Дуализм политической власти в раннее средневековье проявился в частых столкновениях между центральной властью и крупными феодалами, а также в том, что последние постепенно начинали играть все большую роль в управлении государством. Иногда раннефеодальное государство называют «демократией знати». Власть последней осуществлялась через участие светских и духовных магнатов в Королевском совете, дворцовом и государственном управлении, а также в более многочисленных «советах магнатов», обычно собиравшихся несколько раз в год. Они пользовались законодательными, а иногда и судебными правами, давали согласие на налоги («совет магнатов» Франкского королевства, заседавший два раза в год, «совет мудрых» в англосаксонской Англии, тулузские соборы у вестготов, совет магистров и высшего духовенства в королевстве Леон в VIII—X вв., который избирал королей, осуществлял законодательную власть, давал разрешение на чеканку монеты).
Важным фактором развития раннефеодальных государств были войны и завоевания. Выше уже отмечались агрессивные устремления государств, связанные с незавершенностью феодализации. Влияние оказывала также крайняя неравномерность в развитии отдельных народов, населявших в то время Европу. Для многих племен, находившихся на стадии военной демократии или складывания государственности, военные походы были формой существования. Крайним примером в этом смысле для Европы в целом были завоевательные походы кочевых народов (гуннов, авар), позднее — норманнов в VIII—XI вв. и тюркских кочевников Восточной Европы (печенегов, половцев), а также венгров в Центральной Европе. Опасность со стороны этих народов иногда способствовала укреплению центральной власти (например, в Древнерусском государстве). Вместе с тем завоевания со стороны сильной, более развитой в экономическом и политическом плане страны, стимулируя процесс феодализации, подчас могли помешать самостоятельному государственному развитию завоеванного народа. Так произошло с саксами в IX в., с Сербией, в истории которой были приостановлены две попытки образования самостоятельного государства в X и XII вв. — под ударами Византии, а затем Венгрии. В ожесточенной борьбе с Византией пало Первое Болгарское царство (681—1018).
Складывание раннефеодальной государственности сопровождалось общей ярко выраженной тенденцией к централизации религиозных, вначале языческих представлений, а затем — к принятию христианства там, где раньше его не было. Распространение и победа христианства на европейской территории на первых порах, очевидно, были связаны с влиянием, прямым или опосредованным, римских традиций (в Западной Европе и Византии), получивших благодатную почву в среде земледельческого общества. Затем укреплению христианства в немалой степени способствовало стремление вновь возникших государств в восточной, юго-восточной и юго-западной части Европы сохранить свою независимость и противостоять языческому, мусульманскому или иудейскому активному окружению. В районах замедленного генезиса феодализма государству принадлежит особая роль и во внедрении христианства, вплоть до карательных жестоких мер (Скандинавия, Русь). Таким образом, христианская религия служила орудием укрепления раннефеодальных государств, их территориального расширения и объединения.
В качестве специфической особенности раннефеодального государства исследователи отмечают тесный союз между церковью и государством, постепенное вхождение церкви в управление и политическую организацию общества. Эта общая для всех регионов черта не исключала известных различий в роли, которую играла церковная организация в том или ином государстве. Различия определялись конкретно-историческими условиями, в которых развивалась церковь и складывалась ее организация. Наиболее сильными и независимыми от государства позиции христианской церкви были на территории бывшей Западной Римской империи, где она сумела укрепить свое положение еще до возникновения здесь раннефеодальных государств и имела общего главу в лице римского папы. В зоне бессинтезного развития феодализма или развития со слабым синтезом, где светской власти принадлежала активная роль в насаждении христианства среди язычников, государство занимало более выгодные позиции в отношении церкви. В Византии, где сохранилась сильная государственность, христианская церковь не располагала подобными возможностями для собственного усиления и противостояния светской власти и больше зависела от государства.
ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭВОЛЮЦИЯ СТРАН ЕВРОПЫ В ПЕРИОД РАЗВИТОГО ФЕОДАЛИЗМА
С установлением феодальных отношений в Европе сложился новый тип государственной организации общества, который характеризовался рассеянием политического суверенитета и получил в литературе название государства периода феодальной раздробленности. На данном этапе борьба центральной власти с крупными земельными собственниками в силу дуализма социально-политической структуры государства, ранее шедшая с переменным успехом, кончается убедительной победой последних.
