История-6 Чубарьян

Ее руководителем стал Н. Эрбакан, глава запрещенной во время военного переворота Партии Национального спасения (ПНС). Именно с этой партией и ее лидером связаны начинания, направленные на легализацию деятельности происламского общественного движения в Турции. С каждым годом Рефах добивалась разрешения на создание новых вакфов, самостоятельное строительство новых мечетей, расширения сети религиозных учебных заведений всех уровней, вела все более открытую пропаганду норм шариата, что позволило партии Эрбакана стать одним из самых влиятельных институтов в политической жизни страны. Об этом свидетельствовали результаты парламентских выборов в Турции в декабре 1995 г. Они обеспечили Рефах большинство (правда небольшое) мест в меджлисе, что дало ей возможность создать вместе с Партией верного пути Т. Чиллера правительственную светско-исламистскую коалицию.

Последовавшие за этим контрмеры военных и светской общественности Турции привели к острому политическому кризису в стране и запрещению в начале 1998 г. деятельности Рефах, как представляющей угрозу светскому режиму, и фактическому лишению Н. Эрбакана и его сподвижников прав на политическую деятельность за попытку создать «режим, основанный на религии».

Уход с политической арены Эрбакана открыл путь к вершинам государственной власти Реджеп Тайипу Эрдогану, возглавившему в начале нового столетия «обновителей» в среде приверженцев политического ислама в Турции. При всем сходстве идейных замыслов этих двух представителей современной общественно-политической жизни страны они все же преследовали разные цели. Эрбакан помимо вышесказанного делал все возможное для расширения исламского присутствия в Германии и других странах Европы, которое он рассматривал как базу или, по крайней мере, опору для своих усилий по утверждению исламского режима в Турции. Эрдогана увлекала другая перспектива — утверждение Турции как нового лидера «неоосманского» Ближнего и Среднего Востока и достойного соратника вашингтонских правителей. Эта доктрина, вполне устраивавшая как западных союзников, так и аравийских кредиторов, должна была вернуть Турции в новом столетии руководящую роль в жизни региона.

Странам Ближнего и Среднего Востока после Второй мировой войны пришлось идти сложным путем определения своего места в мире. Освободившись от прямой внешней зависимости, они не получили вместе с независимостью рецепта оптимального государственного, экономического и социального строительства, продвигаясь вперед сложным путем проб и ошибок. Возможные варианты развития включали в себя социалистическую модель, национально-буржуазную и, наконец, третий путь — формирование государства и общества на основе ислама. Слабое развитие современных общественно-политических институтов, отсутствие в этих странах устойчивых традиций демократии, парламентаризма, конституционализма делали борьбу между этими магистральными направлениями и множеством существовавших вариаций, ответвлений и сочетаний весьма острой, зачастую приводившей к радикальным сменам режима и расправам с противниками.

Внутренние процессы, происходившие в странах региона, накладывались на существование в нестабильном и сложном окружении, а также на общую ситуацию холодной войны, а затем — постбиполярного мира, что стало отдельным важным фактором развития региона. Прагматический интерес или арабская солидарность, сближение с каким-либо лагерем или равноудаленность от обеих сторон конфронтации, антиимпериализм и антиколониализм и собственная экспансионистская политика — эти и многие другие противоречия усложняли картину развития государств региона на протяжении второй половины XX столетия.

Северная Африка: от колониального общества к независимости

Послевоенная Северная Африка продвигалась к независимости в совершенно новых условиях. Окончание Второй мировой войны, военное и идеологическое поражение фашизма, создание биполярной мировой системы, привлекательность партнерства с США и энергичное укрепление позиций СССР — все эти факторы способствовали подъему национализма и антиколониальных настроений в странах региона. Активизация патриотических сил Египта, Судана и стран Магриба основывалась на политизации сознания и росте организованности широких слоев местного населения. В то же время 1950-е годы показали общее ослабление британской и французской колониальных империй, упадок действенности имперских структур, невозможность их сохранения в прежнем виде.

Процессы достижения подлинного государственного суверенитета в каждой из стран Северной Африки имели свою внутреннюю логику. В Египте, формально независимом с 1922 г., ключевым внутренним конфликтом оставалось противостояние между прозападной монархией и партией Вафд, олицетворявшей демократическую традицию и опиравшейся на европейски образованный «средний класс» (эфендийя) — адвокатов, врачей, служащих, учителей, а также на широкие слои крестьян-середняков, торговцев и зажиточных деревенских старост. Сторонниками Вафда были также христиане-копты. Светская либеральная антимонархическая и антибританская идеология Вафда, с 1944 до 1950 г. находившегося в оппозиции к королевским правительствам, сделала его флагманом национального движения. Однако на деле решительные подвижки к эвакуации британских войск из страны осуществила малочисленная подпольная организация «Свободные офицеры», возглавившая верхушечный государственный переворот в ночь с 22 на 23 июля 1952 г. При этом катализатором протестных настроений в армии стало поражение Египта в первой арабо-израильской войне 1948-1949 гг., показавшее глубокое разложение королевского режима и низкую боеспособность вооруженных сил страны.

