Но любые правила имеют свои исключения! И сейчас я могу с абсолютной уверенностью заявить — человек, который ни разу в жизни не пробовал сваренные в молоке крылья молодого рекхтара, зря прожил свою жизнь! Да, да, господа гурманы, именно что зря. Я много чего в жизни ел — и французские лягушачьи лапки, и саранчу по-китайски, и даже собачатину пробовал! Меня разными суши не удивишь, я и черепашье мясо ел, и настоящие индийские сладости — но ни одно из этих блюд и в подметки не годится крылышкам молодого рекхтара! Тут даже спорить не о чем. Возражения, типа некорректно сравнивать мясное блюдо со сладким, тоже не принимаются! Почему? Да потому что! Человеку, который хоть раз в жизни пробовал нежные крылышки летающей рептилии, и доказывать ничего не надо, а те, кто не пробовали, все равно ничего не поймут! Как можно описать слепому радугу? Да никак! Так словами и не опишешь все то блаженство, что ты получаешь от нежных, только-только сваренных крылышек рекхтара! Бесподобное чувство, в самом прямом смысле этого слова — подобного этому вкусу я не встречал! Если у кого-то сразу же возникли ассоциации со змеиным мясом, оно тоже нежное, или, не дай бог, с куриным — разочарую. Ничего общего. Крылья рекхтара столь же далеки по вкусу от куриных, как шоколад от ветчины!
Но тут не все так просто! Как мне объяснили, если просто сварить рекхтара — ничего толкового не выйдет. Ну будет мясо, обычное мясо, ни о каком блаженстве и речи не идет. Тут важно все! Любая мелочь может стать решающей. Так, например, рекхтару должно быть не меньше двух лет, но и не больше трех — в идеальном случае ему должно быть два года и три с половиной месяца. Годится, естественно, только мясо самок — а их среди общей популяции почти в три раза меньше, чем самцов — так эволюция сложилась. Далее, в момент умерщвления рекхтар не должен испытывать никаких страданий, желательно его резать во сне — иначе там что-то такое выделяется, что мясо сразу же мало того, что несъедобным, а и вообще отравленным становиться. Со всей тушки подходит для приготовления лишь крошечный кусочек — небольшой жировой нарост между второй и третьей перепонкой крыла, все остальное мясо можно сразу на корм скоту отдавать, для человека толку от него никакого. Далее, мясо должно длительное время мариноваться — не менее недели, причем с особыми специями, которые придадут ему специфический аромат. Но это все еще цветочки! Ягодки впереди.
Самый сложный этап — сама варка. Варить, как я уже говорил, крылья рекхтара надо в молоке, но не в любом, а в специальном — оно не должно быть ни слишком жирным, ни слишком постным, ни, не дай бог, хоть немного перекисшим, но и свежее, парное, не подходит. Как готовить такое молоко — особая история, я уже и не спрашивал. Маринованные крылья обмачиваются в молоке, затем, пока молоко прогревается, заворачиваются в особые листья, обматываются, кладутся в пустые стебли растений, напоминающих наш, земной, бамбук. Когда температура молока дойдет до примерно пятидесяти градусов — это я местные единицы на более привычные перевел — вся эта структура, мясо, обернутое в листья, вложенное в бамбук, опускается в молоко. Плавно то повышая, то понижая температуру, ни в коем случае не доводя молоко до кипения, мясо вариться около трех с половиной часов по специальной программе, после чего его надо резко достать и остудить в ледяной воде! И лишь потом можно доставать то, что получилось, из бамбука, разворачивать листья и подавать мясо на стол!
