Крупный вклад в историографию внесли два гуманиста-патриция — В. Пиркгеймер (1470—1530) в Нюрнберге и К. Пейтингер (1465—1547) в Аугсбурге. Пиркгеймер, друживший с Дюрером, отличался разносторонними интересами: переводил с греческого на латынь античных философов, писателей, географов, но также и образцы патристики; писал сатиры, занимался математикой и астрономией; дал компендиум сведений античных авторов о древних германцах; издал открытые Цельтисом сочинения монахини X в. Хротсвиты, «первой немецкой поэтессы». Одним из главных его трудов стала «История швейцарской войны».
Пейтингер славился как собиратель рукописей, монет, медалей, ваз, статуй и других памятников древности. Он опубликовал ценный эпиграфический материал, издал римскую карту дорог, найденную Цельтисом, «Историю готов» Иордана и «Историю лангобардов» Павла Диакона. Его основной исторический труд освещал развитие императорской власти от Цезаря до византийцев, а в «немецкой» части — от Карла Великого до современности.
Дальнейшие шаги в исторической науке сделали более молодые гуманисты. И. Авентин (1477—1534), изучая прошлое Баварии, систематически обследовал архивы, особенно монастырские; он писал не только по-латыни, но и по-немецки, живым и общедоступным языком. Б. Ренан (1485—1547) в комментариях к нескольким изданиям Тацита и в своем главном труде — «Трех книгах германской истории» — последовательнее своих немецких современников применял историко-филологическую критику источников. Он отказался от некоторых устойчивых легенд о немецком прошлом, одним из первых стал различать в истории три периода — древний, средний и «более новый». Швейцарский гуманист И. Вадиан (1484—1551), осветивший развитие литературы в немецких землях, также стал характеризовать период между античностью и успехами гуманизма понятием «средний век». Осознание совершенных новой культурой перемен все больше закреплялось и в терминологии.
Крупнейшим гуманистом всего Северного Возрождения стал Эразм Роттердамский (1469—1536). В отличие от сторонников Цельтиса он предпочитал национальному энтузиазму позицию гражданина мира, естественным и математическим наукам — литературно-филологические занятия и обсуждение религиозно-этических вопросов. Он публиковал со своими комментариями не только греческих и римских классиков, но и сочинения отцов церкви, в том числе восточных. Особое значение имели его издание очищенного от искажений греческого текста Нового завета и его новый латинский перевод, выявивший ошибки канонизированной церковью Вульгаты. Эразм систематизировал и развил метод и конкретные приемы критики текста, на гуманистический лад обосновал способы его аллегорического толкования. В противовес схоластике, которую Эразм остро критиковал, он интересовался не вопросами трансцендентности божества, а путями практического благочестия, основанного на осознании человеком божественного начала, скрытого в земном мире и проявляющегося в духовно-нравственной жизни людей. В этом учении сплетались элементы мистики и зарождающийся рационализм. Идеи Эразма, особенно его антропология, способствовали развитию пантеистических тенденций в философии XVI в.
Лучшие качества ума, сердца, воли человека, совершенствование его природных сил и способностей Эразм оценивал как проявление божественного духа. Он придавал важное значение образованию и воспитанию в их единстве — они восполняют «пробелы, оставленные природой», и дают возможность человеку «раздвинуть границы своего жребия». Отсюда же и представления Эразма, принадлежавшие к центральным в его «философии Христа», — право считать христианским «все то истинное, с чем ты когда-либо сталкивался». Такой подход позволял искать образцы подлинной мудрости и нравственности вне рамок ортодоксального католицизма, у представителей разных времен, народов, исповеданий, в том числе у античных языческих авторов. Догматическая определенность христианства в трудах Эразма начала терять свои очертания, а достижения языческой культуры рассматривались не как нечто враждебное христианству, но как основа развития культуры человечества. Гуманистическая образованность приобретала роль первостепенной добродетели истинного христианина. Хотя Эразм спешил заметить, что светское образование лишь приуготовляет к восприятию высших теологических истин, в его произведениях вся сила таланта и широчайшая эрудиция служили прославлению гуманистической культуры.
Считая целью жизни человека сознательное следование законам высокой нравственности, отождествляя их с моральным учением Христа, Эразм постоянно пользовался гуманистически трактованным понятием «подражание Христу». Личные идеалы и действия человека должны, считал он, согласовываться с нравственными законами «общего блага», исключающего эгоистическую узость личных или групповых интересов. В критике современного общества с позиций этого учения Эразм — противник бесплодных хитросплетений схоластики, беспощадно-ироничный обличитель невежества, пороков клира и монашества, церковной обрядности, формализма официального благочестия. Все это, как и язвительные насмешки Эразма над многими предрассудками феодально-сословного общества, воспринималось в обстановке надвигавшейся Реформации как смелая атака на существующие церковные и отчасти общественные порядки.
