Серьезным испытанием для марокканской экономики в 1980-е годы оказался кризис в сельском хозяйстве, которое производило до 20% ВВП и 25% экспортной продукции, а также обеспечивало работой 45% экономически активного населения. Засухи, налоговые реформы и отмена социальных субсидий привели к заметным скачкам цен на продовольствие и двум волнам «хлебных бунтов» 1981 и 1984 гг. в ряде городов страны (Рабате, Касабланке, Уджде, Марракеше, Мекнесе, Надоре, Тетуане). Однако марокканские власти в целом гибко противодействовали процессам поляризации общества. В частности, Хасан II после событий 1984 г. освободил от налогов беднейшие слои крестьянства до 2000 г. Подобные меры позволили королевскому двору приглушить массовое недовольство и сохранить относительную социальную стабильность.
Сложный путь прошли в 1960-1980-е годы политические системы Северной Африки. В большинстве из тех стран, где случились национально-освободительные революции (Египет, Судан, Ливия, Алжир), первоначально или в 1970-е годы сформировались режимы, по всем признакам напоминающие военную хунту: права и обязанности властей не ограничивались конституцией и законодательством, в руках правящих структур чрезмерно сосредоточивалась власть, полностью отсутствовали выборные представительные институты. Таковы были ранние режимы «Свободных офицеров» в Египте (1952-1956) и в Ливии (1969-1977), режим Революционного совета в Алжире (1965-1976). В Судане на протяжении второй половины XX в. наблюдалась циклическая смена военно-авторитарных и гражданско-демократических форм правления. Здесь выделялись диктатуры Ибрахима Аббуда (1958-1964), Джафара Нимейри (1971-1985), Омара Хасана аль-Башира (1989-1993), лидеры которых безраздельно правили даже в конституционных условиях (например, в Демократической Республике Судан в 1970-1985 гг.). Исключение составил только Тунис, где с 1920-х годов активно действовала партия Дустур (с 1964 г. — Социалистическая дустуровская партия), сделавшая ставку на общенациональную поддержку и избирательные процессы. В Марокко после достижения независимости сохранилась алауитская монархия, получившая конституционное оформление в 1962 г. В этой стране с конца 1950-х годов сформировалась подлинно многопартийная система. Она явилось отражением старинной регионально-племенной политики султанского (с 1957 г. королевского) двора, направленной на фрагментацию и ослабление оппозиции престолу.
В 1960-1970-е годы (в Ливии с 1970-х годов) политическое развитие Северной Африки отличалось дальнейшим свертыванием демократических тенденций и все возраставшей монополизацией властных полномочий и сфер общественной жизни руководством правящих политических групп — Социалистической дустуровской партии в Тунисе, Фронта национального освобождения в Алжире, Организации освобождения (затем Арабского социалистического союза) в Египте. Как правило, отождествление этих партий с государством официально провозглашалось в этих странах высшим уровнем проявления национального единства, сводя тем самым к нулю общественный плюрализм. Глава египетского, алжирского, тунисского государства, обладавший широким кругом полномочий, одновременно возглавлял правящую партию и оказывал определяющее влияние на деятельность как национального парламента, так и всех уровней исполнительной власти.
При столь монолитной политической организации, фактически игнорировавшей разделение властей, руководство правящей партии, профсоюзы и общественные организации служили, главным образом, посредниками между военными, бюрократической элитой и населением. В Алжире, Египте, Ливии все ключевые решения на национальном уровне принимались высшими слоями офицерского корпуса и доверенной бюрократии независимо от наличия или отсутствия народно-представительных институтов. С 1960-х годов (в Ливии с 1970-х) в этих странах произошло сращивание армейской элиты и руководства правящей партии в узкоклановый альянс, скрепленный многочисленными семейными и клиентско-патронажными связями.
Президент Кипра архиепископ Макариос, Председатель Совета министров СССР А.Н. Косыгин среди лидеров арабских государств во время похорон Г. А. Насера. 1970 г. РГАКФД
Особые варианты развития политической системы сложились в Судане, Ливии и Марокко. В Судане формирование и перегруппировка идейно-политических течений исторически происходили вокруг двух крупных суфийских братств, что приводило к сложному переплетению региональных, этнорасовых, религиозных противоречий и постоянной фрагментации правящих элит, партий, общественных организаций. Крайне отрицательное воздействие на развитие политической системы Судана оказывал неразрешимый в те годы конфликт арабского мусульманского Севера и негроидного христианско-языческого Юга. В Ливии с 1977 г. внедрялась политическая схема джамахирии (араб. — государство масс). Выдвинутая М. Каддафи теория джамахирии была основана на самоуправлении малых групп населения, осуществляющих «прямое народовластие» посредством народных собраний и народных комитетов — без привлечения партий или парламентского представительства, которые были объявлены «барьером, отделяющим народ от власти». Идеология джамахирии была пронизана старинными ценностями бедуинской демократии с тем отличием, что племенные связи в новой Ливии подменялись соседско-территориальными. На практике под видом народовластия в Ливии была сформирована командно-авторитарная вертикаль власти, спроектированная под личное всевластие лидера ливийской революции Муаммара Каддафи и его окружения. В Марокко традиционно высокий авторитет монарха как потомка пророка Мухаммада, гаранта независимости страны, стоящего над политическими силами арбитра, обеспечивал неизменное взаимодействие двора с массовыми партиями и выработку высокой культуры неформального урегулирования разногласий монархии с общественно-политическими силами, в том числе за счет парламентской игры с оппозицией.