В Судане, в силу слабой классовой стратификации общества и разногласий в патриотически настроенных кругах, крупные партии странового масштаба сформировались на основе суфийских братств — Хатмийя (партия «Аль-Ашикка», впоследствии Национально-юнионистская партия — НЮП) и Ансар (партия «Аль-Умма»). Юнионисты выдвинули лозунг «Единство долины Нила», уповая на помощь Египта в борьбе с Великобританией за независимость страны, тогда как Аль-Умма под лозунгом «Судан для суданцев» выступила против сближения Судана и Египта. НЮП пользовалась влиянием преимущественно в среде мелких предпринимателей городов центральных и северных провинций, а Аль-Умма — среди кочевых и полуоседлых племен западных провинций Дарфур и Кордофан. Развитие событий доказало историческую правоту позиции НЮП, поскольку именно республиканское правительство «Свободных офицеров», пришедшее к власти в Египте в 1952 г., поставило перед Лондоном вопрос об освобождении Судана, отказавшись от совместного с Великобританией участия в управлении его делами. В итоге после англо-египетских переговоров Судан в 1953 г. получил самоуправление, а в 1956 г. — независимость.

Сходным путем — достичь независимости посредством внутренней автономии — следовали тунисские националисты. Националистическая партия Дустур во главе с Хабибом Бургибой не была удовлетворена статусом Туниса как «присоединившегося государства» в рамках Французского Союза, согласно Конституции Четвертой республики (1946). Полицейские репрессии против патриотических кругов Туниса вызвали в 1951-1953 гг. повстанческое движение тунисцев и партизанско-диверсионную войну. На этом фоне правительство Пьера Мендес-Франса в 1954 г. вступило с лидерами Дустура в переговоры о предоставлении Тунису внутренней автономии. Соглашение между сторонами было реализовано в 1955 г. Тунис был признан государством, полностью самостоятельным в своих внутренних делах, со своими законодательными органами и собственным правительством; в ведении французского правительства оставались только вопросы обороны и внешней политики. После победы на парламентских выборах во Франции блока левых сил (январь 1956 г.) урегулирование отношений Франции и Туниса быстро завершилось признанием полной независимости этой африканской страны (март 1956 г.).

Напряженно и даже драматически пришло к восстановлению своей независимости Марокко. Здесь главными сторонниками освобождения выступили султанский двор и сложившаяся в 1943 г. партия Истикляль (араб. — независимость). Сложные перипетии борьбы между администрацией французского и испанского протекторатов, с одной стороны, и молодым султаном Мухаммадом ибн Юсуфом — с другой, привели к тому, что колонизаторы обратились за поддержкой к могущественному противнику султана — паше г. Марракеш Тихами аль-Глави. При его помощи французские власти в Марокко составили заговор в целях низложения строптивого марокканского государя. В 1953 г. аль-Глави при поддержке берберских племенных ополчений совершил государственный переворот и возвел на престол престарелого члена правящего дома Алауитов Мухаммада ибн Арафу. Законный султан был арестован вместе с членами его семьи и выслан на Корсику, а затем на Мадагаскар. Грубое и немотивированное насилие над легитимной властью популярного султана, к тому же — потомка пророка Мухаммада, вызвало массовое возмущение по всей стране. Демонстрации протеста и террористические акты заставили правительство Франции в 1955 г. вернуть султана из ссылки и низложить Мухаммада ибн Арафу. Как в случае с Тунисом, франко-марокканские переговоры уже через месяц привели к признанию независимости Марокко Францией (март 1956 г.), а затем и Испанией (апрель 1956 г.).