Время возникновения новой формы политического устройства не совпадало в разных частях континента. Для северной и центральной части Франции, где ранее, чем в других регионах, сложился феодализм, политическая раздробленность определилась уже к началу XI в. В регионах бессинтезного развития позднее — в XII—XIV вв., в Англии — в XI—XII вв. политическая раздробленность была выражена несколько слабее. Не знала такой формы государства в этот период только Византия, хотя и там в связи со складыванием феодализма тоже наметились децентрализаторские тенденции. Устойчивые традиции сильной государственности, заинтересованность крупной знати в сильном государственном аппарате для эксплуатации многочисленных еще лично свободных крестьян, борьба между столичной и провинциальной знатью, почти постоянная угроза извне (арабов, потом печенегов, сельджуков, крестоносцев), — все это позволяло Византии в целом успешно преодолевать децентрализаторские тенденции и опережать по уровню консолидации другие современные ей государства.
Политическая раздробленность (там, где она существовала) могла быть прикрыта монархической формой правления с выборной, как правило, властью короля. При этом и король, и территориальный владыка, князь или граф, реализовывал по существу один и тот же тип управления в своих владениях, в котором монархический принцип выступал в форме сеньориальной власти. Иными словами, с победой феодализма в большинстве стран центральная власть уступает позиции земельным собственникам, не будучи в состоянии ни удержать власть над ними, ни обеспечить необходимое им внеэкономическое принуждение по отношению к зависимому теперь классу крестьянства. Эту функцию должен был почти целиком взять на себя класс феодалов в лице его наиболее крупных представителей. Названное явление находит яркое материальное воплощение в процессе возникновения по всей Европе феодальных замков-крепостей как центров реализации постоянного и относительно прочного сеньориального принуждения. Полнота иммунитетных прав у разных феодалов была неодинакова и при определенных обстоятельствах могла увеличиваться или сокращаться. Король в этих условиях действовал не столько как суверен, сколько как сюзерен, верховный сеньор своих самостоятельных вассалов.
Экономической основой политической раздробленности служило господство в Европе XI—XII вв. натурального хозяйства с характерной для него замкнутостью хозяйственных единиц, которая делала возможной и их политическую изолированность. Одну из важных предпосылок децентрализации власти составляло исчезновение или резкое сокращение слоя свободных крестьян-общинников, сужавшее социальную базу королевской власти.
Тем не менее идея центральной власти не исчезает: крупные феодалы ведут борьбу за королевский трон, представители правящих династий пытаются отстоять наследственный принцип, коронуя наследника при живом отце, как это было во Франции. В Древнерусском государстве, распавшемся с начала 30-х годов XII в. не менее чем на полтора десятка самостоятельных княжеств, делаются неоднократные попытки отдельных князей выступить объединителями земель, объявив себя великими князьями.
С дальнейшим развитием феодальных отношений и изменениями в социальной жизни феодального общества в период расцвета государство могло развиваться либо в сторону упрочения локального суверенитета, либо в направлении общегосударственной централизации и усиления королевской власти. Там, где проявилась вторая тенденция, для этого существовали предпосылки разного рода. Среди них можно назвать обстоятельства конкретно-исторического, так сказать, преходящего характера: материальные возможности и база правящей династии (размеры домена); структура земельных владений крупных феодалов (их разбросанность или компактность, создающая наиболее благоприятные условия для политической автономии); специфика вассальной системы (ее большая или меньшая централизованность). Имело значение и наличие у короны дополнительных социальных резервов (свободного крестьянства в Англии, Швеции, Испании или черносошного крестьянства в России, мелкого рыцарства, недовольного самовластьем крупных феодалов), а также военная опасность (как на Руси) или завоевание (консолидация английского государства после нормандского завоевания). Однако наиболее активным фактором централизации в средневековой Европе была эволюция самой феодальной формации, которая в XI—XIV вв. шла под знаком возникновения и развития товарно-денежных отношений и городов.
Развитие городов и товарной экономики сделало возможным оформление экономического единства каждой страны — необходимого условия политического объединения на том или ином уровне. Оно облегчалось в тех случаях, когда выделялся единый экономический центр страны, постепенно превращавшийся в столицу государства (Париж, Лондон, Москва, Прага).
Развитие городов вызвало оформление в обществе новой социальной силы — сословия горожан, заинтересованных в усилении королевской власти, ликвидации феодальной анархии, обеспечении внутреннего мира, создании благоприятных условий для торговли (устранение таможенных границ, единство монеты, мер и весов, защита от конкуренции иностранных купцов и внутренних поборов). Все это горожанам могла дать только более или менее сильная центральная власть. Таким образом создавались предпосылки для политического союза городов с королевской властью, который, однако, не всегда мог реализоваться.
