Фрагмент из трактата о дураках и дорогах.
Давайте будем считать, что дурак, это не просто глупый человек, с точки зрения умственного развития, а некто не очень дальновидный с точки зрения жизненной позиции и занимаемым им в коллективе (обществе) месте. Для нас важно разобраться, а в чем собственно разница между ним и якобы умным. Мне кажется, что не дурак, это такой умный и успешный, который всё в дом, и который формирует вокруг себя небольшой круг относительно близких ему людей. Для них он готов в лепешку расшибиться, но сделать всё, чтобы они были счастливы. Но это исключительно только для них. Всех прочих он просто использует для достижения этих целей. А есть дурак, для которого весь мир друзья, для которых он с себя последнюю рубашку снимет. Поэтому не наживает он ни машин, ни квартир.
В связи с этим возникает вопрос, кто для нас ценнее, такой умный или такой дурак. Истина, как всегда лежит посредине. Умного надо вовлекать в максимально возможный круг общения, чтобы число дорогих ему людей росло. А дураку надо помочь создать семью и желательно с детьми, чтобы он понимал, что он не перекати поле, и что ему есть, для кого жить.
Теперь о том, как этого можно добиться. Я считаю, что только через воспитание, в первую очередь, через школу. И у нас на начальном этапе, я имею в виду пионерское детство, это получается совсем неплохо. А вот дальше, уже в комсомольском возрасте, начинаются серьезные сбои в процессе коммунистического воспитания молодежи. В значительной степени из-за того, что взрослые дяденьки и тётеньки из райкомов ВЛКСМ совершенно не соответствуют их идеалам. Потому, что сами не верят в то, что пытаются внушить своей аудитории. А та, по молодости лет, очень чутка к любой фальши.
Что можно и нужно, как я считаю, нам сделать? Во-первых, убрать взрослых людей из руководства комсомолом. Я уверен, что возраст Иисуса Христа, это есть максимум для ответственных комсомольских работников. А дальше, либо по партийной, либо по хозяйственной линии. Это если есть способности. А если нет, то есть такая вполне востребованная профессия, как массовик-затейник.
И ещё никаких дополнительных благ, типа спецпайков и тому подобного в комсомоле быть не должно. Потому что комсомол должен быть трамплином во власть, а не кормушкой для детишек псевдоэлиты. И только так и никак не иначе, мы сможем получить передовой отряд советской молодежи. По крайней мере, я считаю именно так. Вам же с бугра, конечно, виднее.
Среда 23 августа. Москва. Гостиница "Украина". 9 утра.
Андрей вышел из гостиницы и не торопясь отправился в сторону метро. Впрочем, он довольно быстро отклонился от этого маршрута, свернув в узенький переулочек. Не торопясь прошёлся по нему, несколько раз осторожно оглянулся. Убедился, что явного хвоста за ним нет, и только тогда отправился к месту встречи. Около небольшого довольно обшарпанного здания стоял тёмно-синий Москвич, за рулём которого дремал Киселев. Соколов открыл дверцу и сел на переднее сиденье.
-Доброе утро, дядя Миша, — вежливо поздоровался он с водителем, — извините, если разбудил.
-А, племянничек, — открыл глаза тот, и повернул ключ в замке зажигания, — ну что, поехали?
-Вам виднее, куда и когда ехать, — пожал плечами парень, — Инна мне вчера ничего толком и не объяснила.
-Она не в курсе, — ответил Михаил, — её дело было просто передать тебе нашу просьбу.
-Просьбу, — усмехнулся Соколов, — а это точно была просьба, а не приказ?
-Брось Андрей, — поморщился мужчина, — ты сам все прекрасно понимаешь. Просто так тебя никто беспокоить бы не стал. Сейчас мы в тенечке припаркуемся и я тебе подробно все обскажу. Тем более, что в ЦК ВЛКСМ тебе ещё рано.
Киселев загнал машину на обочину под высоким раскидистым тополем, приоткрыл переднюю дверь, чтобы лёгкий сквознячок охлаждал салон автомобиля и обернулся к парню.
