Сходные черты влияния товарно-денежных связей на эволюцию аграрных отношений прослеживаются на Руси в XIV—XV вв. На эти столетия падает массовое возрождение разрушенных монгольским нашествием городов и рост новых — средних и мелких, особенно в Северо-Восточной Руси. Русские города, не знавшие привилегий, подобных тем, которыми располагали города в Западной Европе и находившиеся во власти удельных князей, бояр, монастырей, привлекали на свои рынки феодалов-вотчинников, ведших здесь оптовую, часто дальнюю, торговлю сельскохозяйственными продуктами. Крестьяне же обычно торговали в небольших полуаграрных городах, а также на сельских торгах и ярмарках. Развитие товарно-денежных отношений наиболее активно использовалось здесь, как и в Центральной Европе, феодалами, землевладение которых с конца XIV в. расширялось главным образом за счет «черных» земель и населявших их «черных» — государственных крестьян, попадавших во все большую зависимость от отдельных феодалов. Стремление феодалов к выгодной торговле сельскохозяйственными продуктами и вытеснению из нее крестьян, в сочетании с ростом ложившегося на тех же крестьян государственного тягла, привело в конце XV в. и окончательно — в XVI — начале XVII в. к закрепощению подавляющего их большинства. Исключение составляли русский Север и пограничные области на юге и востоке страны с их казацкими поселениями. Наличие в этих областях Руси больших масс свободного крестьянства, обладавшего сильным самоуправлением, способствовало более быстрой и полной товаризации там крестьянского хозяйства, развитию сельских промыслов, его активной роли в торговле сельскохозяйственными продуктами, что позволило этой части крестьянства избежать закрепощения.
В Скандинавских странах, где также сохранялся большой контингент крестьян собственников — бондов, лично свободных арендаторов и многочисленной сельской бедноты, в том числе сельских ремесленников, широко были развиты крестьянские промыслы. Рост городов в XIII—XV вв. активизировал разные виды крестьянских рыночных связей. При этом крестьяне больше продавали, чем покупали на городских рынках, и в целом преобладали там. Это укрепляло их экономические и социальные позиции по отношению к феодалам и способствовало (наряду с другими факторами) сохранению их личной свободы. Однако с конца XV в. с ростом и укреплением крупного землевладения светских феодалов, церкви, короны и расширением внешнего рынка как для сельскохозяйственных, так и для продуктов добывающей промышленности высшие сословия стали вытеснять крестьянство и с городских рынков, повышать его эксплуатацию, консервируя наиболее неподвижные натуральные ренты.
Специфические особенности имели взаимоотношения города и деревни в Византии. Товарно-денежные связи города с деревней были различны на разных этапах. Положение осложнялось тем, что несколько наиболее значительных городов во главе с Константинополем, являясь крупными центрами международной торговли, были слабо связаны экономически со своей сельской округой. Центрами местных рынков, вовлекавших в свою орбиту крестьянство, были мелкие провинциальные города. Но крупная торговля сельскохозяйственными продуктами находилась также в руках феодалов, монополизировавших ее в больших городах и в сфере экспорта. Поэтому развитие товарно-денежных отношений слабо воздействовало здесь на положение крестьянства: сочетание натуральной и денежной ренты, при слабом развитии отработочной, сохранилось в Византии в период XII—XV вв. как в сеньориальной, так и в государственной эксплуатации крестьян; не произошло существенных изменений и в их социально-правовом положении. Много сходных черт можно отметить также в эволюции деревни на Балканах (Болгария, Сербия, Хорватия), где, однако, воздействие городов как центров ремесла и торговли на сельскую периферию (за исключением Далмации, развивавшейся в этом смысле по типу Северной и Средней Италии) было много слабее, чем в Византии.
Таким образом, воздействие товарно-денежных связей на феодальную деревню было неоднозначно. В одних случаях оно способствовало освобождению крестьянства от личной зависимости, в других случаях, напротив, вело к консервации наиболее тяжелых и грубых форм внеэкономического принуждения, к явлениям необратимой сеньориальной реакции. Первый путь был наиболее характерен для Западной и Юго-Западной Европы уже в XI—XIII вв., второй путь — для Центральной и Восточной Европы в XIV—XV вв. и позднее.
Характер воздействия товарно-денежных отношений на аграрную сферу феодального общества во многом определялся также балансом сил между феодалами и крестьянами в повседневной классовой борьбе между ними. Упорное сопротивление крестьянства сеньориальной реакции во многих случаях способствовало ее временному отступлению даже там, где экономические условия ее порождали, или ее полному преодолению там, где шла борьба двух тенденций (Англия, Каталония).
