— Ты, наверно, прав. Лере тоже не буду ничего говорить.
— Верное решение! Женские сплетни — штука очень непредсказуемая, да и нечего Лерку пугать раньше срока предстоящими "ненастьями".
Успокоенный, некромант ушел. А я задумался. Не о высоких материях, не о сильных мира сего, не о доме родимом. О Сташе. Ведьмочка, чернявка-искусительница, со своим нечеловеческим шармом умела насылать на глаза туман. Деревенская простушка, побродившая по миру? Раньше я в это верил, сейчас... Уже не очень. У меня не было никаких доказательств, я не мог предъявить никаких ей обвинений. Не мог, и не хотел. У меня были лишь смутные, очень смутные подозрения и весьма нехорошие мысли.
Не знаю, может я и ошибаюсь, но ни один из агентов Хельмецка специально герцогиню не убивал. Она, со своим мужем и Леркой, сидела в самом углу, драка обходила их стороной, бой кипел в других частях трактира. И тот случайный удар, разнесший ей пол черепа... Не знаю, может быть, я страдаю паранойей. Может, в свете последних событий у меня сформировался комплекс преследования, и я повсюду ищу себе врагов. Но удар, убивший Арху, был очень похож на те удары, которыми награждали друг друга наши противники во время боя под воздействием тонкого колдовства ведьмы.
Может, я не прав. Может, Сташа действительно не имеет отношения к гибели своей "подруги" Архи, я не имел доказательств, а следа в Сумраке ведьмовство чернявки не оставляло. Кто его знает...
* * *
Траур царил над городом. Недавние события в трактире многих жен лишили своих супругов, многих матерей своих сынов. Похоронные процессии одна за другой провожали в последний путь погибших, реки слез и хор стонов — вот что сегодня заполняло этот город. Погибших было много, очень много — погибли лучшие, погибли обычные, погибли бродяги. Погибли те, о которых в этом городе никогда не слышали. Кто-то из них убивал, кто-то был ни в чем невиновен — смерть уровняла всех. Те немногие, что уцелели, пережили слишком сильный шок, чтоб что-то вспомнить и рассказать, и потому никто не искал виновных. Так сложилось.
Среди многих других выделялась одна церемония. Среди тех, кто прощался, не было местных жителей, но пришли нищие из разбитого недалеко табора и загадочная компания, чудом выжившая в трактирном бое. Та, с которой прощались, была герцогиней. В лучшем наряде, который только можно было найти в этом городке, она навсегда покидала этот мир спокойной и уверенной, она прожила достойную жизнь и уходила с чистой совестью.
Когда упала последняя горсть земли, на могилу был водружен могильный камень, с простой надписью.
"Герцогиня Архас Тореа, урожденная баронесса Гансклоу".
И ничего больше. Ни годов жизни, ни пожеланий от скорбящих родственников. Тут нашла Арха свой последний приют.
* * *
Удар, еще удар — лишь свист мечей и искры. Выпад, блок. Обманный финт, и острие меча прикасается к горлу одного из бойцов. На этом схватка заканчивается.
— Ты запомнил, что я сделал? Как я тебя подловил? — спрашивает победитель.
— Да, Тагрей! — отвечает ему побежденный.
— Хорошо. На сегодня хватит, Бил.
Герцог прячет в ножны свой меч и отходит в сторонку, утереть пот и накинуть снятую на время боя рубаху.
— Невероятно! — восхищен седой воин с посохом и глефой.
— Неплохо! — подтверждает карлик, увешанный топорами.
— Нормально! — свидетельствует рыжебородый арбалетчик.
— Недурственно! — заявляет чернявая ведьма.
— Класс! — подтверждает восхитительная блондинка.
