Либеральная политическая элита, пришедшая в Венгрии к власти в 1867 г., видела свою задачу в конституировании принципов национального и государственного строительства, сформулированных в «эпоху реформ» и впервые претворенных в жизнь в ходе революции 1848 г. Парламентом был принят целый ряд либеральных законодательных актов, направленных на модернизацию общества и системы управления. В 1868 г. принимаются законы о национальностях, о национальной армии, об образовании, в 1869 г. исполнительная власть отделяется от судебной, в 1874 г. вступает в силу новый закон об избирательной системе, в 1878 г. издается новый, буржуазный уголовный кодекс. Принцип отделения государства от церкви, который последовательно отстаивали Ф. Деак и Й. Этвеш, не был реализован на практике. Напротив, получили законодательное закрепление квоты для представителей основных конфессий в Государственном собрании Венгрии.
Политические партии в Венгрии в эпоху дуализма формировались по принципу принятия или неприятия условий соглашения 1867 г. Ко времени заключения соглашения в венгерском парламенте сложились три основные группировки: партия Ф. Деака, ставшая в 1867 г. правящей, и оппозиционные ей партия К. Тисы (с 1875 г. — либеральная) и партия 48-го года, объединившая сторонников Л. Кошута. Партия Деака опиралась на крупных землевладельцев и крупный капитал и являлась наиболее последовательной сторонницей системы дуализма. Сторонники Тисы, напротив, требовали изменить законодательство в тех пунктах, которые ограничивали независимость страны. Венгрия должна иметь свою армию, дипломатическую службу и неограниченный контроль за финансами. Связь с Австрией, по их мнению, должна была ограничиваться личной унией с Габсбургами. В рядах кошутистов преобладали мелкие политики недворянского происхождения и бывшие эмигранты, которых объединяло преклонение перед великим изгнанником Лайошем Кошутом.
В соответствии с либеральными политическими принципами избирательное право в Венгрии основывалось на праве собственности и определялось имущественным цензом. Прогрессивное законодательство 1848 г. даровало право голоса примерно на 7—8 % населения, закон о выборах 1874 г. увеличил число избирателей до 14 %, однако к концу века после многочисленных ограничительных поправок правом голоса обладало уже только 6,2 % населения (для сравнения: в Австрии — 27 %). Большинство в обеих палатах парламента и в органах законодательной власти на местах по-прежнему составляли поместное дворянство и аристократия, что неудивительно, если учесть, что в течение многих веков дворянство обладало монополией на власть. Доля дворянства и аристократии в парламенте в 60-70-е годы доходила до 70 %, а последующие годы не опускалась ниже 30 %.
Венгерская избирательная система эпохи дуализма характеризовалась непропорциональным представительством отдельных социальных и национальных групп. Этой цели, помимо прочего, служила система избирательных округов, призванная обеспечить места в парламенте для лояльных крупному землевладению и крупному капиталу депутатов. Самым маленьким избирательным округом был румынский поселок Абруд, где проживал 181 избиратель, а самым большим — город Хомонна (в комитате Земплен), где проживало 6210 избирателей. В обоих округах избирали по одному депутату, что объясняется тем, что Земплен традиционно славился своими освободительными традициями, враждебностью дуализму и оппозиционностью правящей партии.
После того как харизматический политик Д. Андраши еще в 1871 г. возглавил общее министерство иностранных дел, а «архитектор дуализма» Ф. Деак отошел от дел, правящая партия начала терять популярность. В 1875 г. к власти пришла партия К. Тисы, к которой после смерти в 1876 г. своего лидера примкнули многие члены партии Деака. К тому времени Тиса понял, что дуалистическое соглашение таит немалые экономические выгоды, прежде всего для Венгрии, и пересмотрел свое первоначально враждебное отношение к соглашению 1867 г. Кабинет Тисы продержался до 1890 г., неизменно сохраняя большинство в парламенте.
При К. Тисе обычной практикой становятся беззастенчивое лоббирование со стороны «групп интересов», взяточничество, моральный террор и беспринципный карьеризм. Для того чтобы депутат был связан прежде всего со своей партией, а не с избирателями, получает распространение ротация депутатов, когда в течение одного срока каждый из них мог неоднократно менять свой округ. В этих условиях единственным авторитетом и благодетелем становится сам К. Тиса, которого члены партии, прозванные за безоговорочную преданность «мамлюками», почтительно именовали «генералом». Оппозиция, состоявшая из крайних консерваторов, немногочисленных представителей национальных меньшинств и партии независимости (бывшей партии 48-го года), была практически бессильна.
