Ввиду усиления налогового гнета, существенного повышения ренты и ужесточения форм зависимости увеличилась социальная напряженность, вылившаяся в 60-е годы XIII в. в череду восстаний акритов. С углублением дифференциации деревенского населения, ремесленное производство, нахолившееся в руках зажиточных граждан, переводится из города в сельские центры. Данное обстоятельство усиливает упадок малых византийских городов и ведет к их последующему включению в орбиту экономических и политических интересов знатных семейств. Так, многие урбанистические центры трансформировались в «родовые города» (Дидимотики). Дополнительным фактором упадка части городов выступала недобросовестная конкуренция со стороны итальянских морских республик, наводнивших внутренний рынок Византии дешевыми товарами, практически не облагавшимися налогами. Местные ремесленники оказывались зачастую вынуждены свернуть производство.
Решение внутренних проблем неизменно сопровождалось необходимостью поиска выхода из внешнеполитических тупиков. Тактика балансирования давала лишь кратковременные плоды: предоставив Венеции значительные налоговые преференции, ромейской державе удалось расколоть антивизантийскую коалицию, но это же осложнило положение горожан. Перспектива войны с союзом западноевропейских государств, предполагавшим восстановление Латинской империи, подтолкнула Михаила к переговорам с папством на предмет заключения унии. Лионское соглашение 1274 г., казалось, гарантировало греческой стороне мирное урегулирование противоречий с Западом. Однако известие об унии с Римско-католической церковью породило недовольство как духовенства, так и простого народа. Ситуация усугублялась тем, что Византия оказалась вовлечена в «торговую войну», разгоревшуюся между Венецией и Генуей за господство на Черном и Средиземном морях.
Распад тюркского Иконийского султаната также сказался на расстановке сил на геополитической карте региона. Таким образом, в конце XIII в. держава ромеев была ослаблена не только внутренне (за счет понижения уровня жизни и благосостояния населения, рассеивания земельных ресурсов и истощения финансовых), но и внешне — ее границы постоянно осаждали болгарские и сербские войска. Кроме того, значительные области Малой Азии находились под властью османских султанов. В течение 1303—1305 гг. состоявшие на службе у василевса каталонские наемники безуспешно пытались вытеснить турок. В результате сами каталонцы, воспользовавшись политической нестабильностью, разорили Южную Македонию, Фессалию и Фракию и установили контроль над Афинским герцогством.
Правительство Андроника II (1282—1328) не справилось с комплексом проблем, обостривших социальный раскол внутри страны и возбудивших оппозицию. Когда к власти пришел Андроник III (Младший), то вместе с ним утвердилась аристократическая партия, возглавляемая Иоанном Кантакузином. Появление на сцене представителя одного из крупнейших аристократических родов Фракии определило ход развития империи на многие годы: в период малолетства императора Иоанна V Палеолога Иоанн Кантакузин исполнял функции регента, а фактически был главой государства. С 1341 г. власть находилась в его руках, и это вызывало несогласие матери Иоанна V Анны Савойской. Поддерживаемая константинопольской знатью, она организовала против Кантакузина заговор, обрушив репрессии на его соратников. Фактически в лице Анны Савойской (а также ее сподвижника Алексея Апокавка) и Иоанна VI Кантакузина (1341—1354) столкнулись столичная и провинциальная аристократии, пытавшиеся разделить сферы влияния и сосредоточить в своих руках все рычаги управления государством. Очень метко данную ситуацию характеризовал Никифор Григора: «… весь род ромеев раскололся на две части в каждом городе и каждой деревне». Очевидно, что от противоборства группировок знати страдал простой люд. В итоге последовательно разразилась череда восстаний, направленных на низложение местных властей.
От восстания зилотов к падению Константинополя
Движение зилотов (ревнителей), состоявшее из ремесленников, торговцев, чиновников и военных (главным образом моряков), сперва поддерживало тесные связи с Апокавком и выступало против кантакузинцев. Однако после заговора 1345 г., в котором приняли участие сочувствовавшие зилотам константинопольские аристократы и представители средних слоев, стремившиеся договориться с Иоанном, ситуация резко изменилась. Теперь восставшие обратили свой взор на бывших соратников, истребляя одного за другим. Постепенно зилоты теряли инициативу, а внутренние противоречия не позволяли им сплотить ряды.
Ценой больших потерь василевсу удалось подавить сопротивление зилотов и захватить Константинополь. Опустошенная Византия столкнулась с рядом вызванных этим движением проблем: возрастанием сепаратизма в рядах региональной аристократии, финансовым истощением и экономическим упадком. Гражданские войны еще больше ослабили государство перед внешним врагом — Венецией и Генуей. В 1348—1352 гг. алчные итальянские республики вновь включились в борьбу за главенство над принадлежащими империи морскими путями. Попытки Кантакузина разрешить ситуацию в пользу Византии не принесли результатов.