Эразм сумел откликнуться не только на важнейшие религиозно-философские проблемы эпохи — он обращался и к широкой постановке ряда ее центральных политических вопросов. Путем «мирной победы» новой культуры и образования, совершенствования духовной жизни людей он надеялся постепенно сблизить реальность со своим утопическим идеалом совершенного общества. Он резко выступал против междоусобных войн; признавая необходимость защиты отечества, решительно осуждал войны как метод решения спорных вопросов, считал их народным бедствием и препятствием развитию культуры. Его идеалом было согласие между обществом и просвещенным правителем — философом на троне. Многостороннее творчество Эразма оказало мощное воздействие на европейскую культуру XVI—XVII вв. Особенно популярным в веках оказался его шедевр — «Похвала Глупости», критика общества того времени; там сочетаются сила сатиры, ирония и изящество стиля. Своеобразной энциклопедией его педагогических и этических идей стали диалоги «Разговоры запросто».
Религиозно-философские взгляды главы эрфуртского сообщества гуманистов, блестящего знатока классической древности Муциана Руфа (1471—1526) были родственны «философии Христа» Эразма, но свою гуманистическую интерпретацию христианства Руф выработал самостоятельно, главным образом на основе синтеза идей флорентийских неоплатоников. Подчеркивая, что Бог «невидим и почитать его следует тем, что невидимо», Руф утверждал: единственный и истинный культ — «не быть плохим». Отсюда его резкая критика внешних форм католического благочестия, но также и одной из важнейших догм церкви — таинства евхаристии. Выступления Руфа против ортодоксии, обрядности, клира, схоластики, как и его методы обоснования гуманистической этики, вызывали живой отклик у молодого поколения гуманистов. Он, однако, признавал право свободно мыслить лишь для просвещенных философов и призывал не профанировать «тайны теологии» среди толпы. Он сам сузил возможное воздействие своих идей, высказывая их только в личном общении и в переписке с кругом друзей.
С именем И. Рейхлииа (1455—1522), выдающегося филолога, связана пропаганда занятий латинским, греческим и древнееврейским языками в университетах Германии. Он разработал еще один вариант гуманистически широкого понимания христианства. В отличие от Эразма и Руфа Рейхлин опирался, помимо неоплатонизма, на античное пифагорейство и средневековое мистическое еврейское учение — Каббалу. Своими переводами из Ветхого завета он выявил ошибки в библейской части Вульгаты, способствуя гуманистической критике церковного канона Писания. Рейхлин считал себя верным сыном церкви, но его подход к изучению сущности христианства позволял молодым гуманистам делать выводы, связанные с практикой антипапской борьбы.
Широкий отклик в гуманистическом движении получило выступление Рейхлина против требования церковных фанатиков сжечь все еврейские религиозные книги. Рейхлин защищал право на научное изучение этих источников. Разгорелась полемика, вылившаяся в борьбу за свободу исследования. Эта борьба, сплачивая гуманистов, проясняла позиции направлений в гуманизме. Наиболее радикальная часть движения связала свои надежды на объединение страны и преобразование ее духовной жизни с активизацией выступлений против Рима и его приверженцев.
Событием стал выход в свет живой и острой сатиры, направленной против схоластики и клира — «Писем темных людей». Эта книга, изданная анонимно в двух частях (1515 и 1517 гг.), была написана группой гуманистов, связанных с эрфуртским сообществом. Она пародировала переписку невежественных монахов и теологов, противников Рейхлина и гуманизма, полных амбиций и откровенной злобы к свободной мысли. Обскуранты, поначалу принявшие «Письма» за работу своих единомышленников, стали всеобщим посмешищем. Значение книги состояло не только в беспощадном разоблачении отжившего. В ней содержалась лаконичная программа гуманистического просветительства как основы освобождения страны от духовного засилья ортодоксии и вымогательств папства. Выход «Писем» стал симптомом гражданской зрелости радикальной части движения, изживавшей традицию компромисса со старой церковью.
