В 1548 г. в Венецию из Флоренции перебрался Антон Франческо Дони (1513—1574), злой насмешник и зоркий бытописатель, гордившийся тем, что писал для простого народа. Острым сатириком, бичевавшим суеверия, схоластику, ханжество и «святую ослиность» христиан, был и Джордано Бруно (1548—1600), автор стихов на латинском и итальянском языках, комедии «Подсвечник», трактата «Изгнание торжествующего зверя» и др.
Из самой гущи народа происходил Бенвенуто Челлини (1500—1571). В жанре литературной автобиографии его «Жизнеописание» занимает особое место. Ювелир и скульптор, изваявший знаменитого «Персея», был простым ремесленником. В книге, написанной простонародным, самобытным, образным языком, ведется рассказ о его беспокойной, полной превратностей жизни. Доблесть для Челлини — способность созидать, успехам он обязан собственным талантам и труду, гимн которому он поет. В книге проступает яркая индивидуальность и буйный характер Челлини, истинного сына своей эпохи. Не менее интересно сочинение «О моей жизни», принадлежащее Джироламо Кардано, ученому-математику и эрудиту.
Демократически настроенные писатели высмеивали ученую латинскую литературу. Ее пародировали на искусственном, так называемом макароническом языке — смеси латыни с итальянскими диалектами. Мантуанец Теофило Фоленго (1491—1544), известный под псевдонимом Мерлин Кок-каи, на этом языке создал «Макаронию», состоящую из трех поэм. Наилучшая из них — «Бальдус» — острая сатира на рыцарство, монахов и пап. Явно пародируя Ариосто, Фоленго смешивал реальное и фантастичное, нагнетал комические ситуации, развенчивая прежние идеалы. Фоленго оказал влияние на Рабле и Сервантеса.
Многообразие стилей и форм творчества—признак богатства итальянской литературы, но также и противоборства идейных течений, в которых отразились настроения различных слоев общества. Даже проблемы лингвистики и филологии приобретали порой острое социальное и политическое звучание.
В XVI в. разгорелась бурная полемика о языке. Спор, начатый веком раньше, шел о равноправии итальянского языка с латынью. В литературе с новой силой восхвалялись достоинства живой разговорной речи, раздавался призыв глубже познавать реальность. Не отрицая необходимости изучения латинского, древнегреческого и древнееврейского, писатели XVI в. возвышали вольгаре, доказывая его богатство, красоту, включая в число важных наук. Дискуссия о вольгаре и латыни полностью не завершилась, и латынь отнюдь не вышла из употребления, но большинство литераторов отныне писали по-итальянски. Развернулось движение за совершенствование вольгаре и создание единого литературного языка, в чем проявилось возросшее чувство национального самосознания, тяга к объединению страны, объятой пламенем войн и междоусобиц. Большой вклад в развитие теории и стиля итальянского языка внес Пьетро Бембо в диалогах «Рассуждение о прозе народного языка». Секретарь папы Льва X, в конце жизни кардинал, Бембо был человеком многогранных интересов. Основой единого итальянского языка он считал старое флорентийское наречие, на котором писали Петрарка и Боккаччо, и призывал к очищению его от последующих наслоений, что не учитывало, впрочем, естественных изменений, происходивших в языке, и приводило к его архаизации. И тем не менее выступление Бембо имело широкий отклик, сыграв положительную роль не только в совершенствовании лингвистики и филологии, но и во всем культурном развитии Италии.
Теоретические вопросы филологии интересовали и Макиавелли, написавшего в похвалу тосканского наречия «Диалог о языке» (опубликован лишь в XVIII в.). В отличие от Бембо Макиавелли восхвалял не омертвевший тосканский диалект XIV в., а живую речь флорентийцев своего времени, обосновывая тезис о неизбежности языковых перемен, возникающих с течением времени. Развитию литературного языка Макиавелли способствовал всем своим творчеством: его произведения относятся к лучшим образцам итальянской прозы.
Приверженцы «тосканской» теории имели немало оппонентов. «Антитосканизм» находил сочувствие у Анджело Беолько по прозвищу Рудзанте (1502—1542), сочинявшего на падуанском диалекте комедии из жизни крестьян, проникнутые народным юмором. Сын рыбака Андреа Кальмо (1510—1571) на венецианском наречии писал пьесы, пасторали, эклоги, близкие творчеству простолюдинов. Существовала литература на сиенском, неаполитанском и других диалектах.
Споры о языке и филологические исследования имели важное значение для формирования нового мировоззрения. Знание классических языков позволяло правильно понять старинные тексты. В эпоху Возрождения, и особенно во второй половине XV—XVI вв., был открыт мир древних греков, переосмыслено учение Аристотеля, очищенное от искажений арабских, латинских и других комментаторов. Лингвистические занятия дисциплинировали мысль, способствовали созданию ясной манеры изложения не только на латыни, но и на родном языке. Важную роль играла переводческая деятельность гуманистов. Полемика о языке — своеобразный отзвук социальных противоречий, кипевших в стране, и попытка преодоления вековых центробежных тенденций.
