В 1095 г. Тугоркан и Боняк последний раз ходили «на греки». На этот раз они шли на Византию с претендентом на императорский престол Романом Диогеном. Половцы были наголову разбиты, а Роман Диоген схвачен и ослеплен. Вернувшись в степи, половцы сделали попытку организовать большой поход на русские княжества, но и здесь потерпели поражение, причем в бою был убит Тугоркан.
В этот период половцы находились на первой стадии кочевания. Постоянные их передвижения по степи делали половцев практически неуловимыми. В течение всего XI в. русским не удалось организовать ни одного похода в глубь степи. Однако к концу XI в. жизнь в степях несколько стабилизировалась. Можно уверенно говорить о формировании в то время нескольких рыхлых объединений — орд, владевших определенными территориями, разделенными внутри на более или менее устойчивые кочевья с определенными стойбищами и путями перекочевок. Во главе одного из них — Приднепровского стояли Боняк и Тугоркан. Ордами на Нижнем Днепре, в так называемом Лукоморье, правил Урусоба, а в Подонье утвердился у власти род Шарукана.
По-видимому, к началу XII в. особой опасности объединение Боняка и Тугоркана для Руси уже не представляло. Именно поэтому русские нанесли первый удар половцам, кочевавшим в низовьях Днепра. Случилось это в апреле 1103 г. Очевидно, половцы подкочевали весной к берегу моря для проведения весенней путины. Орды были ослаблены и малоподвижны после тяжелой зимы: скот только начал выгуливаться и плодиться. Все это прекрасно учитывали организаторы русского похода Владимир и его союзники. Опасность положения видел старый и опытный хан Урусоба. На съезде аристократов, состоявшемся сразу же как половцы узнали о продвижении русских войск в степь, он говорил: «просим мира в Руси, яко крепко ся имуть бити с нами», а «уныние» — молодые аристократы, привыкшие к легким победам и грабежам сел на русском пограничье, отвечали ему: «аще ся ти боиши Руси, но мы ся не боим…». После полного уничтожения передового отряда под руководством хана Алтунопы половцы всеми силами двинулись на русских и были впервые на собственной земле разгромлены.
Все остальные походы русских князей, зафиксированные летописью, были направлены на наиболее экономически развитый район Половецкой земли — бассейн Северского Донца. В декабре 1109 г. там было взято воеводой Владимира Мономаха 1000 веж, в марте 1111 г. — огромный полон и два половецких города — Шарукань и Сугров. В 1116 г. два молодых русских княжича снова взяли оба эти города и еще один — Балин. Походы Владимира Мономаха заставили половцев откочевать на восток: «за Дон, за Волгу, за Яик» и на юг — в Прикавказские степи. Много разбитых, разрозненных орд ушло на запад — в Болгарию, Венгрию, Византию. Там они получили пограничные степные участки земли и на правах вассалов активно участвовали в войнах и внутриполитических смутах этих стран.
В восточноевропейских степях появились отдельные группы половцев, называемые в русской летописи «дикими», т.е., видимо, оторванными от старых, хорошо известных на Руси орд. Эти половцы также охотно шли на любые совместные с Русью походы, их главари роднились с русскими князьями, отдавая за них своих дочерей. Обыкновенно их услугами пользовались князья Черниговского княжества. Впрочем, и князь Владимиро-Суздальской земли Юрий Долгорукий имел в степи родственнников, к которым обращался в случае необходимости за помощью.
Большая группа половцев, откочевавшая в Предкавказье, заключила военный союз и фактически стала в вассальные отношения с Грузией. Хан Атрак — глава этой орды (Отрок русских летописей) жил при дворе грузинского царя Давида и выдал за него свою дочь Гурандухт.
Оставшиеся в днепровских и донских степях половцы в первой половине XII в. были разделены на отдельные более или менее крупные орды. Названия некоторых из них сохранились в русской летописи: Токсобичи, Терьтробичи, Бурчевичи и др. Эти группировки были настолько устойчивыми, что остались в степях и после татаро-монгольского разгрома. Однако несмотря на крепость внутренних связей, ни одна из орд не могла противостоять русским полкам. Только в 50-х годах XII в. половцы отважились на два небольших набега на русское пограничье, закончившиеся неудачей для них: захваченный полон был отобран и сами они с трудом ушли в степь от преследования русских дружинников. В течение всей первой половины XII в. половцы грабили русские земли только в составе войск того или иного русского князя.
В 1125 г. умер Владимир Мономах, и в донские степи из Грузии осмелился вернуться хан Атрак. Его сын Кончак, появившийся на исторической арене в начале 70-х годов XII в., стал ханом-объединителем половцев и в то же время ярым врагом Руси. В это десятилетие определились вновь возникшие в степях крупные объединения орд: Приднепровское, где главенствующее положение занимала орда Бурчевичей, Лукоморское, возглавленное ордой хана Кобяка, а позже (в конце XII в.) — объединения Тоглия, Крымское, Предкавказское и самое большое — Донское, возглавленное Кончаком. Это последнее объединение в конце XII в. сильно расширилось за счет присоединения к нему приднепровцев. Хан Кончак постоянно воевал с русскими князьями, грабил русское пограничье и окрестности великокняжеских городов — Чернигова, Переяславля и Киева. Особенно усилился он после знаменитой победы над новгород-северским князем Игорем Святославичем (1185 г.). Его сын и наследник Юрий Кончакович в начале XIII в. назван русским летописцем «больший всех половцев».