-Ну что же, слушайте меня, мон шер, — усмехнулся он. — Как недавно выяснилось, в Ленинграде у тебя завелся недоброжелатель. Кто такой и чего ему от тебя надо мы пока не выяснили. Оказывается, что ещё весной, на тебя поступили сигналы в райкоме ВЛКСМ Ленинского района. Но тогда вмешался один твой знакомый и делу не дали хода. Не догадываешься, кто это был?
-Неужели Данилин? — удивился Соколов.
-Близко, но нет, — ехидно улыбнулся Киселев, — это был твой завуч по внеклассной работе, товарищ Лапкина. В общем, тогда всё затихло.
-Но потом ты опять умудрился подставиться, — развел руками мужчина, — сначала своей исключительно яркой речью в обкоме, а затем историей с этим твоим Левиным. И твой недоброжелатель собрал всё это в один, весьма грамотно составленный материал и отправил его в ЦК ВЛКСМ. Тем более, что там твоей личностью уже интересовались. В связи с поисковыми отрядами.
-И что в этом материале про меня пишут? — спросил Андрей.
-В подлиннике не читал, — снова развел руками Киселев, — но подозреваю, что ничего хорошего. Пока всё, что мы знаем, это со слов Сашки Душанина, он в ЦК в отделе физического и военно-патриотического воспитания молодёжи работает. Его отдел тобой и интересовался, кстати. Так вот, теперь кроме них, твоей личностью заинтересовалась секретарь ЦК ВЛКСМ Новожилова Зоя Игоревна. Она как раз отвечает за работу со школьной молодежью. А вот с ней надо держать ухо востро. Очень непростая девушка. Из самых низов сумела подняться. Да ещё и связи у неё очень неплохие. Она вдобавок к своему секретарству ещё и в Центральную Ревизионную Комиссию входит, при ЦК КПСС.
-Но вызвала тебя не она, а некая Марина Сытина, инструктор ЦК. Очень неприятная дама, по отзывам некоторых её коллег по работе. Она сейчас в новой комиссии трудится, по нравственному и эстетическому воспитанию молодежи. Месяц назад такую придумали. И вот эта Марина по поводу тебя очень сильно возбудилась. Очень ей хочется тебе показательную порку устроить. Зачем? А вот это ты сам узнавай, тебе и карты в руки.
-Михаил Викторович, — изумился парень, — вы действительно хотите меня какой-то мымре на растерзание отдать? Так я просто не поеду туда и всё!
-Поедешь, как миленький, — жёстко ответил Киселев, мгновенно превратившись из добродушного дяденьки в командира, ставящего перед подчинённым боевую задачу, — тем более, что это в первую очередь нужно тебе. Поставишь эту тётю на место, найдешь общий язык с Новожиловой, познакомишься с Душаниным. Задача ясна?
-Задача ясна, — тихо ответил Андрей, — а если я не справлюсь?
-Будешь дальше тренироваться, — руки Киселева сегодня жили какой-то своей жизнью, делая замысловатые движения, вне зависимости от его речи.
-Ты ведь абсолютно ничем не рискуешь, — продолжил мужчина, — ничего серьёзного они тебе сделать не могут. Руки коротки. Так, только слегка нагадить исподтишка. И вот это ты и постарайся довести до их сведения. И неплохо было бы узнать, какой конкретно компромат на тебя у них имеется. И ты не сильно там задерживайся, у нас с тобой ещё куча мероприятий на сегодня. Все, поехали.
Среда 23 августа. Москва, улица Богдана Хмельницкого, 10 утра.
В вестибюле здания ЦК ВЛКСМ было прохладно и немноголюдно. Дежурившая у стойки рядом с входом девушка записала Андрея в регистрационный журнал и подсказала парню, как найти нужный ему кабинет. После чего снова уткнулась носом в толстый литературный журнал.
"Самая читающая нация в мире", — усмехнулся про себя Соколов, и отправился на третий этаж, где его должна была ждать аж цельный инструктор ЦК ВЛКСМ товарищ Сытина М.Н., как явствовало из таблички на ее кабинете.
-Можно? — постучался он в дверь, и, не дожидаясь ответа, зашёл.