Усилению объединительных настроений, демократизации гуманистической мысли способствовало книгопечатание. Изобретение Гутенберга восторженно приветствовали передовые мыслители Италии. За первым печатным станком, установленным в предместье Рима (1455 г.), последовали новые: в самом Риме, Венеции, Милане, Вероне, Флоренции, Неаполе, других городах. Роль печатников в духовном развитии страны в эпоху Возрождения была огромной. Среди них в начале XVI в. выделялся Атьд Мануций Старший — выдающийся организатор книжного дела и ученый огромной эрудиции. Альд поддерживал связь с прославленными гуманистами, в числе его друзей был Эразм Роттердамский. Создав первую в Венеции «Новую академию» для изучения и сверки древних текстов, Альд помог более глубокому ознакомлению европейцев с античным наследием. Среди книг, вышедших из его типографии («альдин»), немало первых изданий греческих и латинских классиков, отличавшихся красотой оформления. Для Альда работали выдающиеся художники — ювелиры, граверы, резчики букв.
В XVI в. Венеция стала крупнейшим центром типографского дела и книжной торговли всей Европы, в ней насчитывалось до 113 печатен и обитало более половины всех итальянских издателей и книготорговцев. Вокруг типографий и книжных лавок группировались ученые-гуманисты, многоликая толпа писателей-публицистов, корректоров, оформителей книг. Литераторы этого круга издавали доступные народу книги и брошюры, способствуя широкому распространению возрожденческой культуры. Далеко продвинулось библиотечное и музейное дело (крупным собранием книг и рукописей владела библиотека Сан Марко в Венеции, основанная в 1468 г.). Начались описание и классификация книг, способствовавшие развитию библиографии.
С началом Контрреформации картина резко изменилась: церковь взяла книгопечатание под свой контроль. Индексы запрещенных книг, жестокая цензура, многочисленные ограничения нанесли книжному делу Италии ощутимый урон.
Стремление преодолеть внутренние противоречия, концентрировать силы в борьбе против схоластики и догматического восприятия мира вело к созданию эрудитских собраний, кружков и академий уже в XV в.
XVI в. отмечен особым интересом к академиям. Эти объединения оставили заметный след в истории итальянской культуры. Весьма далекие от нынешних академий, лишь в конце XVI—XVII в. они стали обретать характер истинно научных обществ, специализировались’академии художников, литераторов, академии ученых естественных наук. Им давались символические, часто шутливые названия. Наиболее известны академия «Гневных» в Риме, «Темных» в Лукке, «Проснувшихся» в Неаполе, «Рыцарей» в Палермо, «Мокрых» во Флоренции. Последняя, преобразованная в академию «делла Круска» («заботящаяся о чистоте языка»), выпустила первый большой «Словарь итальянского языка» (1612 г.). Знаменитая академия «Линчеи» («рысьеглазых»), основанная в 1603 г., стала национальной академией Италии, существующей и поныне. Так, формирование новой культуры совершалось нетрадиционными путями, в обход школ и университетов, где в значительной мере сохранялись старые традиции. Но передовые идеи проникали и в итальянские университеты. Отсутствие в них теологических факультетов (существовали лишь кафедры богословия), приоритет медицинских и юридических факультетов, относительная независимость их от церковных властей облегчали возможность более свободного исследования природы и человека. Значение университетов велико и в языковой подготовке гуманистов. В XVI в. крупным центром философской мысли и медицины стал Падуанский университет. В нем работали Везалий и его ученики, изучавшие, несмотря на церковные запреты, строение человеческого тела. Здесь читал лекции Пьетро Помпонацци, отрицавший бессмертие человеческой души; позднее преподавал Галилей. Тут царил дух скепсиса и рационализма, из стен университета вышло немало вольнодумцев и «ересиархов», развивавших смелые антикатолические суждения.
Нигде так отчетливо не проявлялись противоречия, раздиравшие итальянское общество XVI — первой половины XVII в., как в социальной мысли. Грандиозный культурный переворот, совершившийся в эпоху Возрождения, сказался и на развитии политической теории. Огромное влияние на ее развитие оказал Никколо Макиавелли (1469—1527), один из титанов Возрождения. Его «Рассуждения о первой декаде Тита Ливия», «Государь», «Жизнь Каструччо Кастракани», «О военном искусстве», «История Флоренции» проникнуты чувством патриотизма и раздумьями о судьбах Италии. Это теоретические исследования, цель которых — выявить возможность создания на полуострове сильного государства, способного отразить натиск чужеземцев. Гуманистическая идея общего блага поставлена писателем на службу прогрессивных сил итальянского общества — зарождавшейся буржуазии и части пополанства, пытавшихся воздвигнуть преграду на пути начавшейся феодальной реакции. В понимании Макиавелли эта идея приобретала, однако, своеобразный оттенок, выливаясь в учение о «государственном интересе», что вело к абсолютизации института государства. Макиавелли был решительным врагом аристократии, мелкодержавных князей, католической церкви и папства. В их эгоистической политике он усматривал главные причины слабости страны. Особо резкими были его нападки на церковь. Придавая большое значение религии в нравственном воспитании людей, Макиавелли отмечал, Ито сама она — порождение человеческого ума и создана в интересах государства. Он освобождал политику из-под власти христианской морали, подчинял религию политике.