Половцы этого периода повсеместно перешли ко второй стадии кочевания — с постоянными зимниками и летниками. По своему составу эти союзы орд, несомненно, были полиэтничны, как и любые другие кочевнические сообщества такого типа. Помимо самих половцев — кипчаков, в союзы входили остатки самых разных народов, обитавших на данной территории до прихода сюда кипчаков. Это были аланы и болгары, печенеги и торки, полностью подчинившиеся кипчакам. Характерно, что кипчаки, имевшие, видимо, ярко выраженный южносибирский антропологический тип, очень быстро утратили его, растворившись в южнорусских степях в инородной массе.
Кипчаки были только организующей политической основой новой общности. Они дали ей этническое имя, которое не было связано с первоначальным названием пришедших сюда в первой половине XI в. орд. Новое объединение получило тюркское название «куманы» (команы) или переведенное на славянский язык — «половцы», что означало «светло-желтые».
В степях получение нового имени для нового объединения — не редкость. Так, акациры начали называться хазарами — кочевниками. Вошедшие в каганат народы отнюдь не теряли своих собственных наименований (болгары, савиры, аланы и пр.). Так случилось и с половецкой общностью — включенные в нее печенеги и торки кочевали по половецкой земле отдельными равноправными ордами, помнящими свое происхождение и даже сохраняющими кое-какие обычаи. Аланы на Северском Донце тоже отделялись от половцев и, судя по летописи, у них была даже своя религия — христианство. Тем не менее территория, занятая ими, называлась Половецкой землей, а восточные авторы, хорошо знавшие кипчаков и факт их ухода на запад, именовали всю европейскую степь «Дешт-и-Кипчак» (Половецкая степь).
Часть оставшихся в половецких степях печенегов и торков, пытаясь сохранить этническое лицо, откочевала к самым границам Руси — на реку Рось и пошла на службу к киевским князьям, образовав прекрасный военный заслон от половцев. Первой обязанностью кочевых вассалов была борьба с половцами. Вторая обязанность заключалась в предоставлении киевским великим князьям вспомогательной силы для борьбы с центробежным стремлением русских князей. Помимо печенегов и торков, в качестве вассалов Руси в летописях упоминаются берендеи (видимо, крупная торческая орда).
К середине XII в. все эти вассальные орды объединились в единый союз Черных Клобуков. Интересно, что новый союз взял имя не самой влиятельной орды, а совершенно новое наименование — каракалпаки (по-русски — Черные Клобуки). При этом каждая из входящих в союз орд имела и собственное название. Так, в летописи под 1169 г. говорится: «берендичи вси и торци, и печенези, и вьсь Черный Клобук». К концу XII в. в Поросье сложилась вполне определенная этническая и политическая общность Черных Клобуков. Они оседали и в русских крепостях, тянувшихся по Роси, и основывали собственные города. Самым крупным был город Торческ — своеобразная столица Поросья. Внешне Торческ мало отличался от обычного становища, но был, видимо, укреплен. Собственные городки были у каждой орды. Так, в записи под 1177 г. упомянуто «6 городов берендич», взятых и разрушенных половцами.
Ханы Черных Клобуков были вассалами великого киевского князя. В русской летописи, как правило, их имена не сохранились. Исключение составляют Бастий и торческий хан Кунтувдей. Последний в конце XII в. начал воевать против киевского князя, уйдя в степь к лукоморским половцам. Оттуда вместе с ханом Тоглием он организовал несколько набегов на своих соплеменников в Поросье. Киевскому князю в конце концов удалось утихомирить взбунтовавшегося вассала, который был, по мнению летописца, «муж дерз и надобен Руси». В знак мира князь дал Кунтувдею город на Роси — Дверен, т.е. вассальный надел земли. Таким образом, феодальные отношения у Черных Клобуков были уже вполне сложившимися, с устоявшейся иерархией от верховного сюзерена, жалующего наделы, до его непосредственных вассалов — ханов, вассалов этих ханов — «добрых мужей» — глав крупных аристократических семей и, наконец, простых конных воинов.
АЛАНИЯ И ВОЛЖСКАЯ БУЛГАРИЯ
Примерами полного оседания на землю кочевого и полукочевого населения являются два сравнительно небольших этноса, занимающих окраины степного мира. Это аланы, обитавшие в предгорьях Кавказа, и волжские булгары, занявшие в IX в. лесостепные просторы Волго-Камья.
