(легкий смех в зале)
И доказательство скоро будет готово к публикации. Журнал "Функциональный анализ и его приложения" уже готовит специальный выпуск, посвященный этому событию. За всеми подробностями по все желающие могут обратиться к товарищу Гельфанду, он тоже сейчас здесь, в этом зале.
...(вопрос из зала) Мистер Соколофф, к сожалению, на этом семинаре не будет отдельного доклада на тему вашего с мистером Канторовичем алгоритма. Поэтому, ответьте, пожалуйста, на вопрос. Почему вы решили сделать этот ваш алгоритм платным? Не кажется ли вам, что это неправильный подход?
-Нет, мне так не кажется. Причина проста, это решение полностью подходит к понятию интеллектуальная собственность. И это не я так решил. А специалисты из уважаемых патентных бюро. США и Швейцарии. И я, и мои научные руководители, а также наши экономисты, считают, что данный алгоритм и вытекающие из него следствия являются серьезными коммерческими проектами, способными принести прибыль не только и не столько нам, лично, а в первую очередь нашему государству. И мы ведь не запрещаем никому использовать наши разработки, в отличие от некоторых американских законов и поправок к ним. Купите лицензию и пользуйтесь себе на здоровье. Надеюсь, я исчерпывающе ответил на ваш вопрос? Если же нет, то в зале присутствуют представители нашего Совмина. За другими подробностями, пожалуйста, обращайтесь к ним.
(легкий смех в зале)
Четверг 24 августа. Москва. Американское посольство. Вторя половина дня.
Фред и Колби прогуливались по внутреннему дворику посольства. Недавно прилетевший Уильям был задумчив и немногословен. Наконец, видимо приняв решение, он остановился и задал Фреду вопрос, который, скорее всего и мучил его всё это время, — как ты думаешь, этим твоим русским, можно доверять?
-А у нас есть выбор? — усмехнулся тот, — похоже, мы напрасно думали, что это у нас всё под контролем. Всё это время они играли с нами, как кошка с мышкой, а вот как только мы сделали что-то действительно опасное для них, так сразу же вмешались. И сделали это весьма жёстко.
-Если бы они сделали это жёстко, — усмехнулся Колби, — я бы с вами, мой друг, сейчас не разговаривал. А ты вроде как цел, да и Синтия твоя, сейчас вовсю жизнью наслаждается. Она хоть ночевать-то приходит?
-У нее сейчас всё по расписанию, — не сдержал улыбки Фред, — в одиннадцать утра уходит, в десять вечера возвращается. Ангажировали её до субботы, вечером двадцать шестого мы с ней возвращаемся в Ленинград. Парней в Питере я предупредил, чтобы сидели тихо и не дергались.
-Договаривайся с русскими о встрече, на начало сентября, — приказал Уильям, — я первого утром прилечу в Ленинград с подробными инструкциями. И ещё, до моего отлёта в субботу я должен точно знать, связаны русские с историей с Бжезинским или нет?
-Шеф, Вы ставите нереальные задачи, — покачал головой собеседник, — когда я это успею сделать?
-Пусть Синтия прямо спросит! А мы, в качестве ответной любезности, дадим им гарантии, что конгресс не будет вмешиваться в процесс патентования это их алгоритма. Ты же в курсе сегодняшнего доклада этого мальчика? — спросил Колби.
-Да, наши специалисты в области информатики и программного обеспечения сегодня сильно возбудилась, — усмехнулся Фред, — похоже, они почему-то считали, что этот лакомый кусочек они урвут, как всегда бесплатно. Но ты уверен, что мы сможем им это гарантировать? Не хотелось бы начинать наше сотрудничество с прямого обмана.
-У нас складывается очень непростая ситуация, — негромко сказал Уильям, — раньше всё было просто. Мы без особого труда могли предсказать действия русских. Потому что они в принципе всё считали правильно и вполне логично. И планы строили соответствующие. Но почему-то почти никогда не учитывали субъективный фактор.