— Премного благодарен, — кивает головой Тагрей, — но это было нечестно. Бил хорошо обучен, кто бы ни был его учитель — он был великим воином. Но я в свое время был лучшим фехтовальщиком Хельмецка, в своей жизни я победил в таком количестве дуэлей, что их не счесть. Да, мне давно не случалось брать в руки оружие, я думал, что ладони никогда уже не будут сжимать рукоять Меча Хельмецка, оружия королей, дарованного мне за мою службу. Но сложилось иначе. Великая скорбь заставила меня вновь обратиться к этому оружию смерти.
— Тагрей, ты будешь меня учить? — спросил подошедший Бил.
— Если позволит время, то я тебя научу, парень, всему, что знаю! Я вижу в тебе потенциал, немного усердия и тренировок, и я уверен — ты станешь лучшим мечом континента!
— Да ладно, — зарделся и едва ли не покраснел Бил.
— Станешь, станешь, — подтвердили дружно бородатый арбалетчик, карлик, седой и блондинка.
— Ты будешь величайшим, Бил! — уже соло продолжила Валерия, — Тебе не будет равных. Ты проживешь долгую жизнь, и даже твоя смерть станет подвигом!
Цвету щек и лба мальчишки после этих слов позавидовал бы и самый красный из всех вареных раков.
* * *
— Цель вашего визита в Империю Черной Реки.
— Осмотр местных достопримечательностей.
Я бы мог дать и более обширный ответ — но нет смысла. Простое сканирование мозга пограничника, существа, мышлением себя никогда не утруждавшего, показала, что его мой ответ совершенно не интересует. Он был сюда поставлен для того, чтоб притормаживать всех желающих пересечь границу с Черноречьем, задавать ритуальный вопрос и, выслушав ответ, докладывать своему начальству. Никаких решений по нашему поводу, пускать, или не пускать, он принять не мог, так зачем играть на неблагодарную публику? Легенду я лучше буду его начальству впендюривать, ввинчивать, баки забивать. Самыми простыми, народными словами.
Я же не аристократ какой! Я — богатый плебей, со своей дворовой девкой, Сташа, слугами, Лера и Бил, а также личными телохранителями, Бесс, Федор и Тагрей, направляюсь тратить деньги в Город Славы! У меня денег много, ума мало. Опасности никакой не представляю, не шпион, не подрывной элемент. Я — крутой пацан, отпадный чел, пальцы веером, сопли пузырем! У меня это все на физиономии написано, а послушать меня — так последние сомнения отпадут! Кнацайте шнифтами, я не тихарь захарчеванный, я авторитет в законе, у которого золото и понты успешно мозги заменяют!
Таково вот в меру подозрительного полукриминального типа, возжелавшего бабками посорить, поднять, так сказать, экономику Черноречья, я запланировал себе в качестве временной личины на начальный период.
Но сколько раз меня учила судьба — не планируй! Все планы, все приготовления, все самые гениальные авантюры гениальны лишь до той поры, пока они остаются в головах, и не сталкиваются с жестокой реальностью. Спрашивается, кто мог заранее предположить, что начальством встретившего нас чиновника будет мой старый знакомый, который меня еще, правда, не знал? Элегантный господин, главарь семерки крыланов, собственной персоной!
— Что тут происходит? — полюбопытствовал он, выходя из своей "будки" навстречу нашей компании.
— Добрый день, — моментально отказался я от своего фальшивого образа, благо еще не начал осуществлять свой план, — Мы — туристы, хотим осмотреть достопримечательности вашей столицы, Города Славы.
— Туристы, значит? — крылан задумался, — И откуда вы, туристы, путь держите?
— Из Чаэса, — без всяких колебаний моментально соврал я, — Меня зовут...
— Из Чаэса, значит? — крылан задумался.
Задумался и я. Было над чем — каким образом бывший ангел, которому в будущем предстояло стать непобедимым бойцом и неплохим стратегом, сейчас прозябал на обычной пограничной заставе? Это что, ссылка? Не верю, что его тут поставили ради меня — я еще не успел в этом мире сотворить что-то, чтоб на меня обратили внимание. Но что тогда это значит?