Макиавелли считал, что Италия нуждается в сильной власти. Созданный им образ всемогущего государя, один из самых ярких в эпоху Возрождения, вызвал бесчисленные споры, ибо сочетал в себе идеальные черты (служение отечеству, долгу, всеобщему благу, духовная мощь) с реальными чертами кондотьера и тирана. К великой цели — учреждению прочного государства— правитель, по Макиавелли, идет, избирая предпочтительно «человеческий путь», путь добродетели. Но в случае необходимости, ради общего блага, он может пренебречь законами нравственности, свернуть на «звериную тропу», быть жестоким, хитрым и коварным. Этот образ не выдуман Макиавелли, он списан с натуры. Макиавелли обвиняли в безнравственности и беспринципности — так называемом макиавеллизме. Но между Макиавелли и макиавеллизмом нет знака равенства. Макиавелли был решительным противником деспотизма, его государь действует только в интересах общества, опираясь на народ, под которым понимались средние слои — пополаны.
Произведения Макиавелли оказали огромное влияние на развитие социально-политической мысли не только в XVI в., но и в последующие века. Они вызвали гнев и раздражение феодальных кругов и церкви, были внесены в Индекс запрещенных книг и подлежали уничтожению. Тем не менее идеи Макиавелли использовались его оппонентами, идеологами Контрреформации, в частности в популярном трактате Джованни Ботеро «О государственной необходимости» (1589 г.).
Значителен вклад в политическую науку Франческо Гвиччардини (1483—1540), представителя новой аристократии Флоренции. Противник и единоличной диктатуры, и демократии, он был поклонником олигархической Венеции. Этому мыслителю, обладавшему острым чувством реальности, чужда надежда на полное объединение Италии. Обеспокоенный вторжением иноземцев, он ратовал за создание конфедерации итальянских государств. Изощренный в политике, Гвиччардини тонко вскрывал тайные ее пружины; его «История Италии» отражает понимание многих общественных явлений. Как и Макиавелли, он был противником католической церкви и папства.
Интересы Венецианского государства защищали Марино Санудо, Гас-паро Контарини — автор труда «О республике и магистратах Венеции», Паоло Парута, написавший «Венецианскую историю», «Политические рассуждения», «О совершенстве политической жизни». Как историк Парута по духу близок к Гвиччардини, но выступал против Макиавелли, поскольку тот развенчивал миф о процветании Венеции.
Влияние Макиавелли сказалось и на развитии гуманистической историографии. Был нанесен ощутимый удар по объяснению исторических событий вмешательством Божьего промысла, утверждалось представление о том, что историю творят люди. Были открыты некоторые общие закономерности исторического развития: существование непрерывной борьбы между противоположными общественными группировками и партиями, наличие антагонизмов между бедными и богатыми; важная роль имущественных отношений. Постепенно входило в употребление трехчленное деление истории на древнюю, среднюю и новую. Летописный метод повествования отступал на задний план, главным становилось установление причинно-следственной связи событий, усилилась тенденция к обобщениям.
В XVI в. возникли новые отрасли знаний и прикладные науки — нумизматика, археология, совершенствовались топонимика, архивное дело. Тогда же получил распространение исторический взгляд на развитие искусства. Появились «Жизнеописания художников», написанные Дж. Джелли (Чимабуе, Джотто, Донателло, Гиберти, Брунелески). Наибольшей славой пользовалась книга Джорджо Вазари (1511—1574) «Жизнеописания знаменитейших живописцев, ваятелей и зодчих», содержащая 161 биографию. Вазари, сам выдающийся художник, этой книгой оказал заметное влияние на дальнейшее развитие искусствознания. Историю искусства Вазари разделил на три периода: античность, средневековье и Возрождение, а Возрождение, в свою очередь, на раннее, среднее и Высокое.
XVI век был временем дальнейшего развития гуманистической педагогики, ее достижения переняли эрудиты XVII в. В «Городе Солнца» Кампанелла (1568—1639) создал яркую картину всестороннего умственного, физического и трудового воспитания. Крепостные стены его воображаемого города были расписаны картинами и превращены в наглядные пособия. По ним дети под руководством воспитателей познавали основы наук. Тема воспитания перекликалась с мотивами самовоспитания. Некоторые авторы XVI в. понимали, что для совершенства человека недостаточно только педагогического мастерства, необходимо коренное изменение условий жизни; они создавали неосуществимые проекты социального переустройства, мечтали о «наилучших» государствах. Политическая теория и педагогика соприкоснулись с социальной утопией.