Согласно официальным статистическим данным, венгры в 1850 г. составляли 41,6 %, а в 1869 г. — 45,5 % населения страны. Кровопролитные столкновения с невенгерскими народностями королевства в Д 848-1849 гг. заставили венгерскую либеральную элиту искать пути примирения с национальными меньшинствами. Авторами закона «О равноправии национальностей» (1868 г.) руководило желание сохранить административную и политическую целостность страны и одновременно гарантировать гражданские свободы индивида. С одной стороны, закон гласил: «…все граждане Венгрии в соответствии с основополагающими принципами конституции образуют в политическом смысле единую нацию, единую и неделимую венгерскую нацию, членом которой является каждый гражданин отечества, к какой бы национальности он не принадлежал». С другой — даже самые большие этнические группы (за исключением обладавших «историческим правом» хорватов) к неудовольствию их политических лидеров не признавались коллективными субъектами.
В то же время закон предусматривал право гражданина говорить на родном языке в комитатском собрании и суде первой инстанции, самому выбирать язык переписки с властями всех уровней. Закон предусматривал назначение чиновников из рядов национальных меньшинств, если те располагали необходимыми знаниями языков. Отдельные граждане, церкви, общественные объединения получали право на любом языке открывать школы, основывать культурные и экономические общества, чтобы под надзором государства служить «законным потребностям национальностей». Наконец, государство обязывалось «по мере возможности» способствовать открытию начальных и средних школ с обучением на родном языке.
В момент принятия закона лидеры национальных движений выступили резко против. Румыны добивались фактического отторжения Трансильвании от Венгрии; словаки хотели образовать административную единицу из комитатов, в которых составляли большинство; проживавшие на юге Венгрии сербы претендовали на самоуправление, требуя одновременно полной самостоятельности от Венгрии. Отрезвление пришло в последние десятилетия XIX в., после того как венгерскими властями были предприняты первые грубые шаги по принудительной мадьяризации. Начиная с этого времени и вплоть до самой мировой войны меньшинства требовали строгого и неукоснительного соблюдения этого постоянно нарушаемого государством закона.
Ошибкой либеральных политиков стало стремление создать мононациональное государство, в котором собственный этнос составлял чуть меньше половины населения и где шел интенсивный процесс формирования целого ряда молодых наций во главе с честолюбивыми политическими элитами, не склонными признавать интеллектуальное и политическое господство мадьяр и мадьярскую политическую гегемонию на их общей родине.
Единственное исключение было сделано для хорватов, точнее, для королевства Хорватия-Славония, с которым в 1868 г. было заключено соглашение; правда, в отличие от австро-венгерского соглашения договаривающиеся стороны не признавались равноправными партнерами. К «общим делам» относились вопросы, в которых заведомо доминировала венгерская сторона: налогообложение, национальная оборона, торговые соглашения и транспортные коммуникации. Хорватия получила свой парламент (сабор) и собственное правительство во главе с баном, назначаемым королем и утверждаемым венгерским парламентом. Часто бан назначался из числа венгерских аристократов, причем открыто националистических убеждений. Самостоятельность Хорватии ограничивалась вопросами внутреннего управления, образования и судопроизводства. В результате венгеро-хорватское соглашение оказалось чем-то средним между культурно-национальной и территориальной автономией.
В обмен на поддержку правительства в боснийском вопросе и сотрудничество с короной в военной и дипломатической сфере К. Тиса получил свободу рук во внутренней политике, прежде всего в мадьяризации невенгерских народностей в нарушение закона о национальностях 1868 г. Если в начале мадьяризация была средством сопротивления усилиям Габсбургов по лишению Венгрии ее средневековой автономии, то в конечном итоге она стала инструментом культурной и языковой ассимиляции. Первые удары репрессивной мадьяризаторской политики обрушились на словаков. В 1875 г. была запрещена деятельность единственной культурно-просветительской организации словаков — Матицы Словенской. Были закрыты все три словацкие гимназии, множество средних и начальных школ. Одновременно в целях форсирования мадьяризации на окраинах создавались школы с венгерским языком обучения.
Словаки, не имевшие «центров притяжения» вне монархии, видели решение своего национального вопроса в рамках Венгрии, в то время как существование самостоятельных Румынии и Сербии оказывало возрастающее влияние на национальные движения румын и сербов монархии, порождая в них сепаратистские тенденции. Однако и эти движения почти до самой гибели монархии не выдвигали требований ее разрушения и воссоединения со «своим» этническим государством. Так, программа образованной в 1881 г. национальной партии румын включала требование равноправия народов и религий, всеобщего избирательного права, выполнения положения закона о национальностях 1868 г., а также автономии Трансильвании. Венгерское руководство со свойственным ему высокомерием отвергло эти требования. Тогда партия в 1892 г. обратилась непосредственно в Вену, к королю со специальным меморандумом. Лидер национальной партии румын был приговорен к пяти годам заключения по обвинению в «подстрекательстве». В ответ партии невенгерских народностей Венгрии ответили созывом в 1895 г. съезда национальностей в Будапеште.
