| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Великан сирин мялся с лапы на лапу и похлопывал себя крыльями по бедрам, словно искал ключи в воображаемых карманах.
— Давай я слетаю, — предложил он.
— Правда, командир, — поддакнул Адам, — тридцать верст до Околупней для него — десять минут.
— А меня ты сможешь взять? — оживился Эльвин.
— А ты за волосы не будешь хвататься?
— Да за что же еще тебя держать, не за рога же. И вообще, Индюк, ты бы свои патлы хоть в хвост собирал, я уж не говорю, что можно и подстричься иногда, все-таки ты в армии.
Эльвин с помощью старшины полез на сирина. Гигантский крылан, мешая командиру, запрыгал на месте, тряся крыльями: он давно не летал, на службу ходил пешком. Кончилось дело тем, что Сухой Ручей свалился с шеи Индюка, опрокинув главного Пятой Роты. Оба командира, не мешкая, вскочили на ноги, и напрасно: глупый сирин взмахнул крыльями, левым крылом снова свалив Эльвина, а правым — Адама, и поднялся в воздух, взметая под собой пыльные вихри и по старой привычке плюясь в кого попало. Только с высоты сажен в пятнадцать он разглядел, что злая фигурка, на которую попал последний плевок — это Сухой Ручей, командир их гарнизона.
— Ой, командир, я думал, вы на мне, — крикнул он. — Сейчас! Я спускаюсь!
— Не вздумай! — заорал Эльвин, не зная, где укрыться от надвигающейся туши. — Проваливай к чертовой бабушке! Сегодня не прилетай!
— У тебя увольнительная до пятницы! — подсказал Адам.
Сирин не разобрал, что там ему кричали снизу, зато он увидел, как Эльвин запустил в него здоровой суковатой палкой, от которой пятый старшина еле увернулся. Кур-Кур понял, что Эльвин не хочет с ним лететь и, неуклюже перекувырнувшись в воздухе от давно забытой радости полета и чуть не снесши надстройку дозорной башни, исчез в облаках. Эльвин кинул еще ему вслед горсть песка (из своего же кармана) и получил таким же песком в лицо от Адама. Таким образом найдя на ком выместить злость, он, применив рукоприкладство, выгнал старшину за трупом, а сам полчаса вытряхивал из себя песок и нервно шагал по двору, преследуемый дружелюбными взглядами любопытного Шиша.
19
— Эльвин, ты куда? — встретил командира, выходя из казармы старшина Первый Ыр.
— Никуда, — мрачно ответил эльфиец. — Куда мне идти?
— То есть? Ты же шел в эту сторону. Значит, в казарму что ли, тогда проходи, вот дверь. Или к тюрьме — тогда тебе сейчас направо, — подробно объяснил старшина.
— Отстань, — отмахнулся от него Эльвин. — Не нужна мне никакая твоя дверь. Я иду и иду, никому не мешаю. А ты уйди-ка с дороги!
— Там же стена, — не понял Пыр. — Врежешься.
— Ничего не бойтесь, командир, идите прямо, — встрял из окошка Шиш. — Очистите только сознание и никакие стены вам...
— Клен зеленый! А тебе не пришло в голову, что я до стены назад поверну? — рявкнул на Пыра Эльвин. — Или я по-твоему совсем уже... очистился?!
Старшина окончательно растерялся.
— А тебе куда надо-то? — на всякий случай уточнил он. — Может, скорее придешь, если повернешь прямо сейчас?
— Дай мужику спокойно понервничать, — укоризненно посоветовал вылезший погреться на ступеньке у тюрьмы меланхолический кикимор, сидевший за убийство в состоянии аффекта.
— Снова труп на большаке, — сердито сообщил Эльвин, остановившись.
— Не Матеруха?.. И конечно, пост он проехал, спокойно, как по скатерти, — Пыр устало пожал плечами, всем видом показывая, что он с самого начала сильно сомневался в успехе весенней операции, равно как всех зимних, осенних и летних операций, в которых принимает участие хотя бы один боец из их гарнизона. — Да, дела... И чего?
— Чего! Я велел закрыть город, послал патрули на дороги, а сам вот тут...