Значение Алании как самостоятельной политической группировки начинает расти в X в. по мере ослабления Хазарского каганата, в который аланы входили в VII—IX вв. Разгром северных областей Хазарского каганата в конце IX в. печенегами почти уравнял силы каганата и Алании. В середине X в. Константин Багрянородный писал, что аланы могут грабить хазар и причинять им «великий ущерб и бедствия». Только что ощутившие свободу и силу аланы, естественно, отрицательно относились к своим недавним сюзеренам и все свои политические симпатии и упования обратили на Византийскую империю, прельстившись дарами и дружбой «царя Ромейского».
Араб Масуди (X в.) писал, что «аланский царь выступает (в походах) с 30 тыс. всадников. Он могуществен, мужествен, очень силен и ведет твердую политику среди царей». Укреплял он свое влияние не только силой оружия, но и союзами, в том числе брачными. Масуди писал, что аланский царь женился на сестре царя Серира (небольшого кавказского владения) и отдал свою сестру замуж за этого царя. Оба владетеля активно действовали против хазар.
Византия высоко ценила союз с Аланией, поддерживая его дарами и почестями аланскому царю, а также насаждением среди алан своей религии. Христианские миссионеры проникали в Аланию еще во времена хазарского господства, но, по-видимому, каганат препятствовал их деятельности в своих владениях. Освободившись, аланы, особенно аристократия, начали в X в. принимать христианскую религию.
В первой половине X в. хазары еще старались воспрепятствовать сближению Алании с Византией, опираясь на часть алан, принявших, как и хазары, иудаизм. В начале X в., когда Византия организовала совместный поход печенегов, гузов и лесостепных алан (асов) против каганата, Алания не примкнула к этой коалиции, а поддержала хазар, отстоявших благодаря этому часть своих обширных земель.
Позже, по сведениям кагана Иосифа, царь алан попытался освободиться от хазар, но каган с помощью гузов победил его, взял в плен и заставил отдать дочь замуж за своего сына — будущего кагана Иосифа. Ясно, что аланский правитель, отдавший дочь за иудея, не был христианином или просто под давлением кагана изменил религию, как не раз делали степные властители в аналогичных обстоятельствах. Объясняется это тем, что у степняков языческие представления о душе, о загробном мире, о десятках различных «богов», окружающих человека, культ предков и культ вождей по-прежнему господствовали и там, где властитель страны принимал христианство, иудаизм или мусульманство. То же было и с аланами. По существу они остались язычниками. Только в XI в. в городах аланы начали возводить храмы, покойников погребали уже по христианскому обряду.
Несмотря на поражение и связанные с ним сближение с Хазарией и временный отход от христианства, Алания не порвала отношений с Византийской империей, которая по-прежнему руководила ее внешней политикой. Так, вскоре Византии удалось направить алан против армянских еретиков-монофизитов, а в 40-е годы X в. аланы вместе с руссами разгромили город Бердаа в Азербайджане. Этот совместный поход, вероятно, был инспирирован Византией, стремившейся ослабить влияние мусульман в Закавказье.
Во второй половине X в. каган Иосиф в письме к испанскому вельможе сообщал, что «царство алан было сильнее и крепче всех народов, которые жили вокруг нас». В то время, видимо, оно было сильнее и самих хазар, разбитых Святославом Игоревичем в 965 г. Этот поход Святослава сыграл для алан некоторую положительную роль, поскольку освободил их окончательно от грозного соседа.
По мере христианизации Алании императоры все более приближали аланских правителей к своему двору, давая им довольно высокие придворные звания, одаривая богатыми подарками и даже вступая с ними в династические браки. Брачные связи заключались в XI в. также между властителями Алании и Грузии.
Стремление Византии и соседей христианизировать Аланию, привязать ее союзами и дарами говорит о том, что эта небольшая страна играла заметную роль среди христианских государств того времени. Уже в первой половине XI в. царь алан Дургулель был вассалом Византии. Неоднократно по желанию императора он ходил в походы на Армению и Арран (Азербайджан). Во второй половине XI в. и особенно в XII в. (при императоре Алексее Комнине) связи еще более окрепли. Аланы во главе со своими царями или крупными аристократами принимали участие в военных действиях Византии против сельджуков и крестоносцев, участвовали во внутренних заговорах, причем не всегда на стороне императора.
В начале XII в. у северных границ Алании появились половцы. Чтобы пройти в Грузию, они с помощью заинтересованного в этом грузинского царя Давида Строителя заключили мир с аланами и обменялись заложниками. Оставшиеся в предкавказских степях половецкие орды оттеснили алан с удобных для земледелия и выпаса стад степных земель. Аланы еще активнее начали заселять горные склоны и ущелья. Основой их экономики оставалось отгонное скотоводство на альпийских лугах. В пригодных для пашен местах они занимались и земледелием, особенно садоводством. Как уже говорилось, большую роль в экономике играли добыча и откупы, привозимые из походов. Один из основных перевалов — Дарьяльский — находился во власти алан, и они брали пошлины с проходивших караванов.