В то же время сложившаяся в 1960-е годы монополия правящих элит на власть препятствовала в странах Северной Африки созданию конкурентной политической среды. Те общественные и политические деятели или силы, которые не включались в традиционные властные схемы, оказывались на обочине политической жизни или даже вовсе исключались из нее при помощи военно-полицейского аппарата. Так, алжирские спецслужбы в 1970-е годы нейтрализовали левую оппозицию (Партия социалистического авангарда), исламистов (ассоциация «Аль-Кийам») и либералов (Фархат Аббас, Юсуф бен Хедда). Энергично пресекалась и деятельность противников президента Алжира Х. Бумедьена: при невыясненных обстоятельствах в эмиграции скончались «исторические лидеры» ФНО Мухаммед Хидер (1967) и Белькасем Крим (1970). В Марокко леворадикальные силы были объявлены в 1972-1973 гг. вне закона, а оппонент престола Мехди Бен Барка еще в 1965 г. пропал без вести в Париже. В вынужденной эмиграции действовали против президента Судана Джафара Нимейри «Аль-Умма», юнионисты (ЮДП) и «Братья-мусульмане», объединившиеся в 1973 г. в Национальный фронт и действовавшие с территории Великобритании и Саудовской Аравии. В Египте вынужденная эмиграция исламистской оппозиции «Братьев-мусульман» происходила в 1954 г. после покушения членами этой организации на жизнь Г. А. Насера, а затем в 1965 г. после предпринятой исламистами попытки государственного переворота, а также в 1981 г. после убийства исламскими радикалами президента А. Садата. Свою роль в ужесточении политических режимов Северной Африки играли последствия арабо-израильских войн 1948-1949 гг., 1956 г., 1967 г., а также проявления этнического, регионального и расового сепаратизма (берберы в Алжире и Марокко, западносахарцы в Марокко, негроиды в Мавритании и Судане).
Переход Марокко, Туниса и Египта на экспортно ориентированную модель развития в 1970-е годы и либеральное реформирование их экономик сопровождались и мерами по либерализации политической жизни этих стран. Президент Египта А. Садат в середине 1970-х годов способствовал введению в стране системы «контролируемой» или «дирижируемой» демократии. Первоначально внутри насеровского АСС были созданы несколько «трибун», которые со временем превратились в партии. В условиях многопартийности режим старался опекать и строго контролировать деятельность всех партий. В 1978 г. глава египетского государства создал «партию власти» — Национально-демократическую партию (НДП) под своим личным руководством. В Тунисе отмена однопартийного режима произошла в 1981-1983 гг. Она началась с легализации Тунисской компартии, позже государственную регистрацию получили другие оппозиционные режиму Хабиба Бургибы партии, в том числе Движение демократов-социалистов (ДДС), возникшее еще в 1978 г. В Марокко дозированная демократизация общественной жизни началась в 1977 г., когда король Хасан II сформировал коалиционное «правительство национального единства» с участием оппозиции (партии «Истикляль» и Социалистический союз народных сил), а также провел выборы в парламент согласно нормам Конституции 1972 г. Вместо «партии власти» марокканский престол пользовался на выборах независимыми кандидатами, которые совместно с роялистскими партиями и Истикляль, вышедшей из оппозиции, обеспечили лояльным Хасану II силам абсолютное парламентское большинство. В 1978 г. королевская администрация сформировала из своих ставленников проправительственную партию Национальное объединение независимых (НОН). Эту партию, выражавшую интересы деловых кругов и чиновничества, возглавил бывший премьер-министр Марокко и зять короля Ахмед Осман. Успех этой тактики, направленной на постепенную интеграцию оппонентов власти в политическую систему, обозначился уже в середине 1980-х годов.