Причем есть его надо немедленно — уже через час оно начинает терять свой вкус, грубеть, покрываться пленкой жира, а через три часа вообще становиться несъедобным! Такой вот сложный рецепт — но оно того стоит! Честно признаюсь — я совершенно не жалею, что нам пришлось выложить за один обед половину нашего золотого запаса. Деньги на то и нужны, чтоб их тратить, и если можно пожить красиво, получить от жизни удовольствие, то и жалеть их не надо! Они как пришли, так и уйдут — а вкус молочного рекхтара со мной уже на всю жизнь останется! Тем более, как мне потом рассказали, рецепт этот относится к категории сов. секретно. Лишь несколько поваров во всем мире им владеют — и открывать его широкой публике не спешат. А то, что мне рассказали... Ну, это все равно, что рассказывать принцип работы машины — там есть двигатель на бензине, он крутит колеса, а рулем их можно поворачивать! Вроде и понятно, а никогда по такому описанию машину не сделаешь.
Если подытожить все сказанное, то можно уверенно заявить — абсолютного оружия может и не существовать, но абсолютно вкусная еда однозначно существует! Название ей — рекхтара'мелло'вин, рецепт — см. выше. Если бы надо было подписать такое заявление, то я бы сделал это без раздумий. И все мои спутники это тоже подтвердили бы — куда там лесной медузе с привкусом клубники!
* * *
К середине осени, памятуя, как мы в прошлый раз зимой из Чаэского Королевства в Дальнюю Страну добирались, мы решили не ждать снега и морозов, и перебраться, пока еще тепло, на запад.
Преодолев без особых проблем отделяющие земли вампиров от остального мира леса, мы вновь оказались в землях, населенных исключительно людьми.
* * *
Разительная разница. Для нашей четверки гостей из будущего, да и для Сташи тоже, жизнь в Чаэском Королевстве была знакомой. Но для Била это был культурный шок. Мальчишка, никогда прежде не бывавший за пределами своей родной страны, не мог понять, что в грязных, покошенных временем и непогодой хибарах могли жить люди, что по дорогам можно было безопасно передвигаться только днем, что лежащий в придорожной канаве труп какого-то бедолаги не вызывал ни у кого интереса. Стандартные будни дальней околицы бедного королевства, а Чаэскому Королевству еще только предстояло стать одним из мировых лидеров, пугали Била. И будущий великий воин и авантюрист, ценитель вина, золота и женщин, хоть и пытался скрыть свою дрожь при виде раскачивающихся на ветвях повешенных, у него это плохо выходило.
Мне лично его понять тяжело. Я видел много разрухи и грязи в своем мире, в других мирах, и единственный вывод, который я для себя сделал — никогда не надо лезть в чужой монастырь со своим уставом. Тут такие порядки, там такие. Тут Курилы и Сахалин, там Токио и Йокогама. Вроде бы и рядом, а ничего общего. И ничего не изменишь — надо лишь привыкнуть, принять как данность. В Дальней Стране каждую трактирную драку расследовала вампирская полиция, в Чаэском Королевстве пьяная поножовщина в тавернах была обычным делом. Крыльями рекхтара тут никто не угощал, похлебка из чего-то там псевдосъедобного, якобы мясо, а на деле нечто жидкое — вот тебе и обед с ужином.
Конец достаточно продолжительного мирного периода нашего путешествия настал неожиданно.
* * *
— Люди добрые! Мы сами люди не местные, из краев мы дальних, прошли пути тяжелые, дома наши в пламени сгорели, дети наши от голода помирают. Помогите, если может кто, монетой мелкой или куском хлеба! Да благословят все боги, былые и будущие, да будете вы жить в достатке и благодати отныне и вовеки веков. Благодарствую, молодой человек, премного благодарен, прекрасная леди. Юноша, моя к вам благодарность не знает предела!
— Бесс, — Лерка дергает своего возлюбленного за рукав, — пригласи их за наш столик!
Некромант кивнул. Действительно — почему бы и нет? Не далее как вчера я убедил одного ростовщика, что он всю свою жизнь жил неправедно. И единственный шанс спасти бессмертную душу — подарить ангелу небесному в лице прекрасной незнакомки, который вот-вот снизойдет к нему с небес на землю, определенную, немалую, часть его имущества. Так что стоило Лерке подойти к его лавке, как она была засыпана золотом, серебром, драгоценными камнями и прочим не менее ценным имуществом. И теперь мы шикарно устроились в лучшем постоялом дворе, что встретился нам за последнее время, заняли лучший столик, заказали лучшие блюда и получали от жизни все удовольствия. Ну так почему бы и не совершить действительно благородный поступок, раз уж Лерка ангелом назвалась, и не накормить бедняг?