— Теперь из города выйти не можешь? — развеселился Пыр. — Я надеюсь только патрули твои успели разойтись... Погоди, ты что, с ума сошел? Сегодня же нубуки должны пожаловать, а у нас с тобой город заперт. Они подумают, что это из-за того, что мы с ними играть боимся — решили вообще их не пускать. Ты давай, прикажи, чтобы Глазов фургон пропустили, как появятся, а то неудобно, честное слово.
— А что я коммерсантам скажу? Что мы впустим того, кто остальных в футбол обыграет? Если бы у них товар был скоропортящийся... Стоп. Это идея.
— Устроить турнир коммерсантов по футболу, пока они там маются?
— Скоропортящийся товар. Такой, который везут в холодильниках... Пыр, нет времени, я пошел!
— Опять? Я думал, ты успокоился немножко.
Эльвин нетерпеливо махнул рукой на непонятливого старшину и затрусил к выходу, но, удовлетворенно хмыкнув, остановился и вернулся к Первому Ыру.
— Ты мне пока сослужи-ка службу, — вполголоса сказал он. — Ступай сейчас к воротам и давай без шума запускай по одному — трешку тебе, трешку мне, заодно партизан своих поприветствуешь. Как мы раньше ни разу город не закрывали?.. — Эльвин задумался. — Кстати, если попадется кто из "Дилокаков", ты их запирай в сарае вместе с повозкой, я вернусь, разберемся.
За двором комендатуры Эльвин повернул налево, чтобы не нарваться у ворот на разгневанных коммерсантов. Он дал круга через банный квартал, мимо медоваренного завода и лыкодерни, потом торопливо, по краешку, миновал рынок и минут через пятнадцать — двадцать уже, восстанавливая дыхание, подходил к деликатесному подворью. На широком дворе, ночью представшем Эльвину и Дрибблу пустынным и зловещим, полным окровавленных телег и бездыханных сторожей, в свете дня все засуетилось и ожило (не сами телеги, понятно — набежало полно разного народа, который принялся таскать взад-вперед ящики и клетки, ругаться, пересчитывать штабеля товара, лепить на коробки ценники, ловить сбежавших кур и толкать со всех сторон озирающегося кругом себя командира гарнизона.)
— Я бы хотел увидеть вашего менеджера, — крикнул он наугад, надеясь, что если не пробегавший мимо василиск, так хоть курица у него под мышкой обратят на него внимание.
— А вон он ползет! — на ходу махнул василиск.
Елозя по пыльному двору своим змеиным хвостом, к Эльвину спешил высокий кекроп, человек-змея, примерно одних с ним лет.
— Ссосим Сиськин, — сообщил он, приблизившись к визитеру и в ожидании ответа вытянулся столбиком, приподнявшись на хвосте, ритмично покачивая головой из стороны в сторону, по мерзкой привычке всех пресмыкающихся.
— Ты уверен, что сказал именно то, что хотел сказать? — не поверил своим ушам Эльвин.
— Ссево? — удивился кекроп — Ссовут меня Ссосим Сиськин.
"Клен ты мой зеленый, — подумал эльфиец, — Это какой же надо быть матерью, чтобы родного сына так назвать — Сосем Сиськи... Хотя, если у него и папаша такой остроумный, может, еще повезло, что не он имя давал..."
— Зосим Шишкин, — пояснил случившийся около толстый белобрысый паренек с хитрой физиономией. — Он у нас малость шепелявит.
Хвостатый Шишкин подозрительно глянул на паренька, словно хотел спросить "Кто это тут сепелявит?!" и повернулся к Эльвину.
— Ссосим Сиськин, — подтвердил он, — Насяльник стессь.
— Я — командир местного гарнизона, — представился визитер.
— Сснаю, слысал, — кивнул менеджер. — Коспотин Ссухой Русей.
Взгляд его бесстрастных темных глаз был спокоен и непроницаем, но, выдавая обеспокоенность, кекроп машинально облизнул губы раздвоенным языком.