Отречение в 1354 г. Иоанна VI от власти ничего не изменило во внутреннем развитии ромейского государства. Неэффективная работа центрального аппарата управления, экономический упадок, низкий уровень товарного производства, доминирование крупной земельной собственности, ведущее к снижению налоговых поступлений, — все эти факторы объясняли неспособность Византийской империи выдержать внешнее давление. Османский натиск сметал один греческий город за другим. Вначале был захвачен стратегически важный форпост на Галлиполийском п-ове (крепость Цимпе, 1352 г.), затем силами султана Мурада I взят Адрианополь (1362 г.), куда вскоре перенесли столицу Османского государства.
В амбициозные планы турок-османов входило завоевание Балканского п-ова. Ни сербы, ни болгары, ни византийцы оказались не в силах сдержать их наступление. Иоанну V ничего не оставалось, как пойти на переговоры с турецким султаном и признать унизительные условия перемирия: вассальную зависимость от Османской державы и огромную контрибуцию. Тем не менее в период с 1394 по 1402 гг. Баязид I предпринял серию военных операций, в ходе которых ему удалось не только опрокинуть прибывшие на помощь империи отряды крестоносцев, но и осадить Константинополь. Ни силы венгерского короля, ни византийские или французские воины не сумели остановить завоевателя. Это сделал Тимур, в 1402 г. одержавший над османами сокрушительную победу в битве при Анкаре. Пожалуй, именно данное обстоятельство, а также последовавшее за ним ослабление турецкого государства, позволили Византии продлить свое существование.
Новая волна османских завоеваний, развернувшаяся в 20-30-е годы XV в., подтолкнула империю к Западу. В надежде найти в лице Католической церкви и верных ей европейских монархов поддержку в борьбе с турками Иоанн VIII решился заключить унию.
Ферраро-Флорентийская унт
В период с 1438 по 1445/47 г. в Ферраре, Флоренции и Риме проходил собор, на котором обсуждалась перспектива заключения унии между Католической и Православной церквями, преследовавшей идею повсеместного распространения папской супрематии на землях державы ромеев. В соборе приняли участие кроме византийского императора Иоанна VIII Палеолога и высших иерархов византийской церкви также представители Русского государства — киевский митрополит Исидор и суздальский епископ Авраамий. Греческие клирики, готовые пойти на уступки в области догматики, тем не менее весьма настороженно отнеслись к предложению католиков внести исправление в Никейский Символ веры, касающееся трактовки богословской проблемы исхождения Св. Духа «и от Сына» (filioque). Под давлением василевса, части аристократии и влиятельного митрополита Виссариона Никейского византийское духовенство приняло ряд положений собора, среди прочего признав в папе наместника Христа и главу Церкви. Оказав существенное воздействие на развитие церковно-политических отношений и культурных связей между Западной Европой и Византией, Ферраро-Флорентийский собор, тем не менее, не оправдал возложенных на него ожиданий и не обеспечил военного альянса, способного оградить империю от нашествия врагов.
Крестовый поход, снаряженный западноевропейской знатью, не остановил продвижение турок в глубь территории Византийской империи. Отсутствие в народе единства по поводу заключенного с Католической церковью соглашения усугубляло внутренний кризис. Противостояние двух идеологически полярных группировок — латино— и грекофилов — сказалось на социальной и политической обстановке в стране. В итоге империя оказалась совершенно не готова к масштабной борьбе с османами.
29 мая 1453 г. после двухмесячной ожесточенной осады и героического сопротивления жителей (из которых воинов набралось не более 7 тыс. чел. против 150-тысячной армии турок) Мехмед II взял Константинополь. (Последний византийский император Константин XII Палеолог погиб на улице города в гуще сражения.) Падение столицы ознаменовало окончательный крах Византийской империи. Последовавшие затем завоевания в 1460—1461 гг. Морей и Трапезунда были логическим завершением внешнеполитического курса Османской державы.
Византийская культура позднего времени
Раздел державы ромеев крестоносцами (1204 г.), образование на ее руинах конгломерата латинских государств и греческих империй не остановили бурного развития византийской культуры. Осведомленность греческой интеллектуальной элиты в западноевропейских философских, богословских и политических теориях породила две противоположные друг другу тенденции: с одной стороны, восхищения латинской словесностью, а с другой — уничижительного к ней отношения. Благодаря францисканцам и доминиканцам византийцы познакомились с классическими произведениями римской и средневековой западноевропейской литературы. В переводе на греческий вышли подготовленные Максимом Планудом (1260—1305) издания трудов Цицерона («Сон Сципиона», сопровожденный комментариями Макробия), Овидия («Метаморфозы», «Героиды»), Цезаря («Записки о галльской войне»), Боэция («Утешение философией») и Августина («О Троице»). Позднее византийские книжники познакомили читателей с трактатами Ансельма Кентерберийского, Фомы Аквинского («Сумма теологии» и «Сумма против язычников» в переводе Дмитрия Кидониса) и Рикольдо де Монте Кроче.