— Странная у вас компания, — тем временем продолжил крылан, и я вынужден был начать оправдываться.
— Почему же странная? Мы все родственники, — почти не соврал я, — мой брат с супругой, — кивок в сторону Бесса и Леры, — ее двоюродный брат, их дядя, тетя и ее супруг, — скороговоркой выговорил я, решив, что актерские таланты моих спутников не слишком блистают, и лучше дать им близкие к жизни роли.
— Родственники, значит? — выразил крылан свои сомнения, — Что же... Империя Черной Реки приветствует вас, но все же, чистая формальность — не могли бы вы ответить на несколько вопросов? В индивидуальном порядке?
— Конечно! — ответил я за всех, — мы всегда готовы помочь!
— Благодарю. Пройдемте за мной.
Не чувствуя особого подвоха, я пошел за ним. Действительно — пока еще войны нет, шпионов никто не ловит, о том, что скоро мироздание покачнется, ничего не предвещает. Ни тебе бурь, ни гроз, ни рек из крови, ни полчищ саранчи. Так почему бы нас и не пропустить?
Меня, первого, отвели в хорошо обставленную комнату, где и начали задавать вопросы...
* * *
Прошло три часа.
* * *
— Благодарю, — закончил крылан, — Вы ответили на все вопросы, которые меня интересовали.
— То есть мы можем идти? — лениво поинтересовался я, давая понять, что три часа формального допроса меня совершенно не измотали.
— О нет, пока еще нет. Мне бы хотелось задать еще парочку вопросов вашим спутникам... Вы не против?
— Конечно же нет! — чистосердечно ответил я.
Следующим на допрос попала Сташа.
* * *
Прошли сутки.
* * *
— Михаил!
— Да, Бесс? — сладко зевая, отозвался я.
— Как ты это выдержал? — в голосе некроманта чувствовалось уважение — уважение ко мне, как к магу высшей категории.
— Да, Михаил? — поддержала его ведьма, — Как ты это смог?
— Да ладно вам, — отмахнулся я, — это совершенно не сложно было...
* * *
"Это" — допросы в течении суток, за время которых всю нашу команду допросили от и до, по много раз повторяя одни и те же самые вопросы в разных комбинациях, сознательно доводя до изнеможения и заставляя ошибиться. Нас хотели поймать на неточностях, чернореченцы считали. Тут считалось, что семь человек не могут абсолютно идентично отвечать на вопросы, если их история действительно не правдива. Малейшая ложь — и я уверен, пытки бы продолжались до тех пор, пока из нас не вытащили бы все, что мы знаем, или мне бы пришлось применять к крылану силу. Занятие неблагодарное — у бывшего ангела почти абсолютная устойчивость к магии, да и не хотел я пока свою силу показывать. Рано.
Так что пришлось честно выносить все допросы. Мне-то ничего, у меня фантазия хорошая, да и я допрашивался первым, по мне составили общую картину, которую, в свою очередь, проверяли по другим. И что поразило всех — никто из нас ни разу не сбился! Все абсолютно идеально, в меру, конечно, "человеческой забывчивости", рассказывали о нас, о нашей жизни в Чаэсе. О том, как в один прекрасный день, мы решили на семейном совете на время зимних холодов, когда на нашей ферме нет работы, съездить на юг, посмотреть загадочное Черноречье. Бил, Бесс, Лера, Сташа, Тагрей, Федя в идеальных подробностях описывали наш дом в Чаэсе, мраморную статую на первом этаже, лестницу на второй, чердак, где у нас хранилась коллекция семейных картин и топоров Феди. Все рассказывали о жизни Лерки при дворе короля Чаэса, про ее вечные балы, как она со своим будущим супругом на одном из таких балов познакомилась...
Короче, накормили сказками крылана и его приспешников по самое нехочу. Естественно, что без моей помощи тут не обошлось. Так как легенду мою никто не мог знать, то все сутки, все время допросов, "я сидел у них в голове и давал советы, как на тот или иной вопрос отвечать". "Не спал, не ел, выносил чудовищную ментальную нагрузку", и пока остальные допрашивались от трех до пяти часов, неприятно, но терпимо, "меня допрашивали сутки подряд". По крайней мере, все были в этом уверенны.