Все законы о школе, изданные начиная с 1875 г., в той или иной форме содержали стремление к ассимиляции невенгерских народностей. По закону 1879 г. венгерский язык стал обязательным для государственных начальных школ и условием для получения учительского диплома. Школы, не соответствующие этим требованиям, могли быть закрыты. Как только школы, поддерживаемые религиозными организациями, получали финансовую помощь от государства, венгерское министерство образования могло перевести эти школы в разряд государственных. В законе 1883 г. под контролем государства оказывались средние школы невенгерских народностей. Языком образования в них становился венгерский.
ИТАЛЬЯНСКОЕ ГОСУДАРСТВО И ОБЩЕСТВО
Полвека от создания в 1861 г. единого итальянского государства до начала первой мировой войны характеризовались серьезными переменами во всех сферах жизни — экономической, политической, социальной и духовной. Менялись облик страны, всех классов и слоев итальянского общества, роль и место нового государства в Европе, в Средиземноморье, в международных отношениях. Объединение страны стало мощным катализатором складывания итальянской нации, формирования национального рынка, модернизации экономической системы на путях индустриализации. В рамках королевства на основе так называемого «Альбертианского статута» был, не без конфликтов и противоречий, реализован политический и социальный компромисс монархии, крупных помещиков-землевладельцев и знатных дворянских родов с буржуазией, роль которой в этом противоречивом союзе неуклонно возрастала.
По мере формирования парламентского режима и конституирования государственной и административной системы усложнялась структура страны, складывались новые компоненты гражданского общества. На политическую и социальную арену выходили все новые субъекты, усложняя проблемы управления страной и взаимоотношения «верхов» и «низов», пути и механизмы достижения национального консенсуса в новых условиях. Как и другие страны Европы, с запозданием вступившие на путь модернизации и индустриализации, обретавшие государственную целостность бок о бок с давно консолидировавшимися европейскими державами, Италия испытывала противоречивое воздействие отсталости и быстрого экономического роста, особенно усилившегося в 1896—1914 гг. по мере изживания трудностей объединения и улучшения мировой экономической конъюнктуры.
Конфликт сохранившихся в стране, особенно в южной ее части, традиционалистских структур и архаических форм социальных отношений и энергично складывавшегося нового индустриального строя, менявшего уклад жизни, условия труда и социализации, порождавшего новые потребности и проблемы, проявлялся в многообразных формах. Противоречия Севера и Юга, центра и периферии, светского государства и католической церкви усугублялись острыми классовыми, общественно-политическими битвами, доходившими до глубоких катаклизмов. В мучительных дискуссиях демократических и социалистических сил обсуждался вопрос о путях реформирования страны и о преодолении влияния реакционных и консервативных кругов итальянского общества. Процесс брожения и дифференциации социальных и общественно-политических сил и течений затрагивал каждое из звеньев политического спектра, затрудняя становление партийно-политической структуры в стране, развитие институциональных проявлений социального протеста и оппозиции, эволюцию правящего режима.
Многие противоречия государственного и общественно-политического строя Италии в последней трети XIX — начале XX столетия коренились в политике Савойской династии и так называемой «Правой», представлявшей умеренно-либеральные круги, находившиеся у власти первые 15 лет функционирования единого итальянского королевства (1861—1876). Первый итальянский король Виктор Эммануил II, царствовавший до своей кончины в 1878 г., сыграл немаловажную роль в консолидации национальной политической элиты на базе региональных правящих кругов и бюрократии Пьемонта, Ломбардии, Тосканы и других частей итальянского королевства. При всей склонности к монархическому авторитаризму, к которому тяготела гак называемая «партия двора» в лице королевского ближайшего окружения, Виктор Эммануил во имя легитимизации прав Савойской династии и ее общеитальянской миссии сохранял приверженность конституционным формам правления и принципам парламентаризма. В годы его правления в политической обиход вошла традиция обращения короля с тронной речью к членам сената и палаты депутатов в связи с представлением нового правительства, очередными парламентскими выборами. При этом неизменно декларировалась приверженность монарха либеральным принципам, верность делу единства Италии, определялись важнейшие задачи политического курса. Назначение королем пред седателя и членов совета министров проводилось, как правило, после консультаций и с согласия представителей парламентского большинства, из числа наиболее авторитетных деятелей «Правой».