Кабинет был небольшой, гораздо меньше, чем у той же Чернобурки. Письменный стол, за который, кроме хозяйки, вряд ли влезет больше четырех человек, портрет Ленина за спиной, двухстворчатый шкаф в углу комнаты, вот и вся обстановка. Не считая кресла, на котором монументально восседала сама товарищ инструктор, и четырех стульев, выстроившихся в ряд возле широкого окна. Монументальность же женщины проявлялось не в её габаритах, так как она была вполне себе стройняшка, а в облике. Всем своим видом дама показывала, что она представитель власти и что она не потерпит... В общем, не потерпит и всё.
-Бери стул и присаживайся к столу, — сухо сказала Сытина и сняла трубку телефона, — Зоя Игоревна, доброе утро. Тут Соколов ко мне пришел. Да, тот самый из Ленинграда. Хорошо, через двадцать минут мы Вас ждём. Я пока с ним сама побеседую.
Она положила трубку, и не мигая уставилась на Андрея. Её пристальный суровый взор должен быть смутить парня, вызвать в нем какое-то раскаяние, что ли, за свои совершённые и ещё не совершённые прегрешения. Но у Соколова это почему-то вызвало совсем другие эмоции. На его лицо непрошенным гостем пролезла слегка глумливая улыбка.
-Я сказала что-то смешное? — ещё больше нахмурились женщина.
-Да вы вообще молчите, — пожал плечами Андрей, — а читать мысли я пока не научился, простите.
-Все правильно, — кивнула Сытина, — все, как меня и предупреждали. Наглый, самоуверенный мальчишка, ни в грош не ставящий авторитеты. Широко шагаешь, Андрюша, штаны порвать не боишься?
-Я хорошо шью, — огрызнулся парень, — для меня заплатку на любые штаны поставить, плевое дело.
-Интересный у нас с тобой разговор получается, — поднялась с кресла женщина.
"А фигурка у нее очень даже ничего", — отметил про себя Соколов и снова улыбнулся.
-Вот скажи мне Андрей, — продолжила Сытина, — тебе не стыдно так себя вести? Ты что, не понимаешь, что этим ты позоришь высокое комсомольское звание?
-У меня его нет, — усмехнулся парень, — я имею в виду высокое звание. Я максимум ефрейтор, да и то не факт.
-Хорош стебаться, — не выдержала женщина, — а то моментально вылетишь из кабинета.
-Да я, в общем-то, и не напрашивался, — Соколов поднялся со стула, — это вы меня сюда вызвали. Непонятно зачем. Если ругать, то напрасно. Я, слава богу, не сирота, у меня для этого дела родители имеются. И любимые учителя. А вы тётенька, собственно кто будете? Инструктор, да? Вот и инструктируйте своих подчиненных, а я-то тут, причём?
-Да ты у меня не только из кабинета, ты у меня из комсомола мухой вылетишь! — прошипела та.
-Руки коротки, — неожиданно спокойно ответил парень, снова сел за стол и насмешливо процитировал устав, — высшим органом комсомола является собрание первичной организации. А оно меня никогда не исключит. А если это попытаетесь сделать вы, то собрание меня тут же восстановит. Так что заканчивайте с угрозами. И давайте перейдем к конструктивному диалогу.
-А что, это возможно? — чуть удивленно спросила Сытина.
-Безусловно, — качнул головой Андрей, — вряд ли Вы сюда меня бы вызвали, чтобы просто повоспитывать. Я уверен, что у Вас и других дел хватает, вместо того чтобы разбираться с мелким засранцем. И, кстати, как Ваше имя отчество, а то на табличке на кабинете только инициалы.
-Надо же, мы умеем быть вежливым, — усмехнулась женщина, — ну что же, давай попробуем начать разговор заново. Меня зовут Марина Николаевна, твое имя я знаю. Вызвали же тебя по поводу твоего вызывающего поведения на людях, причем во время загранпоездки.
-А можно чуть более конкретики? — спросил парень, — а то отвечать на непонятные обвинения довольно сложно. Тем более, что руководители нашей делегации мне никаких претензий не предъявляли.