-Например, нас, — хмыкнул его собеседник.
-Именно так, — подтвердил Колби, — но сейчас, очень похоже, что Збигнев, а вмести с ним и администрация Картера, попали в эту же ловушку. Не ожидали они такой реакции от Советов. И ситуация стала не просто сложной. В некоторых аспектах мировой политике она стала для нас довольно неприятной. Например, этот недавний вояж их министра иностранных дел по арабским государствам. Это же на минуточку нефть. А у нас до сих пор нет подробной информации, по предложениям, которые русские сделали шейхам!
-А они точно их сделали? — улыбнулся Фред.
-Вообще-то это ни капли не смешно, — сухо ответил Уильям, — особенно с учётом наших попыток внести раскол в арабское единство. Я имею в виду Египетско-Израильские отношения. У Советов и арабов сейчас будет прекрасная возможность договориться между собой. А это, с учётом наших теперешних проблем с Ираном, чревато.
-В общем, многие у нас считают, что Збигнев заигрался. Его русофобия создала нам всем слишком много проблем, — он негромко откашлялся, — так что делай, что хочешь, но чтобы эта информация у меня к субботе была.
Четверг 24 августа. Москва. Гостиница Украина. Вторая половина дня.
-В общем, так, граждане-товарищи, — начал свое выступление Лавров, — я только что от Зенона Ивановича. Который, я напоминаю, является руководителем нашей делегации. Поэтому сообщаю, моего выступления завтра не будет, а будет наш с тобой Гриша, — повернулся он к Цейтину, — совместный доклад.
-И кто так решил? — напрягся Григорий.
-Нас об этом очень попросили, — ответил Святослав Сергеевич, — сказали, что негоже перед иностранцами разборки устраивать. После между собой разберемся.
-После, это когда? — тихо спросил Соколов.
-Согласовали, что во второй декаде сентябре снова соберёмся, уже у нас в Ленинграде. Будет специальный семинар по вычислительной технике и математическому обеспечению, — Лавров чуть виновато пожал плечами.
-Наверное, это и к лучшему, — тихо сказал парень, — у нас будет ещё немножко времени, чтобы как следует подготовиться.
-Ты что Андрей, белены объелся, — вскипел Цейтлин, — они же сейчас все свои хотелки протолкнут. Я в этом нисколько не сомневаюсь. А в Ленинграде скажут, что вы ребята большие молодцы, вот только все решения уже приняты. Будьте добры выполнять.
-Они, безусловно, захотят это сделать, — спокойно ответил Соколов, — поэтому Вы, Святослав Сергеевич, предупредите, пожалуйста, Зенона Ивановича, что во-первых, доклад наш будет последним, а не стоять в середине завтрашних дебатов, как ранее планировалось. И если, товарищи оппоненты поведут себя недобросовестно, то наше выступление будет без коррективов со всеми подробностями. Если же они будут честны с нами, то и наша критика будет лёгкой и исключительно конструктивной. Обещаю, всем понравится. Всё-таки, мы все в одной лодке, хотя и пытаемся грести в разные стороны.
-А если наши оппоненты всё-таки не согласятся? — изумлению Лаврова не было предела.
-Тогда их ждут очень крупные неприятности, — пожал плечами парень, — если, извините за выражение, они попытаются устроить срач на международном мероприятии в присутствии большого количества иностранных гостей, тогда в своем заключительном интервью нашим зарубежным коллегам, я это обязательно отмечу. Причем, я гарантирую, что сделаю это со всем юношеским максимализмом. А чтобы не быть пустозвоном, пожалуйста, озвучьте им некоторые мои тезисы, я вот тут на бумажке всё записал.
И Андрей протянул учёному исписанный аккуратным каллиграфическим почерком тетрадный листок.
Святослав Сергеевич с заметным недоумением взял бумажку из рук парня. По мере чтения его лицо постепенно разглаживалось, затем он довольно громко фыркнул и аккуратно сложил бумажку и положил ее во внутренний карман рубашки.
