| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
— Ну вот как тебя понять? То сиди, то вставай, — ворчу я, поднимаясь на ноги.
— Сидеть просил молча. А ты разговорами отвлекаешь, — пожимает плечами вампир. — А даже я не в состоянии думать одновременно на двух языках, когда ты истекаешь кровью мне на колени.
— Я не... — краснею и бросаю взгляд на его брюки. Да нет там ничего!
— Фигурально выражаясь, — усмехается Анхен. — Звони.
Звоню. Слушаю долгие гудки, а его пальцы вновь мелькают по клавишам. К телефону подходит папа. Пытаюсь пересказать ему предложенную Анхеном версию, но накатившая на меня после приступа слабость отражается в голосе, и он не слишком-то верит в командировку. Предполагает худшее. Я беспомощно отнекиваюсь, и Анхен, сжалившись, отнимает у меня трубку.
— Добрый вечер, Сергей. Анхенаридит. Вы правы, у Ларисы есть сейчас проблемы со здоровьем, но не те, о которых вы подумали. Скажите, у вашей жены были выкидыши?.. Сколько?.. А в случае с рождением Лары? Были проблемы с беременностью?.. Попросите супругу вспомнить. Возможно, позднее я перезвоню, уточню подробности... Я не знаю, Сергей, это не мой профиль. Лариса свяжется с вами завтра. Приятного вечера.
* * *
Дом Сериэнты был точно таким, каким мне запомнился. Простой, уютный, деревенский. И Сэнта была все такой же — красивой и себе на уме. Я не могла для себя решить, как она ко мне относится. И не знала, как мне относится к ней. Она была со мной дружелюбна, я пыталась отвечать тем же, но правда была в том, что я все-таки ее боялась. Воспоминания о том, как от одного взгляда в ее глаза я полностью отключилась, были еще свежи. А ведь все остальные люди вот так же беспомощны перед любым вампиром, запоздало пришло мне в голову. Вскользь брошенное Анхеном замечание, что с такой же легкостью его дорогая бабуля и вампиров вырубает, энтузиазма, почему-то не добавляло.
Сэнта ждала нас на веранде, покачиваясь в кресле-качалке, и поглаживая за ушком своего толстенного кота. Тот жмурился, блаженствуя на ее коленях и самозабвенно впивая когти в тонкую ткань ее летнего платья. Новоград был, без сомнения, южным городом, но этим дождливым ноябрьским вечером мне было не жарко даже в пальто. А ее полураздетая фигурка выглядела такой ранимой и беззащитной, что хотелось немедленно укутать пледом ее едва прикрытые платьем плечи и обнаженные руки. Хоть я и знала прекрасно, что холода она не чувствует. Совсем.
Вопреки моим опасениям, того самого взгляда в глаза не последовало. Нежно поцеловав Анхена и улыбнувшись мне, как старой знакомой, она провела нас в дом. Уложила меня на диван, долго сосредоточенно водила руками над моим телом, прислушивалась к ощущениям. Ее руки не касались даже моей одежды, но я явственно ощущала идущее от них тепло.
— Ты прав, — наконец произнесла она, опуская руки и оборачиваясь к Анхену, — это мертвая кровь.
Анхен оторвал взгляд от тьмы за окном и медленно повернулся к нам. Легкий ветерок, влетающий в комнату через открытую форточку, чуть шевельнул пряди его распущенных волос.
— И насколько все серьезно?
— Организм пока борется. Все-таки люди живут весьма недолго, и природа заложила в них весьма действенный механизм воспроизводства. Года два-три у нее есть. Потом мертвая кровь победит, и девочка станет стерильна.
Года два-три? Это мне даже универ не успеть закончить. Что, все бросать, и бежать рожать ребенка от первого встречного? И ненавидеть потом всю жизнь — и этого ребенка, и этого встречного?.. Или плюнуть и забыть, мне бы вон Варьку вытерпеть, на что мне сдался еще и собственный вечно вопящий младенец? Но ведь когда-то потом мне, наверно, захочется... всем ведь когда-нибудь хочется — семью, детей...