Наиболее полно он реализовался и приобрел исключительное значение в централизации лишь некоторых стран: во Франции, где королевская власть не располагала дополнительным резервом в виде свободного крестьянства и мелкого рыцарства (подобно английскому монарху) и долгое время видела в городах главного союзника в борьбе с крупными феодалами; в Англии, где союз городов с королевской властью тоже состоялся, хотя и не имел столь большого значения для централизации; в Кастилии, где этот союз опосредовался Реконкистой. В славянских странах на Балканах и в Центральной Европе, в Скандинавии и на Руси из-за слабости городов и большой политической активности феодалов союз городов с центральной властью был выражен слабее и имел меньшее значение для процесса централизации. В Византии такой союз не получил развития, поскольку сильное централизованное государство особенно не нуждалось в поддержке политически слабых городов. То же можно сказать о Сицилийском норманнском королевстве в Южной Италии.
Даже там, где такой союз реализовался наиболее полно, города всегда занимали в нем положение подчиненного и неполноправного партнера, который платил налоги, покупал привилегии в виде хартий, предоставлял государству займы, обычно безвозмездные. Король получал от городов военную, денежную и политическую помощь в борьбе с внешним врагом и крупными феодалами. Но в любой момент города могли быть лишены своих привилегий. Позиция королевской власти при этом была очень непоследовательной; союз мог нарушаться ради сохранения отношений короля с церковными или светскими феодалами. Поощряя борьбу городов на землях феодалов, вплоть до установления самоуправляющихся коммун, центральная власть, стараясь не допускать серьезного усиления городов, пресекала подобные вольности на территории своего домена. Усилившись, она пыталась вообще ликвидировать коммунальные вольности (во Франции в начале XIV в., на Руси, где в XV в. московские князья лишили независимости Новгородскую и Псковскую республики).
Другим не менее важным для многих стран фактором централизации служили изменения в расстановке сил внутри господствующего класса под воздействием товарно-денежных отношений. Этот класс в целом, несмотря на постоянные политические конфликты с монархией, составлял ее главную социальную опору. Однако взаимоотношения внутри класса феодалов и их отношения с центральной властью отличались большой сложностью. Наличие внутриклассовых неантагонистических противоречий определяло политику лавирования, которую осуществляла монархия, вступая в борьбу с одной группой феодалов и поддерживая другую. При этом наиболее верной и последовательной опорой монархии служили мелкие и средние феодалы, которые сами страдали от притеснений магнатов и, будучи ограничены в средствах, искали материальной помощи короны, а также ее содействия в конфликтах с крестьянами. Изменения в положении феодалов в условиях развития товарной экономики способствовали сплочению класса феодалов в целом вокруг королевской власти. Потребность в более эффективных средствах внеэкономического принуждения ощущали как те феодалы, в чьих землях в связи со сменой форм ренты и личным освобождением крестьян в XIII—XIV вв. укрепилась самостоятельность крестьянского хозяйства, так и господствующий класс тех областей Европы, где складывались крупные барщинные хозяйства, ориентированные на рынок, и определялась тенденция к укреплению личной зависимости крестьян (Центральная и Восточная Европа). Поэтому централизация шла, хотя медленнее, и там, где города были слабы, а их союз с короной выражен нечетко.
Усиление роли государства в укреплении средств эксплуатации зависимого крестьянства было связано также, как отмечалось, с обострением классовой борьбы и необходимостью ее централизованного подавления. Влияние этого фактора в период развитого феодализма росло благодаря усложнению и углублению классовой борьбы на новом этапе. Подавление крестьянских восстаний в некоторых случаях стимулировало консолидацию господствующего класса и сплочение его вокруг королевской или великокняжеской власти.
Существенное значение в становлении централизованных государств в Европе имел также фактор внешней опасности. Наиболее яркие примеры его действия дали: Реконкиста в истории государств Пиренейского полуострова; Столетняя война во Франции, народно-освободительная борьба на Руси XIV—XV вв. сначала с Золотой Ордой, затем с Казанским, Крымским и Астраханским ханствами, с Литвой и Польшей; борьба швейцарских кантонов против Габсбургов. В отдельных случаях действие военного фактора приводило к тому, что политическая централизация могла опередить экономическое объединение (например, при образовании в ходе Реконкисты Арагоно-Каталонского королевства, в котором каждая из областей сохранила свою социально-экономическую и политическую индивидуальность).