-Можно и конкретно, — согласилась с ним Сытина, и протянула ему несколько листов бумаги, — читай, там все написано.
Андрей только успел вчитаться в текст, как дверь кабинета отворилась и в неё энергичной походкой вошла довольно высокая темноволосая женщина.
-Как проходит знакомство? — спросила она Сытину.
-С переменным успехом, — неожиданно весёлым голосом сказала та, — сейчас обвиняемый изучает свои прегрешения, изложенные по пунктам и в письменном виде.
Андрей на мгновение оторвался от текста и с изумлением посмотрел на неё.
-Ты читай, читай внимательно, — притворно ласковым голосом произнесла Марина Николаевна, — если мало будет, я ещё добавлю. У нас на тебя много чего имеется.
-Да не пугай ты парня так, — покачала головой вошедшая.
Вот только в её голосе Соколов моментально уловил абсолютно неискренние нотки.
Он быстро закончил чтение и встал из-за стола, — Соколов, Андрей Владимирович, к вашим услугам. А Вы, если я не ошибаюсь, Новожилова Зоя Игоревна. Отвечаете в ЦК ВЛКСМ за коммунистическое воспитание нас, балбесов.
-Язык у вас Андрей, что помело, — поморщилась Сытина, — вроде всё верно говоришь, но всё время с каким-то подтекстом. Когда-нибудь это тебе точно аукнется.
-Наверняка, — согласился с ней парень и обернулся к Новожиловой, — хотите, я в качестве ответа на все эти претензии, изложу свою версию событий? И про Левина в том числе?
-Ну что же, время есть, рассказывай, — согласилась та.
В течение последующих двадцати минут, Соколов красочно и в лицах расписывал дамам свои приключения в Лондоне. Лица женщин разгладились, несколько раз их пробивало на откровенный смех.
-Тебя в кинокомедиях сниматься надо, — с трудом сдерживая улыбку, сказала Новожилова, — такой талант пропадает.
-Мне про это уже говорили, — ответил Андрей и тут же продолжил, — но это моя история, а вот с Леонидом Левиным всё чуть печально не закончилось. Страна едва не потеряла талантливейшего ученого.
-Ты так в этом уверен? — спросила Зоя Игоревна.
-Завтра про это узнает весь мир, — пожал плечами парень, — вряд ли его доклад, как и мой, кстати, пройдет мимо внимания мирового научного сообщества.
-Что за доклад, где? — деловито спросила Новожилова.
-В МГУ, конечно, на международном математическом симпозиуме, который сейчас у нас проходит, — ответил Соколов и несколько растерянно посмотрел на женщин, — а вы разве не в курсе, что я именно поэтому в Москве нахожусь?
-Андрей, где мы и где математика, — рассмеялась Сытина, — нам про то, что ты сейчас в Москве и с тобой можно встретиться, Душанин рассказал. Это его отдел в первую очередь тобой интересуется.
-А вот это неправильно, — покачал головой парень, — про этот симпозиум разговоров будет много, это я вам точно говорю. Недаром на него куча иностранцев приехала. И Шелепин Александр Николаевич, тоже про него в курсе. Так что мой Вам совет, найдите вы какого-нибудь нештатного корреспондента из Комсомольской правды, пусть он оставшиеся два дня симпозиума на нем поприсутствует. Пропуск я организую. Только чтобы он хотя бы немного в математике понимал, а то очень неудобно можно получиться.
-У меня есть такой знакомый юноша, он на четвертом курсе в МВТУ учится, — ответила Марина Николаевна, — так что, если нужно, могу его подключить к этому делу.
-Я думаю, что нужно, — согласилась с ней Новожилова, — пусть съездит, посмотрит, а со статьей в Комсомолке мы ему поможем, если там действительно, что-то стоящее будет.
Тут она ненадолго задумалась, а потом внимательно посмотрела на парня, — всё это хорошо, конечно, но как мне теперь с этим твоим делом поступить прикажешь? Просто так забыть про него я не могу, мне наверняка напомнят, дело на контроле на самом верху, — она показала глазами на потолок.