— Нет, этот вариант не подходит, — прервал мои раздумья Анхен. — И речь даже не идет о том, что ни в мои, ни в ее планы дети сейчас не входят...
Опа как! У него, оказывается, планы на отсутствие-присутствие у меня детей! И они определенно важнее моих!
— ...Но даже если я завтра же найду потенциального отца ее будущему ребенку, — невозмутимо продолжал меж тем светлейший куратор, — и заставлю их заниматься воспроизводством немедленно...
— Анхен, а вот как бы ничего, что я все это сейчас слушаю?! — такого я уже молча снести не смогла.
— Ничего, Ларочка, ничего, — его моя вспышка не смутила. — Ты не к словам придирайся, ты суть послушай. Я всего лишь говорю об объективно самом быстром способе сделать тебя беременной. Потому, как ждать, пока ты встретишь свою большую и чистую любовь — даже мне времени может не хватить, помру от старости.
— Не смей надо мной смеяться!
— Да не смешно пока. Так я закончу. Я всего лишь пытался сказать о том, что даже если пытаться забеременеть ты начнешь уже сегодня, и будешь заниматься этим ежедневно и неустанно, не факт, что успеешь родить за два оставшихся года.
— И откуда такие выводы? — невозмутимо интересуется Сэнта. Она уже отошла от меня и присела в легкое плетеное кресло в дальнем углу комнаты. Рыжий кот, неизвестно когда проникший в комнату, с независимым видом валялся в двух шагах от нее, повернувшись хвостом к хозяйке.
— Поговорил с родителями. Лариса родилась через пять лет после того, как они впервые "задумались о ребенке". Три выкидыша. Крайне тяжелая беременность, практически вся — под наблюдением врачей. Других детей в семье нет, хотя им всегда хотелось. А у Ларисы мутации гораздо сильнее, поскольку врожденные, а не приобретенные, как у ее отца.
— Так. То есть ты, наконец, нашел мне время сказать, что "дитя крови" у нас — урожденное? То-то я удивляюсь, при чем здесь Дэлиата?
— Нет, она, конечно, над колыбелькой стояла, кровью истекая.
— Сам себя не обмани однажды. О чем еще ты мне не рассказываешь?
— Множество вещей, дорогая. О строении солнечной системы, к примеру. Не интересует?
— Пока не очень. Но буду знать, к кому обратиться.
— Сэнта, девочка должна иметь возможность рожать детей. Даже если она никогда ей не воспользуется.
— Да? И вот очень интересно, зачем? Что хорошего ждет этих детей, если они унаследуют способности матери? И что хорошего ждет тебя, если станет известно, что ты выводишь тут очень странную породу?
— Я не вывожу... породу! — прежде невозмутимый, Анхен вдруг разозлился. — Я просто хочу, чтоб она перестала мучиться! И имела возможность прожить нормальную полноценную жизнь!
— И ты дашь ей прожить эту жизнь?
— Разберемся. После. Что ты можешь сделать с деторожденьем?
— Я могу сделать настой, который раз и навсегда закроет вопрос деторожденья и связанных с ним мучений. И для девы с ее наследственностью это было бы самым правильным вариантом. А если ей так уж захочется ребенка — возьмет приемного. Люди и так наплодили их больше, чем в состоянии вырастить.
— Этот вариант не подходит, Сэнта. Вырезать матку я в состоянии и сам.
— Вот и вырежи.
— Нет. И если ты не хочешь стать моим врагом, ты сделаешь то, о чем я прошу.
— Ты не понимаешь, о чем ты просишь. Такие изменения нельзя произвести локально! Будут задеты другие органы, другие функции!
— Это ты не понимаешь, видимо, в чем пытаешься мне отказать!
— Она человек, Анхен, не вампир. Не надо переносить на людей вампирские беды. У них их нет!