Появление сводов латинской философской и богословской мысли способствовало более глубокому чем прежде пониманию интеллектуальных ориентиров западной цивилизации. Вместе с тем включение схоластических идей (например, концепции симфонии веры и разума) и методов в ученую жизнь Византийской империи вызвало бурное недовольство со стороны авторов, отстаивавших принципы национальной самобытности и идентичности. Так, в диалоге «Флорентий» Никифора Григоры (между 1290 и 1295—1359/1360) описывается столкновение двух типов мышления: греческого (Ксенофан) и латинского (Никагор). Причем из хода полемики действующих лиц читателю, по замыслу автора, становится видна скудость рассуждений приверженца западной традиции (в данном случае Никифор недвусмысленно намекал на Варлаама Калабрийского).
Столкновение греко— (Иоанн Кантакузин, Нил Кавасила и др.) и латинофилов (Димитрий Кидонис, Мануил Калека, Андрей Хрисоверг, Иоанн Кипариссиот) усилилось в период противостояния Григория Паламы и Варлаама Калабрийского, а также обсуждения перспективы заключения унии с Римом. Тем не менее критичное отношение к латинской ученой культуре не означало, что греческие интеллектуалы не применяли отдельные научные принципы на практике: так, в византийской образовательной системе заметно прослеживается влияние классификации квадривиума Кассиодора.
Естественнонаучная литература XIII—XIV вв. представлена фундаментальными работами в области математики и астрономии. Указанные дисциплины совмещали греческие и индийские (через арабское посредничество) исследовательские методы. Важное значение имели учебник по математике, написанный Георгием Пахимером («Квадривиум»), а также изыскания Максима Плануда и Мануила Мосхопула. Изучение движения звезд и их места во Вселенной составляло исключительный интерес византийской интеллектуальной элиты. Трактат «Первоосновы астрономической науки» Феодора Метохита (1270—1332) во многом определил направление исследований в этой области. Опираясь на труды Евклида, Аристотеля и Птолемея, он критиковал многие, ранее казавшиеся незыблемыми, положения Стагирита о природе физических явлений. Влияние арабо-мусульманской традиции прослеживается в творчестве Григория Хиониада.
Синтез различных космологических концепций с детальным изложением основных положений греческих и восточных (преимущественно персидских) мыслителей предложен Феодором Мелитениотом в трактате «Астрономическое трехкнижие». Греческие ученые стремились как можно полнее отразить свои наблюдения за строением человека, организацией окружающего мира, поведением животных и птиц в специальных сочинениях по медицине, ботанике (словарь Димитрия Пепагомена) и зоологии. В поздневизантийский период новое слово в постижении человеческого организма высказали Иоанн Актуарий и Николай Мирепс, соединившие идеи как классических авторов (Гиппократ, Гален), так и современных им западноевропейских (в частности итальянских).
Переосмысление античного наследия и знакомство с трудами латинских мыслителей способствовало утверждению нового понимания природы и предназначения человека, его места во вселенной. Византийские гуманисты делали акцент на высоком достоинстве высшего из существ, его особом призвании, состоящем в постижении предметов видимого мира и стремлении к божественной истине. Познавательные способности ставились в основу новой антропологической модели: Феодор Метохит прямо писал о том, что самое главное для людей, жаждущих знания, — «совершенствование интеллекта», и нет для них большего счастья, чем радость от умственной работы. В произведениях мыслителей эпохи «Палеологовского Возрождения» отчетливо проступает оригинальное видение жизненных идеалов человека — набора установок, понимаемых как гармоничное сочетание созерцательного и деятельного начал, внутреннего благородства и уравновешенности. Неоплатоническая трактовка задач политического развития общества и выработки нового комплекса этических норм нашла отражение в изысканиях Георгия Гемиста Плифона (1355—1452).
Если византийские гуманисты (Виссарион Никейский) придавали особое значение развитию разума человека, расширению его познавательных возможностей, то греческие богословы, прежде всего Григорий Палама (1296—1359) и его соратники, обращали специальное внимание на необходимость внутреннего делания, морального совершенствования и искоренение пороков. Святитель дал богословское обоснование практики «умной молитвы» (исихия — тишина, молчание) как особой формы «медитативного» погружения человека в глубины души, преодоления рассеянности ума и познания собственного «Я» в свете божественной благодати. Совмещение молитвы и физических упражнений (контроль дыхания и сердцебиения) позволяло человеку преодолеть духовное смятение и обрести покой. Многие положения исихазма, изложенные в том числе в программных трудах Григория Паламы, вызвали несогласие «латинской группы» византийских интеллектуалов, прежде всего Варлаама Калабрийского и его сторонников, так называемых «варлаамитов».