Среди гуманистов, осознавших необходимость единения для решительной борьбы против Рима, за независимость Германии и свободное развитие культуры, был один из главных авторов «Писем» — рыцарь Ульрих фон Гуттен (1488—1523). Вопреки предрассудкам своего сословия он блестяще освоил достижения гуманизма и стал мастером сатиры, риторики, публицистики. Политические и культурные интересы доминировали в его творчестве. Он пропагандировал античное наследие, защищал свободу слова от обскурантов — «цензоров наук», славил разум и волю человека, утверждая, что «Бог помогает лишь тем, кто предприимчив и деятелен». Схоластическое богословие Гуттен называл лженаукой, прибежищем невежд. Гордясь своей родословной, он, однако, разделял и гуманистические представления о роли личных заслуг человека в обретении подлинного благородства.
Гуттен много сделал для развития реформационных настроений в стране, подвергая резким нападкам церковные институты, все ступени церковной иерархии, систему эксплуатации Германии папством. Он впервые опубликовал работу Валлы о поддельности «Константинова дара» — опоры теократических притязаний папства. Используя Тацита, Гуттен создал идеальный образ древнегерманского воителя за свободу отечества от Рима — Арминия. Осознав национально-политическое значение выступления Лютера, гуманист стал союзником Реформации и начал писать также на немецком языке, обращаясь к самым широким кругам общества. В отличие от Лютера он стал выразителем антикняжеских тираноборческих идей и призывал к войне против Рима и попов. Цели его программы отражали беспочвенные надежды рыцарства на контроль над обществом, но главное место в его творчестве заняли выступления за единое немецкое государство, независимую от Рима церковь, развитие культуры на гуманистической основе. Это обусловило исключительную популярность Гут-тена в первые годы Реформации, как и его посмертную славу патриота, борца «за свободу Германии».
Бурное развитие реформационных процессов, расколовшее гуманистическое движение, поражение Крестьянской войны и упрочение княжеского мелкодержавия, крушение надежд на политическую консолидацию страны, раздираемой межконфессиональными противоречиями, — все это сказалось на судьбе гуманизма. Утратив временно обретенную автономию в борьбе за светскую культуру, гуманисты склоняются к эрудитским занятиям, работе кабинетных ученых и преподавателей в школах и университетах, подконтрольных властям. Это приводит к сужению и растущей аристократизации их идеалов, к политическому конформизму. Оплодотворив последующее развитие культуры, гуманизм как самостоятельное течение постепенно затухает. Старая и новая церкви стремятся идеологически обезвредить и поставить на службу своим целям его культурные достижения. Последовательно проведенные принципы гуманизма казались церкви неприемлемыми, и не случайно к его наследию позже обратятся идеологи Просвещения.
Одну из главных попыток «согласования» гуманизма и новых конфессиональных интересов сделал ближайший соратник Лютера и почитатель Эразма — Филипп Меланхтон (1497—1560), знаток Аристотеля и Цицерона. Он впервые систематизировал учение Лютера. Его богословские труды и важная роль в выработке «Аугсбургского вероисповедания» обеспечили Меланхтону место второго лица после Лютера среди основоположников. новой церкви. Основное значение Меланхтона состояло, однако, и в ином. Выдающийся знаток античных классиков, философ, филолог, историк, он был прежде всего замечательным педагогом, теоретиком и организатором школьного и университетского образования. По его плану был основан ряд латинских школ и реформированы восемь университетов. Его идеи повлияли на развитие образования и в католических землях. Из круга его учеников вышли почти все выдающиеся немецкие учителя и университетские профессора второй половины XVI в. Все это принесло ему славу «наставника Германии». Гуманистическая настроенность Меланхтона сказалась и на его попытках смягчения межцерковных противоречий, в частности на компромиссах с кальвинизмом, что неоднократно приводило его к конфликтам с фанатиками строго лютеранской догмы. К Меланхтону тяготели многие гуманисты, продолжавшие переводить классиков, создавать труды по естествознанию, но одновременно участвовавшие в межконфессиональной полемике и устроении лютеранской церкви.
Реформация, обратившаяся к народу на родном языке, стимулировала расцвет немецкой публицистики. Только от первой трети XVI в. сохранилось свыше 5 тыс. «летучих листков» — памфлетов, диалогов, социально-политических программ, рифмованных пророчеств. Продукция немецких типографий в 1520—1525 гг. возросла почти вчетверо; 90 % печатных станков было поставлено на службу Реформации; масса изданий иллюстрировалась гравюрами. В прежде неведомых масштабах в литературу ворвался язык повседневного обихода, народных речений. Интерес к ним отразился и в специальных научно комментированных сборниках.
Особую роль в развитии национальной культуры сыграл Лютер. Важнейшие работы он писал главным образом по-немецки, и другие деятели Реформации следовали его примеру. Крупным событием стал его перевод Священного писания. Лютер развил языковые тенденции, характерные уже для предшествующего периода, и дал образец богатства речи, заложив основы классических норм немецкого языка.