"Ты им еще в носу поковыряйся," — недружелюбно подумал Эльвин, сердясь за "Ссухого Русья". Скрытничать теперь не имело большого смысла, потому что убийца уже достаточно обнаружил себя. Имелось даже некоторое количество городских стражников, которые могли при случае его опознать. Душегуб видел облаву (жаль только, что облава не видела душегуба), вряд ли он сейчас станет беспокоиться по поводу прогулов на работе — здесь его можно уже не ждать, и даже не потому, что он боится, а просто он понимает, что здесь ему помешают заниматься любимым делом. При всем при этом раскрывать перед шепелявым управляющим все карты тоже было бесполезно — он, конечно, все знает про контрабанду и наверняка ничего не знает про убийства. Можно, конечно, было предположить, что "Куры и Яйца" планомерно убирали несговорчивых контролеров, но дело-то в том, что к зеленым малюткам в зубы попадали наоборот, самые сговорчивые.
— У меня к вам деловое предложение, — приветливо произнес эльфиец. — Вы знаете, что я закрыл город?
— Не снаю, — отрицательно мотнул верхней частью туловища кекроп. — Ссасим...
— Да, да, Зосим Шишкин, я запомнил, — нетерпеливо заверил командир.
— "Зачем!" — опять поспешил внести ясность тот же толстячок, зачарованно любуясь главой городских органов.
— Сасим сакрыл? — строго вопросил менеджер.
— Мы проводим операцию, чтобы поймать особо опасного преступника, — с некоторой гордостью сообщил Сухой Ручей. — Никто не может въехать в Драконий Угол или выехать из него без моего личного разрешения. Понимаешь?
— И сево?
— Это ты меня спрашиваешь? Я просто шел мимо, заглянул, думал помогу вам, чего понапрасну людям коммерцию ломать. У меня там очередь стоит, хотят товар свежим довезти...
Шишкин оказался в деликатном положении: с одной стороны он, как все знали, торговал яйцами, которые в случае задержки протухнут. С другой стороны, на яйца свои ему было, честно говоря, наплевать, потому что доход фирма получала от незаконного ввоза дилокачьих шкурок. Шишкин снова шлепнул жалом по нижней губе и нерешительно поскреб в пыли кончиком хвоста.
— Конесьно. Сямесятельно, — кисло прошипел он.
— Вы мне списочек подготовьте, кто у вас сегодня должен приехать, и я тогда им сделаю пропуска, — бодро предложил Эльвин.
— Исё сево! Ссьто они мне, открытки слют? Ты ус сськаси, сьтоб насих всех пропусскали, в накладе не останесся.
"Вот именно. Мы для того всю кашу и заварили, чтоб все у ворот толклись и смотрели, как "Деликатесы для дилокаков" беспрепятственно катаются туда — сюда. Полгода операцию планировали"
— У меня бланки только индивидуальные, — сказал Эльвин.
— Сямесятельно, вот ты мне дай пясь бумасек, а я тебе дам по песьсессят, — деловито предложил кекроп. — Пясь по песьсесcьсят, — значительно повторил он, видя что его не понимают.
— Пясьпапесесят, — озадаченно повторил Эльвин, гадая, что бы это могло означать.
— У тебя сево, уси в сёпе?!
— Усы в супе? Ну уж такие усы, не брился три дня, всего и делов...
— Уси! — разозлился менеджер. — Уси, а не уси! Уси — там, сёпа — там! Откуда у тебя хвоссьт расьтет?!
— Уши в жопе! — радостно догадался любопытный толстячок.
— Спасибо, ты бы лучше сообразил, что такое "пясьпапесесят", — покачал головой Эльвин.
— Песь-сесь-сят! — твердил Зосим. — Тьфу!.. Ссесьсесьсят! Сесь-се... Ох, сьтоб тебя! По сьто са бумаску, — коротко предложил он, нимало не заботясь о том, что в фургоне всем яйцам красная цена — в два раза меньше.
— Отлично, — тут же согласился командир, послав мысленный привет Первому Ыру, который в эти минуты должен был сшибать трешки у ворот. — А если город останется закрытым еще на день, может, про запас возьмете?
— Исе на день хвасит, — успокоил его Зосим, довольный совершенной сделкой, а еще больше — тем, что этот глупый командир городских стражников ни о чем кроме яиц не подозревал. Зосим, расслабившись, даже захихикал, вот так: "ххххххиии — ххххххиии". — Больсое спассибо, коспотин Сс...