Самой тяжелой, длительной и полной трагизма оказалась схватка между властями Франции и сторонниками независимости Алжира, происходившая в 1954-1962 гг. Алжир, завоеванный в 1830-1870-х годах, с середины XIX в. считался не колонией, а заморской территорией Франции. Мысль о том, что «Алжир — это Франция», пронизывала всю политическую культуру метрополии на протяжении десятилетий. Неудивительно, что повстанческое движение алжирцев, объединившихся в рядах Фронта национального освобождения (ФНО), первоначально вызвало крайне жесткие репрессии. Однако поражение Франции во Вьетнаме (1954) и предоставление независимости Тунису и Марокко (1956) позволили алжирским партизанам распространить вооруженное сопротивление Франции на все департаменты Алжира. Военное крыло ФНО (Армия национального освобождения) в 1955 г. увеличило свою численность с 3 до 15 тыс. бойцов, невзирая на массовые потери от рук французских войск и спецслужб. Хотя в истории ФНО были нередки внутренние конфликты, в целом его пропагандистские и военно-диверсионные усилия в 1956-1958 гг. позволили поднять «алжирскую проблему» в ООН. После краха Четвертой республики во Франции и прихода к власти Ш. де Голля (июнь 1958 г.) ожесточенный конфликт алжирских националистов и французских колониалистов вступил в решающую фазу.

Тунисские женщины вместе с бойцами национальной гвардии, участвующие в охране баррикады в Бу-Фиша, преграждающей передвижение французских солдат. РГАКФД

Первоначально Ш. де Голль объявил Алжир «французской землей навсегда», а ФНО предложил «мир храбрых», т. е. фактическую капитуляцию. Одновременно военно-политическое давление на ФНО достигло предела. Через полтора года массовых карательных операций Ш. де Голль убедился в невозможности решить алжирский кризис военными средствами. В то же время, не потерпев в Алжире военного поражения, Франция проиграла идеологическую борьбу с его национально-патриотическим авангардом. В апреле 1961 г. французское правительство начало переговоры с ФНО, которые завершились в марте 1962 г. подписанием соглашений в г. Эвиане. Согласно этому документу, Франция признала право Алжира получить независимость посредством референдума, в то же время сохраняя право на нефтегазовые концессии в Алжирской Сахаре. 99% алжирцев на референдуме (июль 1962 г.) высказались за независимость страны, а в сентябре 1962 г. была провозглашена Алжирская Народная Демократическая Республика.

На этом фоне необычным выглядело достижение независимости Ливией, которая в ходе Второй мировой войны была оккупирована войсками антигитлеровкой коалиции. В 1947 г. Италия отказалась от своих прав на Ливию, а решением ее судьбы занялась Генеральная Ассамблея ООН. Согласно ее постановлению, Ливия должна была самоопределиться с формой своей государственности до начала 1952 г. В стране работала комиссия четырех держав-победительниц, обследовавшая мнения и настроения ливийцев. Вокруг проблемы государственного устройства Ливии возникла дискуссия — как между приверженцами монархии и республики, так и между сторонниками унитарного и федеративного устройства. Большинство политических лидеров и населения предпочитало монархию во главе с духовным вождем суфийского братства Сенусийя Идрисом ас-Сенуси. Разногласия по вопросам федерализма были вызваны различным уровнем развития трех исторических земель Ливии — Триполитании, Киренаики и Феззана. В итоге в декабре 1951 г. Ливия была провозглашена независимым федеративным королевством.

Вехи и трудности модернизации

Первопроходцами среди правящих кругов североафриканских стран, стремившихся к обновлению и подлинно национальному характеру развития, выступили египетские «Свободные офицеры», к 1960-м годам сделавшие Египет ведущей силой в арабском мире, превратив его в лидера национально-освободительного движения и видного участника Движения неприсоединения. Опыт и методы организации движущих сил переворота в Египте, тактика политического противоборства с европейской метрополией оказались удачным примером для других арабских революций: в Ираке (1958), Йемене (1962), Судане и Ливии (1969). Имя руководителя «Свободных офицеров» Гамаля Абдель Насера стало очень популярно в Северной Африке, а земельные реформы 1950-1960-х годов, сопровождавшиеся перераспределением крупных массивов сельскохозяйственных угодий, проводились по образцу насеровского Египта в Тунисе, Алжире и Ливии.

Правящие круги Северной Африки на протяжении 1960-1980-х годов ориентировались в своей политике на максимальное сохранение оставшейся от колониальной эпохи экономической инфраструктуры, на быстрый и действенный подъем индустрии и сельского хозяйства, а также на решение за его счет ключевых социальных задач. На этом пути наиболее популярным решением оказалась национализация собственности и создание мощного и разносторонне развитого государственного сектора экономики. Этот курс, по замыслам арабских политиков, должен был помочь их странам преодолеть унаследованные от колониализма перекосы и диспропорции в экономике, достичь полной занятости населения и заметно поднять уровень его жизни, преодолеть культурную и технологическую отсталость от Европы и помочь Северной Африке занять достойное место в структуре мирового хозяйства.