-Пойду, Зенона Ивановича обрадую, — старательно пряча улыбку, произнес Лавров. Он направился к двери, но у самого выхода остановился и пристально посмотрел на Соколова, — только не говори мне, что ты это прямо сейчас придумал. И откуда только что берется!
-Ты что ему такое написал? — удивлённо спросил Григорий, — я его таким, уже давно не видел.
-Об этом тебе Гриша, лучше не знать, так как это чистой воды авантюра, — вздохнул Андрей, — и прокатит она только благодаря моей репутации безбашенного подростка. И тому, что связываться со мной сейчас, они вряд ли будут. Потому что прекрасно понимают, что выглядеть в подобной ситуации они будут очень глупо.
Пятница 25 августа. Москва. Сквер около американского посольства. Чуть позже 11 утра.
-Какие на сегодня будут пожелания у юной леди? — сегодня Иван был галантен как никогда.
-Ваня, мне не до шуток, — вздохнула Синтия, — ты узнал, о чем тебя вчера вечером попросил Фред?
Парень с нескрываемым удивлением посмотрел на девушку, — Детка, а у тебя точно с головой всё в порядке? А то я хорошего врача знаю, жалко, что не здесь, а в Ленинграде. А то я бы тебя к нему уже тащил, причем за шкирку. У меня ведь нет прямого телефона в Политбюро или там в Совмин. Ваши вчерашние предложения я передал своему руководству сегодня рано утром. А дальше, всё по инстанции. Но к вечеру ответ будет, поэтому в девятнадцать ноль ноль ,мы с тобой должны будем прогуливаться в сквере у Большого театра.
-То есть у нас с тобой есть почти семь часов свободного времени, — задумчиво произнесла Синтия. Тут она о чем-то ненадолго задумалась, а затем окинула Ивана таким откровенным взглядом, что тот даже чуть смутился.
-Скажи мне Ваня, только честно — секс или прогулка? Только учти, что если секс, то не меньше чем два часа, иначе я не согласна! — глаза американки сверкали.
-Надька нас убьет, — буркнул себе под нос парень.
-Неужели ты выбираешь прогулку? — рассмеялась Синтия.
-Да, именно прогулку, — неожиданно твердым голосом ответил Иван и, посмотрев в опасно сузившиеся глаза подруги, спокойно добавил, — правда, после секса. Говорят что очень полезно.
Пятница 25 августа. Москва. Кремль. Объект "Высота". 10 утра.
-Любопытный у нас состав на совещание по сельскому хозяйству подобрался, — с удивлением констатировал Косыгин, обегая взглядом присутствующих.
-Ты присаживайся Алексей Николаевич, — указал ему на кресло справа от себя Брежнев, — и чем тебе наш состав не нравится? Вроде все к сельскому хозяйству имеют самое прямое отношение, кроме товарища Щелокова, конечно. Но его я пригласил, чтобы он нам рассказал о результатах последней комплексной проверки как раз в тех регионах, которые возглавляют приглашенные сюда товарищи.
На несколько мгновений в кабинете повисла гнетущая тишина, которую нарушил сам министр внутренних дел, — зачем так нагнетать, Леонид Ильич. Проверка была хоть и внеплановая, но самая обычная. И ничего такого, за что присутствующие здесь товарищи, могут быть серьезно наказаны, она не выявила. Хотя, конечно, различных нарушений обнаружено немало. И устранять их надо в кратчайшие сроки.
-Ладно, — хлопнул ладонью об стол генсек, — об этом позже. Сначала поговорим об урожае. А он, как докладывают с мест, в этом году обещает быть не просто хорошим, а вообще рекордным. Гораздо, большим, чем у тех же американцев, кстати. В связи с этим вопрос к Вам, товарищ министр сельского хозяйства, что мы с их зерном-то делать будем? Элеваторы у нас и так полны будут! Придут корабли с американским зерном, и куда прикажете его девать? А за него между прочим валютой уплачено.
Не ожидавший подобного вопроса товарищ Месяц несколько растерялся, явно пытаясь лихорадочно найти выход из положения.