Когда в XIV в. в Италии, а позднее, в XV в., в Западной Европе в городах стали зарождаться отдельные элементы капиталистических отношений, благоприятную почву для их развития в деревне составляли, с одной стороны, издольная аренда полукапиталистического типа, с другой — развитие сельского ремесла и промыслов, дававшее резервы для распространения в деревне «раздаточной системы», ставшей базой рассеянной мануфактуры.
Товарно-денежные отношения активизировали социальное расслоение не только крестьянства, но и феодалов, способствовали установлению более четких граней между высшими и низшими их слоями. Усиливалась задолженность и обеднение некоторой их части; с другой стороны, шло пополнение низших слоев господствующего класса за счет аноблирования представителей городской и крестьянской верхушки и вообще «простолюдинов». Развитие товарно-денежных отношении вносило изменения и в структуру феодальной иерархии даже там, где она была ранее достаточно ярко выражена: падала роль условных земельных держаний, связи между выше— и нижестоящими феодалами заменялись денежными в виде фьеф-ренты и даже просто денежной оплаты военной службы вассалов по договору. Это создавало удобные условия для возникновения наемных армий.
Велика была роль товарно-денежных отношений городов и складывавшегося там городского сословия в политическом развитии феодальной Европы. Новые экономические и социальные условия создавали предпосылки для централизации государства. Этому способствовало развитие внутреннего рынка в масштабах целых стран или феодальных владений и то, что бюргерство, составляя известный противовес сепаратизму крупных феодалов, открывало перед королевской или княжеской властью возможности лавирования между разными социальными силами, создавая и укрепляя тем временем аппарат публичной власти.
Наконец, города как центры ремесла и торговли и зарождавшиеся в них новая культура и идеология были немаловажным фактором в развитии средневековой культуры в целом, являлись рассадниками светских знаний, реализма в искусстве, школьного и университетского образования, грамотности, средневекового свободомыслия, еретических учений.
Развивавшиеся в рамках феодального строя товарно-денежные отношения, ставшие в период развитого феодализма неотъемлемым элементом всей его экономической и социальной структуры, были одним из наиболее динамичных факторов его развития, расцвета, а затем и перестройки. Города как главные центры этих отношений способствовали, где в большей степени, где в меньшей, прогрессивному развитию этого общества, были его бродилом. К концу периода развитого феодализма товарно-денежные отношения и города были еще подчинены феодальной системе, но порождавшиеся ими первые ростки новой общественной организации исподволь уже начали подрывать ее.
Часть третья
СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ СТРУКТУРЫ И ПРОЦЕССЫ В СРЕДНЕВЕКОВОЙ ЕВРОПЕ
Глава I
ЭВОЛЮЦИЯ ГОСУДАРСТВА В СРЕДНЕВЕКОВОЙ ЕВРОПЕ ДО КОНЦА XV в.
В государственной жизни средневековой Европы, как и во всем экономическом и социальном развитии, проявились и общие для континента черты, и значительные региональные особенности. Первые были связаны прежде всего с формационным единством стран и народов, населявших Европу в средние века, которое позволяет выделить в развитии государства сходные этапы, а также общие предпосылки и закономерности становления феодальной государственности. Особенности же формирования политической власти в отдельных регионах и странах определялись их спецификой, которая часто усугублялась воздействием событийного фактора, особенно заметным в политической сфере.
Для раннего и развитого феодализма историческая наука выделяет три основных этапа в истории государства: зарождение и становление раннефеодального государства, которое совпадает с периодом генезиса феодализма; второй этап, когда феодальное государство в условиях уже созревших феодальных отношений переживает состояние феодальной раздробленности; и третий этап, когда в условиях денежной экономики складываются более централизованные формы феодального государства.
РАННЕСРЕДНЕВЕКОВОЕ ГОСУДАРСТВО
Развитие государственности в раннее средневековье проходило в условиях глубокого социально-экономического переустройства общества, суть которого составило формирование феодальных отношений. Поэтому именно генезис феодализма, его своеобразие в различных регионах явились решающим фактором эволюции государства на этом этапе.