Новые тенденции 1990-х годов
Последнее десятилетие XX в. стало для Египта, Судана и стран Магриба эпохой крупных политических сдвигов. Магрибинские государства эволюционировали в сторону демократизации. В Тунисе в ходе «жасминной революции» 1987 г., свергнувшей престарелого президента Х. Бургибу, появился дееспособный режим Зин аль-Абидина Бен Али и фактически закончилась монополия СДП на власть. Алжир в 1988-1989 гг. отказался от многолетнего социалистического эксперимента, причем переломной точкой социально-экономического и политического кризиса в стране стали протестные выступления молодежи и городских низов 4-5 октября 1988 г. Октябрьский социальный взрыв заставил правящую элиту ФНО обратиться к политике экономической открытости и признать свою неспособность поддерживать прежние авторитарные порядки. В Марокко в конце 1980 — начале 1990-х годов король Хасан II начал создавать «двухполюсную» политическую систему с участием левой оппозиции, что в итоге привело к власти премьер-министра от ССНС Абд ар-Рахмана аль-Юсуфи и «правительство альтернативы». Даже М. Каддафи объявил в 1987 г. о своем отступлении от прежнего радикализма. Он провел амнистию сотен заключенных и наметил программу «зеленой перестройки», нацеленной на исправление революционных перекосов в политическом и социально-экономическом развитии Ливии.
«Политическая весна» конца 1980 — начала 1990-х годов коснулась и Египта. Президент Х. Мубарак, отказавшись от наиболее одиозных методов правления своего предшественника, постепенно способствовал переносу инвестиций из сферы потребления в сферу производства (производственный инфитах). Поворот к демократизации способствовал оживлению партийной деятельности. Наряду с признанными государством партиями все большую роль в ограниченной политической либерализации стали играть профсоюзы, общественные организации, исследовательские центры, пресса. Тем не менее их влияние на принятие политических решений было еще чрезвычайно мало.
В то же время в Судане в 1989 г. произошел военный переворот, приведший к власти альянс высших армейских чинов и радикалов из Национального исламского фронта. Хотя формально НИФ был запрещен, на деле его руководитель Хасан ат-Тураби выполнял роль духовного лидера суданского режима, а в 1996 г. был избран спикером парламента Судана. Закрепив свою власть, суданские исламисты получили более широкие возможности для проведения в жизнь исламских ценностей. Существенную роль в жизни Судана, да и всего мусульманского мира, сыграла основанная Х. ат-Тураби Исламо-арабская народная конференция (ИАНК), объединившая оппозиционные властям различных стран исламские движения.
Но наиболее драматическим и значительным событием 1990-х годов в Северной Африке стала гражданская война в Алжире. С учреждением в 1989 г. Исламского фронта спасения (ИФС) на алжирской национальной арене начал утверждать себя воинствующий политический ислам. Фронт, который возглавили профессор университета Аббаси Мадани, проповедник Али Бельхадж и ряд других деятелей, требовал единства всех мусульман Алжира в создании «глобальной исламской альтернативы всем привнесенным извне идеологиям». Смена политического строя в Алжире 1988-1990 гг. поспособствовала стремительному вызреванию разнообразных исламистских сил и движений как умеренного, так и радикального, и даже экстремистского толка.
Оживление активности исламистов, а затем структурирование и развитие исламских течений и группировок быстро приобрели опасный для политической устойчивости ФНО характер. Отчетливое стремление исламистских группировок легализоваться, конституироваться и занять свое место на политической сцене всего за один год переросло в открытую конфронтацию с режимом и его военно-полицейским аппаратом. Кульминацией этого соперничества стали события 1992-1994 гг., когда ИФС был отстранен военными от парламентских выборов и развернул широкомасштабный террор, опираясь на сеть вооруженного подполья. Исламские радикалы оказали массовое и изобретательное сопротивление 120-тысячной алжирской армии, силам полиции и спецслужб. Несмотря на значительные потери, численность исламистских боевиков в первой половине 1990-х годов постоянно росла. Взаимные истребительные акции исламистских отрядов и алжирских спецслужб отличались исключительной ожесточенностью. Особенно «прославилась» на этом поприще Вооруженная исламская группа (ВИГ), систематически убивавшая иностранцев, журналистов, представителей властей, европеизированной интеллигенции, а также женщин, отказывавшихся надевать традиционную одежду.
Тем не менее массированное применение алжирской армией авиации (особенно ударных вертолетов), артиллерии, тысячи детально разработанных спецопераций привели ВИГ и подобные структуры к кадровому голоду и пополнению за счет профессиональных боевиков из других стран. Перелом в ходе войны наступил в 1995-1996 гг., когда военный разгром наиболее агрессивных и хорошо вооруженных группировок привел большинство алжирских исламистов к мыслям о переходе в борьбе за свои цели к мирным средствам. Со своей стороны, армия, правящий слой технократов и бизнес-элиты Алжира попытались воспользоваться усталостью противника и привести страну к относительной общественно-политической стабилизации. В 1997 г. в Алжире состоялись парламентские выборы, в которых впервые участвовали умеренные исламские партии. Пришедший к власти в 1999 г. президент Абд аль-Азиз Бутефлика умело комбинировал различные методы снижения напряженности в стране — от амнистии для сложивших оружие боевиков до точечных акций возмездия в адрес их вождей и изоляции исламистов на международной арене.