— Ну какие там господины, мы же с вами друзья. Зовите меня по имени, как весь город делает, — быстро предложил Эльвин. — Что ж, если ты уверен, что больше пяти транспортов за два дня не прибудет... С утра что ли уже много приехало, больше никого сегодня не ждете?
— Да я сегодня один только и приехал, — высунулся белобрысый из-за эльвиного плеча. — Дяденька Сухой Ручей, вот я вас все хотел спросить, а вы в стражники берете только городских или нездешним тоже можно? — бойко спросил он.
Разглядывая толстощекого румяного паренька, Эльвин отвлеченно подумал о возможности существования в его войске особого маньячного взвода. Мог бы пригодиться для казней и карательных экспедиций... Добровольный переводчик, открыв рот, напряженно ждал ответа, изредка, чтобы не терять время попусту, скребя себе в затылке. Как Эльвин ни тужился, он не мог никак обнаружить в облике нового собеседника никаких признаков свирепости или душевной болезни. На его круглом лице читались, скорее, изрядное легкомыслие, любопытство и желание весело провести день, поесть и выпить — обычная вечно радостная без причины физиономия. У командира таких было тысяча двести штук. И еще одна в зеркале. "А ведь все могло произойти просто по недосмотру, — неожиданно понял командир. — Ну впустил кого-то в фургон, но он же мог и не знать, как поведут себя дилокаки. Хотел приятелю доброе дело сделать, а они, стервецы, до костей его обглодали... М-да. А чтобы из душегубки никто не выбежал, он случайно сразу же запирал двери. Или у него замок английский, все время от ветра захлопывается..."
— Тебя как зовут? — спросил Эльвин.
— Пышка-Обжора, — признался паренек, хитро улыбнувшись (по-другому у него не получалось).
"Отчего парень свихнулся, я уже знаю," — подумал Эльвин, представив, как звучит имя нового знакомца в умелых устах Сосима Сиськина.
— И давно ты у них работаешь? — поинтересовался эльфиец, показав головой на контору фирмы.
— Третий год. Ну и скучища! Возишь, грузишь, грузишь, возишь... бывает охота все яйцы им переколотить и податься... да хоть в разбойники!
— А скажи мне... Ишь ты! В разбойники! — усмехнулся эльфиец. — А скажи мне, раз ты так разбойников любишь, как ты относишься, например к таможенникам? — задавая этот вопрос Эльвин не отрывал глаз от щекастого лица собеседника. А толстяк, между прочим, сразу нахмурился.
— Вот этих я не люблю, — ответил он. — Фирма тебе наложит чего попало — или выше нормы, или дилокакову куртку родственнице управляющего, а спрос с тебя, если найдут. А послать их на фиг — с работы вылетишь за милую душу, а платят у нас, между прочим, как нигде. Только взятки мне не оплачивают. Я был бы стражником, всех этих таможенников — ух! — он сжал толстые пальчики, словно придушил кого-то. — Возьми меня, дяденька Сухой Ручей, к себе в войско!
— А ты женат? А то смотри, жизнь солдата, она, брат, такая... жены у нас часто в претензии, — Эльвин не стал пересказывать, какие конкретные претензии высказывают жены его бойцам.
— Вот это мне не судьба, — убежденно заявил паренек. — Я даже домой не поеду, хоть и есть у меня там невеста. Все равно пока доеду, бросит, если уже не подсуетилась. Меня каждый раз так бросают: рейс длинный, туда-сюда полгода пройти может, наклянется, наобещается перед разлукой, а вернусь — хорошо, если на свадьбе у нее попировать успею. Я уж таких выбирал — кривые, рябые, одноногая одна, вроде совсем уж никто не позарится, а все равно одно и то же. Буду теперь невест с приплатой брать — за рекламу.
— И, говоришь, ты сегодня как раз приехал...
— Ага. Вон мой рыдван там стоит, хочешь пойдем посмотрим.
"Уже бегу, — про себя ответил Эльвин, машинально оборачиваясь в ту сторону, куда показывал Пышка. — Готовь сковородку."
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
