Волчица. Там, где дом

Последняя мысль окончательно захватила девушку, и она приняла решение во что бы то ни стало найти источник магии! Но сперва надо разузнать об источниках побольше — вдруг знаний, которыми она сейчас обладает, недостаточно? Раз такое дело, то нужно обратиться к матери за помощью. Правда, придётся писать длинное письмо: Лану интересовало всё, что узнавала её дочь. Как и положено любящей матери, она очень переживала, отпуская своё дитя с Сатейшей. Пусть магиня и доверяла ведьме, родительское сердце ни дня не билось без вопроса: "А всё ли в порядке у малышки Вейры?".

Вейра никогда не любила писать подробные письма — своеобразно проявлялся бунтарский дух, не хотелось, чтобы кто-то был в курсе абсолютно всего, что с ней случилось. Вдобавок ей с лихвой хватало того, что она исписывала огромное количество листов, когда проводила очередное исследование. Поэтому всегда ограничивалась общими фразами вроде "Провели в деревне такой-то столько времени, у Сатейши было много работы. В городке таком-то нашла книгу, но стоила она в несколько раз дороже, чем в предыдущем городе, решила не торопиться". Такими вот фразочками обычно изобиловало письмо, что, конечно, расстраивало с одной стороны Лану, но с другой она понимала, что её девочке нужны свои тайны — возраст требует.

В этот раз Вейрана повременила с написанием (хотя для этого обычно требовалось особое настроение, при котором откладывать сие действие было неразумно — письма были и без того довольно редкими и скупыми). Перво-наперво девушка хотела составить список необходимой для изучения литературы, заодно поинтересуется у тёти, что передать Лане — пару строчек, либо тоже попросит что-то для себя (чаще это были редкие ингредиенты для лекарств, которые было не найти в пути). Сатейша редко просила прикрепить несколько своих листов к уже написанному письму.

Вообще отношения между ведьмой и магиней были очень доверительными и крепкими, даже чересчур хорошими для тех, кто является родственниками условно и связан только дочерью и племянницей в одном лице. Что послужило такому сплочению двух женщин с разницей почти в десяток лет, Вейра не знала, впрочем, раньше и не задавалась этим вопросом. Но такой дружбы между представительницами одного пола ещё ни разу не видела. Нет, в Рурборской Академии она общалась с девушками разного возраста, однако по-настоящему дружеских отношений не сложилось: складывалось впечатление, что преподавательскую дочку избегали. Почему, оставалось загадкой для Вейры. Ей было обидно и одиноко. Так и проявилась невероятная любовь к книгам и исследованиям — фолианты не врут, а формулы и теории не могут ранить своим отношением к кому-либо.

С Сатейшей было что-то не так. Выразить словами, что именно, не получалось, но на интуитивном уровне Вейрана это чувствовала. Так бывает, когда ты настолько хорошо знаешь человека, что можешь предсказать, что он скажет и как себя поведёт в какой-то ситуации. И что-то в поведении тёти настораживало. Вроде бы всё было как обычно — ведьма общалась с Ардауром и своими помощниками спокойно и предельно вежливо, держалась уверенно. Казалось, само её присутствие действовало на окружающих благотворно: все, кто разговаривал с Сатейшей, неизменно являли собой её отражение — такое же спокойное, вежливое и улыбчивое. Но Вейре всё равно казалось, что тётя напряжена.

Первые дни после прибытия второго посольского состава из Андерры, Вейра наблюдала за Сати. Письмо с просьбой выслать пару книг, она уже отправила. Ответ должен был прийти через месяц-другой. Спрашивать о том, напишет ли та Лане, она не стала. Почему-то подумалось, что ведьме сейчас не до подруги, пусть и очень близкой.

Сомнения — штука коварная. Даже если ты сейчас уверен в себе, в своих близких или собственных действиях, но у тебя есть сомнения, они так просто не отступят. Будут грызть, свербеть в голове, пока окончательно не подтолкнут к тому, чтобы окончательно развеять или подтвердить их. Вот и Вейре не давали покоя сомнения в Сатейше. Та, то ли делала вид, то ли действительно не замечала, как племянница молчаливой тенью следует за ней.

Зато это заметил Ардаур. И он, в отличие это ведьмы, хотел получить ответы на интересующие его вопросы.

— Вейрана, — окликнул блондин девушку, когда в очередной раз заметил, как та украдкой посматривает на свою тётю.

Племянница ведьмы дёрнулась от неожиданности, чем выдала себя с головой. Ардаур мысленно усмехнулся — сразу видно неопытного человека, который никогда не пытался следить за тем, чтобы его намерений нельзя было понять даже по простой улыбке. Но сейчас это было на руку.