Что они именно бедняги, а не цыгане, у которых за городом особняк, а дети их три раза в день черной икрой питаются, я не сомневался. Тут пока еще такие способы заработка не приняты. Не выработана, так сказать, профессиональная этика профсоюза нищих и юродивых, и если кто называет себя погорельцем — то так оно, скорее всего, и есть. Потому что если люди потом узнают, что их надули и объегорили, и что нажитыми потом, кровью и тяжким трудом медными монетами они делились с обманщиками и плутами... Не позавидую я этим плутам — без суда и следствия им народное линчевание устроят.
Тем временем Бесс уже вернулся, и за собой он привел "людей не местных" — мужчину и женщину, возраст неопределенный, вид неопрятный, но чистый и умытый. Судя по остаткам тряпья, некогда они были людьми если не богатыми, то состоятельными, и подались нищенствовать не от хорошей жизни и не корысти ради.
— Благодарствую, добрые люди!, — поклонился нам мужчина столь элегантно, что я его мысленно барином прозвал. Почему барином? Не знаю, сработали ассоциации так, — Ваше предложение разделить за одним столом с вами пищу спасение для нас. Мы с супругой моей долгое время уже...
— Да ладно тебе! — остановил я поток его благодарностей, — Садитесь, вам что заказать? А то мы уже почти все съели, вам, наверно, не хватит...
— Что вы, что вы! — барин аж отшатнулся, — Не стоит! Ваша щедрость не знает границ, но мы не готовы принять столь ценный дар...
— Нормальный обед, это ценный дар? — удивился я, — Да ладно вам! Мы, можно сказать, отмечаем успешную... пусть будет сделку. Так что садитесь и делайте заказ! И ни в чем себе не отказывайте, — проявил я неслыханную щедрость.
А почему бы, собственно говоря, и нет? На сытый желудок, в теплом зале таверны, когда за окнами уже скоро первые морозы ударят — самое время проявить русскую широту души. Барин со своей безмолвной женой еще попытался немного поотказываться, но мы все дружно его уломали! Сели они, взяли меню, и как начали заказывать... Я даже не поверил сначала, что они все это съедят — съели! Видать, действительно им нелегко пришлось. Я даже не стал говорить, что после длительной голодовки особо сытная еда вредна. Ничего, даже если вся еда из них ночью выйдет — утром еще раз покормим.
— Кто же вас довел до такой жизни, бедные? — наконец не выдержала, и задала долго мучивший ее вопрос Лерка, проявив тем самым свое женское человеколюбие.
— Судьба у нас такая, — горько вздохнула жена барина, и я заметил, что после этих слов Сташа едва заметно вздрогнула.
— Сташа, что-то случилось? — поинтересовался у нее я.
— Да нет, ничего, показалось, — отмахнулась она, внимательно наблюдая за нищенкой, и, полушепотом, добавила, — просто мне показалось, что я встретила одного старого знакомого...
Самое удивительное — нищенка тоже вздрогнула после моих слов. И тоже внимательно взглянула на ведьму. Длинным, пронзительным взглядом. И, оборвав уже начавшего было рассказ об их злоключениях мужа, переспросила.
— Сташа? Сташьяна Аркорн? Ты?
— Арха? Ты? Нет, не может быть! Это не можешь быть ты! Я не верю своим глазам!
— Девушки, девушки! — я в последнее время ко всему спокойно отношусь, и если бы сейчас выяснилось, что Арха — незаконнорожденная дочь Сташи, а ее муж приходится родным братом Бессу — я бы не удивился. Вероятность штука весьма и весьма относительная, — Я так понимаю, что вы знакомы. Сташа! Может представишь мне свою... подругу?
— Арха, это Михаил, великий маг. Михаил, это Архас Тореа, в прошлый раз, когда мы с ней встречались — герцогиня и фрейлина Ее Величества королевы Хельмецка.