Появление классовых и социальных противоречий в обществе, рождавшее потребность в государстве как аппарате насилия господствующего класса и формирование самого этого государства во многом зависели от того, имел ли место в данном обществе синтез разлагающихся рабовладельческих и первобытнообщинных отношений и в каком соотношении находились между собой эти исходные элементы феодального строя. Однако и в том, и в другом случае возникало новое по своей социальной сущности и политической структуре раннефеодальное государство, отличное как от рабовладельческой Римской империи, так и от военной демократии варварских племен. Развитие государственности у всех народов Европы в раннее средневековье прошло два этапа: первый, когда раннефеодальное государство только зарождалось внутри предшествующих политических структур, выступая в форме «варварских королевств», и второй, когда государство сложилось как новая политическая система, отличная от прежних. Каждый из этих этапов во многом различался в разных регионах.
У тех народов, которые развивались бессинтезным путем или со слабыми элементами синтеза, феодальная государственность рождалась непосредственно из политической системы военной демократии. Ее основными элементами были: народные собрания и полноправие всех свободных, могущих носить оружие, в решении вопросов управления; совет старейшин, избранных народом, с правом предварительного рассмотрения дел и правом суда; выборные военачальники (военные вожди) с постоянной дружиной; и наконец, постепенно формирующаяся власть короля, которая была ограничена народным собранием и подчас распространялась только на часть племени (внутри этого же племени могли быть и другие короли) и не обладала дисциплинарными средствами принуждения. Заторможенность процесса классообразования в таких обществах и отсутствие в них классов позднеримского типа обусловили замедленные темпы становления в них раннефеодального государства, а затем и длительное сосуществование органов новой государственности с пережитками военной демократии. При таком бессинтезном развитии окончательное складывание раннефеодального, уже классового государства относится к сравнительно позднему времени — к IX в. в Дании, Древней Руси, Англии, Великоморавской державе, к X в. — в Норвегии и Швеции.
В странах синтезного развития феодальное государство строилось на двойной основе: под воздействием не только пережитков военной демократии, но в той или иной мере остатков римской государственности, которую варвары полностью не уничтожили, столкнувшись здесь с классами и социальными группами, сохранившимися от рабовладельческого строя. В этих случаях элементы позднеантичной политической надстройки, такие, как налоговая система (налоги с земли, на содержание войска, с торговых операций), таможенная и монетная системы, территориальное, а не родоплеменное деление, остатки государственного аппарата, римское право, христианская церковь, служили первым варварским королям дополнительными рычагами усиления их власти. Если в синтезном процессе варварские начала играли значительную роль, их взаимодействие с остатками римской политической системы ускоряло складывание раннефеодального государства, как это было у франков, где оно оформилось уже к VII в. Там же, где с момента завоеваний превалировала римская политическая система, как это было, например, в Остготской Италии, ее наличие ускоряло разложение строя военной демократии у завоевателей, развитие у них государственности, но замедляло ее превращение в собственно раннефеодальную. Уже первый остготский король Теодорих, почти полностью сохранивший римский государственный аппарат, выступает как правитель, облеченный высшей законодательной, судебной, административной, военной и финансовой властью. Но раннефеодальное государство в Северной и Средней Италии оформляется только при лангобардах, в Вестготском королевстве — в течение VII в., у славянских народов Юго-Восточной Европы — к VIII—IX вв.
В Византии, где синтез происходил при наличии сильной позднеримской государственности и реликты первобытнообщинного строя не оказывали существенного влияния на политическую структуру, развитие раннефеодального государства происходило в ходе постепенной эволюции рабовладельческого уклада. Поэтому оно формировалось более медленными темпами (в VIII—XI вв.) и сложилось как новая политическая система только в XI в. при сохранении до конца существования Византии форм античной государственности.
При бессинтезном пути развития варварские королевства имели своей основой только разлагающийся первобытнообщинный строй и военную демократию, постепенно эволюционировавшие в сторону феодального общества и государства; при синтезном же — варварским королевствам была свойственна двойственная природа. У франков, бургундов, вестготов, остготов, вандалов, свевов, а также булгар и сербско-хорватских племен в одном государстве сосуществовали доклассовая структура германских и славянских племен с классовой позднеантичной, догосударственные органы варварского управления с большими или меньшими остатками государственного аппарата бывшей Римской империи. В этих королевствах имели место различия в характере права (обычное — варварское и римское), религии (язычество, арианство и католичество), неодинаковые повинности в пользу государства (германский элемент освобождался от налогов за землю, полученную при первом делении земли, местные жители платили налоги, но не могли служить в войске). Вместе с тем эти две части населения были связаны хозяйственными, правовыми и политическими узами, составляя единое общество.