А я не стал их разочаровывать. Ну действительно — зачем им знать, что на самом деле все это время я спокойно занимался своими делами, спал, отдыхал, думал на отвлеченные темы? Зачем им знать, что у них в головах сидел не я, а не ведающий усталости Лимп, который, обладая идеальной памятью, с таким заданием все равно бы лучше меня справился. Верно, незачем. Пусть лучше воспринимают меня как этакого героя, способного прикрыть своей спиной друзей и грудью броситься на амбразуру. Авторитет в глазах друзей и подчиненных — штука не лишняя. Уважение на самом деле полезно иногда бывает, главное в нужной ситуации его с умом конвертировать в нечто другое. Например, в то же самопожертвование.
* * *
— Так вот ты какой, Город Славы...
Везет мне на "славу". Город Славы, Мыс Славы, Славутич, Севастополь — повсюду меня эта слава преследует! Бедная фантазия у людей, куда бы они не забрались, в какие бы джунгли, горы или пустыни, так сразу начинают в честь собственного "геройства" и "славы" города называть!
Хотя из всех тех мест, что я упомянул, Город Славы был самым... Самое подходящее слово — серым, хотя и оно не передает все те оттенки серости, которыми он обладал. Ни одного Черного Замка из Белого Мрамора, ни одной Красной Башни или Бесцветной Цитадели. Тут не водилось семи радужных магических орденов из Мельина, и даже серая лига сочла бы Город Славы слишком серым для себя.
Блеклый, тусклый, невыразительный, город жил своей бледной жизнью, по пасмурным улицам ходили хмурые и угрюмые люди. Мрак, да и только! На фоне этой серости любой оттенок ярких цветов сиял, солнцу подобно. Иссиня-черные короткие волосы Сташи, золотые волосы Леры, моя рыжая борода, седина Бесса, и невыразительные, пустые лица местных жителей. Контраст более чем разительный.
Кстати, наконец-то я смог вблизи изучить загадочных жителей Черноречья, тех, кому в будущем предстояло стать врагом номер один всего прогрессивного (и не очень) человечества. Первое впечатление — люди. Второе — биологически люди, физиологически люди, ментально существа, с людьми имеющие мало общего. Этакий муравейник, все куда-то деловито снуют, копошатся. У каждого есть дело, цель, отвлекаться от которой он не имеет никакого права.
Но это было не общество "роя", и не общество "1984", и не общество других похожих режимов, где люди, биологически или психологически, становятся шестеренками огромного механизма. Это было нечто другое, был некий нюанс, который я пока не мог понять. Но в то же время чувствовал — тут что-то не так!
Что именно не так я понял, лишь когда заглянул в Сумрак — у людей тут не было души. Даже не так. Это я неправильно сказал, души не было у чертей, существ магических, у камней или у куска железа, если он не стал пролившим кровь мечом. У жителей Черноречья душа была, но при них ее не было. Уникальная ситуация! Они все были как бы уже мертвы, ту часть их сущности, которая отвечает за жизнь, у них забрали. А взамен...
А взамен по нити, связующей душу с телом, пустили управляющий сигнал, и получили страну марионеток. Окружающие меня люди были менее чем муравьями, они не были частью коллективного разума, они не были творениями магии, они были куклами! Некий могучий кукловод, а я даже не сомневался, кто это такой, не решился давать своим солдатам даже подобие свободы, он сам стал ими! Мне предстояло сразиться не со страной, не с войском, а с одним конкретным существом и миллионам его марионеток, кукол, не способных самостоятельно сделать шаг. Лорд Черноречья был своим народом — я сквозь стены видел, как у новорожденного ребенка отлетела душа, а крик оборвался, потому что лорд не видел смысла кричать.