— Герцогиня? Но тогда ее муж...
— Великий маг, — вскочив, барин отдал мне земной поклон, — коли сложилось так, что спутница твоя знает мою жену, позволь мне представиться. Герцог бег герцогства, канцлер Хельмецка в изгнании, Тагрей Тореа.
— Ну надо же... — а ведь я не очень-то и ошибся, герцог — это тоже разновидность барина, — Каких людей иногда можно встретить в придорожном трактире. Сташа, так вы с Архой...
— Нам доводилось встречаться, — вместо ведьмы ответила герцогиня, и, судя по ее тону, хоть и врагами они не были, но и дружбы сердечной между ними тоже не водилось.
— Арха... Тагрей... Но как вы докатились до такой жизни? — чернявая ведьма плавно перевела разговор из плоскости выяснения их с Архой отношений в другую плоскость, — Что вас заставило бросить Хельмецк?
— Хельмецка больше не существует, — столько боли чувствовалось в голосе Тагрея, что я понял — там, в этом загадочном Хельмецке, они потеряли не только свое герцогство и положение в обществе, а нечто большее.
— Но как? Что с ним могло случиться? — продолжала допытываться Сташа.
— Стоп! — прервал я ее, — Не спеши. Лер, Бесс, Бил, Федя — вы о таком Хельмецке когда-нибудь слышали? Ясно. Я тоже никогда не слышал. А потому уж извините — не просветите ли вы нас, чурбанов неотесанных, что это такое? И что с ним случилось?
— Хельмецк — это наша родина! — воскликнула Арха, невольно обратив на нас взоры окружающих, после чего уже тихо и грустно продолжила, — Была. До тех пор, пока не пришел этот проклятый Золотой Чародей...
* * *
И кто бы сомневался? Я же сразу говорил — не надо нам ничего делать. Пусть дураки ищут себе приключения, в моем же случае они сами меня найдут. Хотели волшебника из золота? Получите, распишитесь. С доставкой на дом.
Итак, что мы имеем? Хельмецк. Небольшое и крайне живописное королевство, расположенное на самом юго-востоке обжитых людьми земель, между Черноречьем и Дальней Страной. Одна из многочисленных мировых абсолютных монархий, где герои меча и магии восседают за круглым столом и совершают свои подвиги во имя прекрасных дев. Так было всегда на памяти человеческой, и так было бы и дальше, если бы совсем недавно, буквально несколько лет назад, не начали происходить загадочные события.
Ничего не предвещало беды. Пушной зверек, песец, как всегда подкрался незаметно, и вот в один прекрасный день в ворота королевского дворца постучал незнакомец. Представившись странником и магом, он изъявил желание встретиться с королем, переговорить с ним. Так как королевство Хельмецк было демократичным — король не счел нужным отказать заграничному мудрецу, и удостоил его своим вниманием. Ну и далее события покатились но наезженной колее, которую уже столько раз обыграли в разных вариациях писатели и драматурги всех миров, что даже и не интересно. "Завладев умами" дворцовой элиты, странник стал этаким местным Григорием Распутиным. Без него не обходилось ни одно совещание, не принимался ни один указ. Его мудрые слова раз за разом давали королю гениальные в своей простоте решения непосильных для других королевских советников проблем, и вот спустя буквально несколько месяцев он превратился во второе лицо королевства. С перспективой подняться на одну ступень выше.
Естественно, не все этим были довольны. Ретрограды, сторонники былых дворцовых фаворитов и старых методов правления, начали беспокоиться. Еще бы — их с теплых, насиженных местечек погнали, а когда припечет — так любой мирный суслик начнет свои зубы скалить. Пошли по народу слухи, мол советник новый королевский — колдун и чернокнижник, каждое утро поедает по младенцу, запивая кровью девственницы. Только вот поздно они пошли. Сработал стандартный принцип — кто первым и красивее солжет, тому и верят. И весь народ верил мудрому волшебнику, златовласому, в расшитой золотом мантии. Его так и прозвали — Золотой Чародей, светоч мудрости и образец благоразумия.
