар, на поверхности которого играли солнечные блики. На столе, вокруг самовара, стояло множество тарелочек с печеньем и пирожными, вазочки с розовым вареньем и клубничным джемом, свежие булочки. От всех этих разных вкусностей у меня скрутило в желудке с новой силой, и потекла слюнка.

— Доброе утро, дочь моя, — оторвала меня от созерцания сладостей, мадам Элен. — Как почивала этой ночью?

"Твою мать, утро добрым не бывает! Особенно когда живешь неделю в чужом времени и не знаешь, как попасть обратно" — промелькнула в моей, слишком умной для этого века, голове злорадная мысль. Мне дико хотелось озвучить первую фразу, но вместо этого пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не засмеяться и вежливо ответить:

— Доброе утро, маменька, доброе утро, сестрица. Я отлично выспалась.

Я медленно подошла к столу, как подобает юной и очень воспитанной леди. Расстояние до стола сокращалось медленно, хотя мне до жути хотелось резво пробежаться до него и цапнуть одну из аппетитных булочек. Откуда ни возьмись, появился Иван. Дворецкий галантно отодвинул стул и помог мне сесть за стол. В этот момент Мила внесла поднос с моим завтраком — омлет, гренки на масле, оладьи и салат из свежих овощей. Превозмогая желание накинуться на еду и одним моментом смести ее с тарелок, наплевав на правила хорошего тона, кушать мне приходилось аккуратными маленькими кусочками, подражая мадам Элен. Это было сплошное издевательство над собой и своим желудком. Маман осталась довольна мной и не сделала ни единого замечания за трапезой.

— Опомниться не могу, ведь нам вечером ехать к самим Зиминым, — радостно отозвалась Сесиль.