Это не укрылось от взгляда Брежнева.
-Значит, не думали Вы над этим вопросом, — констатировал факт генсек, — и это очень плохо.
-Алексей Николаевич, — обратился он к Косыгину, — решение за вами. Не позднее ближайшего вторника ответ должен быть у меня на столе. Чёткий и аргументированный. Только не вздумайте пытаться решать этот вопрос за счёт отказа в приёме на склады нашего отечественного зерна. Я этого просто не пойму.
-Леонид Ильич, ко вторнику можем не успеть, — вмешался товарищ Месяц.
-Тогда ответите креслом, — неожиданно жёстко ответил Брежнев, — у вас есть целых пять дней на решение поставленной задачи. Почему я могу работать по выходным, а вы и ваши сотрудники нет? Сейчас, у нас битва за урожай в самом разгаре, а вы до сих пор не знаете, куда его девать будете. Получается что Вам и вашим сотрудникам, рекордный урожай совсем не нужен, да? Вы, Валентин Карпович, хорошо устроились!
Тут он выдохнул, сделал глоток минералки из стакана, — ладно, это всё эмоции. Но вы все, здесь присутствующие, должны понимать, что ни своё, ни американское зерно, мы сгноить не дадим. Дело будет на контроле у партийных органов и МВД. Всем понятно?
Присутствующие молчали, только Щербицкий хотел что-то сказать, но Леонид Ильич жестом его остановил.
-Следующий вопрос, — уже более спокойным тоном произнес он, — к Вам, Михаил Сергеевич, — обратился он к Горбачеву, — как так получается, что урожайность пшеницы у Вас в Ставрополье всего на пару центнеров больше, чем у товарища Машерова? А у него, между прочим, Нечерноземье.
-В центнерах это действительно немного, — попытался соскочить с вопроса Горбачев, — а вот в процентах это больше десяти. А в совхозах урожайность и того выше.
-Ещё бы ей не быть выше, — неожиданно совершенно бесцеремонно вмешался в разговор, сидевший рядом с Щелоковым, мужчина неопределенного возраста, с взлохмаченными волосами и узенькой бородкой клинышком.
-Ещё бы ей не быть выше, — продолжил он, — до совхозных денег-то ещё добраться надо, а колхозные, ну кто же их считает.
-Игорь Алексеевич, вы выражения-то выбирайте, — прогудел сидящий рядом с ним Щёлоков, — вы же не своими студентами общаетесь, всё-таки.
-Я, Николай Анисимович, сейчас вообще предельно корректен, — довольно резко ответил тот, — и пытаюсь предельно вежливо охарактеризовать тот бардак, который наша с вами проверка выявила.
Он на секундочку замолчал, потом решительно продолжил, — если бы не изворотливость и не побоюсь этого слова, крестьянская сметка председателей колхозов, то ситуация с урожаем на селе была бы гораздо более плачевной. Как они только не выкручиваются, чтобы найти деньги на проведение необходимых агротехнических мероприятий. А ещё больше они крутятся, чтобы на эти деньги не наложили лапу их районные и краевые руководители.
-Вы бы поаккуратнее были, с подобными обвинениями, товарищ, — резко сказал Горбачев, — перед лицом партийных руководителей.
-А у нас все ходы записаны, — неожиданно язвительным тоном произнес тот, — особенно по Вашему Ставрополью. Там, кстати, вообще ситуация скоро может из-под контроля выйти. Если вовремя меры не принять. Вот вы мне скажите, Михаил Сергеевич, кто у вас такой умный нашелся, что распорядился элитное зерно из Союзного фонда, мешать с зерном, оставшимся с прошлых урожаев? Якобы это даст среднее повышение урожайности! А на рекомендации по правильному использованию элитного зерна вообще болт забили!
-Прекратите, Игорь Алексеевич, — тут уже не выдержал сам Брежнев, — а то я начинаю сильно жалеть, что пригласил Вас на это совещание.