— Вот и у нее пусть не будет!
— Может, ты спросишь мнения Ларисы? Это ее организм, ты не находишь?
— Я не собираюсь ее ни о чем спрашивать! Ей девятнадцать лет, у нее мозгов, как у курицы! Тем более, что ты сейчас наговоришь ей с три короба, запугаешь побочными эффектами, и она с радостью с тобой согласится! А смотреть, как она страдает всю оставшуюся жизнь, придется мне! А я на такое уже достаточно насмотрелся, тебе не кажется?!
Никогда прежде не слышала, чтоб он позволял себе говорить на повышенных тонах. Прежде, когда он злился, то наоборот, начинал говорить подчеркнуто тихо. А тут, кажется, сам воздух в комнате накалился. И уже было все равно, что они при мне, но без меня, решают мою судьбу, что меня обозвали безмозглой курицей и лишили права голоса. Хотелось только, чтоб они, наконец, умолкли. Даже кот не выдержал и слинял, когда начались эти безумные крики.
— Да открой ты уже окно, не мучайся! — раздраженно бросила Сериэнта, не снисходя до ответа.
— Нет необходимости. И Лариса замерзнет, — Анхен явно попытался взять себя в руки.
— Там не так уж холодно, — тем не менее, Сэнта встала, достала из шкафа плед и бросила мне.
— Да? — усмехнулся Анхен. — Что ж она тогда так дрожит?
— На тебя любуется. Голодный вампир в прыжке — то еще зрелище. Как правило — последнее.
— Я не голоден.
— В глаза не бросается. Пойдем, провожу до машины. Может, хоть дождь тебя промочит, можно будет нормально с тобой разговаривать.
— Я и сейчас нормально разговариваю.
— Выйди, я сказала!
Как ни странно, вышел. Не говоря ни слова, даже не взглянув в мою сторону. Сериэнта ушла за ним, и дом укрыла столь желанная мне тишина. Завернувшись в плед, я лежала, ожидая возвращения вампиров. Мыслей уже не было. Только усталость и страх. Они решат мою судьбу и ни о чем не спросят. Как и всегда. Как и со всеми. Только все не знают этого, а я знаю. И все равно — ничего не могу сделать.
Сначала вернулся кот. Запрыгнул в кресло, где только что сидела его хозяйка, и развалился там с самым блаженным видом. А минут через десять пришла и Сэнта. И сообщила, что Анхен улетел. Вот так, молча. Даже не попрощавшись. Ну а что, собственно. Я же курица без мозгов. И вообще, он со мной не разговаривает, сама напросилась. Поддержал, конечно, когда совсем загибалась, и больше некому было, но при первой же возможности сдал в добрые руки. И улетел.
Знать бы еще точно, что руки эти добрые, и до чего они там договорились.
Меж тем Сериэнта распахнула настежь окно и уселась на подоконник.
— Тяжело, — улыбнулась она в ответ на мой взгляд. — Сильный запах крови, да еще в замкнутом помещении... Бьет прямо в мозг. А его твой запах и в обычные-то дни с ума сводит. Удивляюсь, как вы вообще до меня долетели. Он же чуть не сорвался сейчас, без всяких шуток.
Как долетели? В багажнике меня устроил с комфортом, и шторкой отгородился, чтоб отдыхать мне не мешать. А чтоб его когда мой запах с ума сводил... Что-то не припомню. Вот в Бездне разве что. А потом он всегда себя контролировал. И хорошо, если только себя. Так с ума не сходят. А сейчас... не знаю. Я не ощутила, что это из-за меня. Казалось — просто ругаются. Но вампирам видней, наверное. Они же друг друга чувствуют.
Да и не так уж важно уже. Улетел и улетел. Со мной-то теперь что?
— Ну и что? — задумчиво проговорила Сэнта. — Спросить мне тебя, что ты сама обо всем этом думаешь, или и время не терять?
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