— Лорд Димантис, — поприветствовала Вейра мужчину как положено. Реверанс вышел немного неуклюже из-за того, что девушка была внутренне скована — её ведь поймали за таким занятием. Что бы такого выдумать, чтобы ей поверили и отстали? Сознаваться в недоверии к собственной тёте, не хотелось, да и выглядеть это будет, по меньшей мере, странно и непонятно.

Ардаур с интересом наблюдал, как на лице девушки сменяются одна за другой мысли. Вот уж точно, совсем ещё ребёнок — всё на лице написано, можно как книгу читать. Раз так, вокруг да около ходить не имеет смысла — даже если начнёт отпираться или врать, это станет сразу ясно.

— Вейрана, последнее время я часто замечаю тебя рядом с Сатейшей. — Медленно проговаривая слова, сказал Димантис. Большие карие глаза девушки забегали. — С ней-то что-то не в порядке?

Метко. Каждое слово — меткое попадание. Вейра понимала: её реакция слишком красноречива, как и затягивающееся молчание, незримым грузом давившее на неё. Придётся сдаваться. В такие моменты девушке становилось досадно: она чувствовала себя провинившимся ребёнком, которого собирается отчитать взрослый. А ведь хотела как лучше!

— Вейра, я, как и ты, тоже беспокоюсь за Сати. — Начал Адраур осторожно подталкивать девушку к признанию. — И, если я могу чем-то помочь...

Вейра вздохнула, сдаваясь. Действительно, чем она поможет взрослой женщине, когда сама с собой даже не может договориться? Тут наверняка справится единственный друг ведьмы, которому та доверится без сомнений.

— Я не знаю, в чём дело, — нерешительно начала Вейра.

— Но?

— С ней что-то не так. Я не знаю, как это объяснить. — Поджала губы девушка, не найдя подходящих слов.

Лицо Ардаура неуловимо помрачнело. Он был прав. Предчувствие не обмануло, Сатейша что-то скрывает, но, судя по всему, не хочет никого беспокоить своими проблемами. В принципе, её можно понять: блондин и сам не хотел навязываться, но за Ламелией нужен глаз да глаз. И без помощи он не обойдётся.

Вейра чувствовала себя неуютно: советник его высочества ушёл в собственные мысли, и пока что не спешил ими делиться. Уйти прямо сейчас девушке не позволял этикет: необходимо дождаться позволения покинуть общество мужчины. А для этого они должны перекинуться хотя бы парой фраз, чтобы суметь намекнуть на неожиданно возникшие дела.

— Лорд Димантис. — Неуверенно позвала Вейра, переминаясь с ноги на ногу.

Блондин непонимающе уставился на девушку.

— Мне кажется, что тётю что-то гложет, — она сумела-таки подобрать наиболее подходящие слова.

— Да, мне тоже. — Признался Ардаур. — Она тебе ничего не рассказывала?

Вейра отрицательно покачала головой. Тупик. Она не ожидала, что Сати может быть такой скрытной. Может, всё-таки стоило написать матери о странностях ведьмы? Уж она-то должна что-то знать об этом.

Блондин хотел было что-то сказать, но его окликнули.

— Добрый день, ньер Серас. — Вежливо поздоровался Ардаур с подошедшим.

— Добрый, лорд Димантис. — Сероглазый брюнет, ростом уступавший Ардауру почти на полголовы, кивнул. — Я хотел узнать, когда... — мужчина осёкся, заметив Вейру. Обворожительно улыбнулся и обратил своё внимание на неё. — А кто эта прелестная юная ньера?

— Вейрана. — Девушка ответила сама, скромно потупив взор. Она нарушила традицию андеррцев — всех юных девушек, которых видят впервые чьи-то друзья или знакомые, должны представлять мужчины. Впрочем, в этом отношении Адриас оказался более терпимым, нежели его собратья, неодобрительно зашептавшиеся позади.

— А меня зовут Адриас Серас. Радостно знать, что в этих стенах можно такой прекрасный цветок.

Сатейша отлично знала бывшего мужа, и была права: он умел очаровывать и кружить головы женщинам изысканными комплиментами. Вот и Вейра попалась — щёки окрасил лёгкий румянец.

Ардаур, наблюдавший за откровенным нарушением андеррских традиций, не собирался допускать нарушения ещё и анрэйтских — Адриас ему не нравился. Объяснить, чем именно, не мог, но на подсознательном уровне не доверял этому мужчине, как и остальным его сотоварищам. Поэтому поспешил вмешаться.

— Полагаю, нам не стоит задерживаться. — Сказал блондин. — Заставлять короля ждать — дурной тон.

Ньеры согласно закивали.

— Что ж, в таком случае прошу простить, очаровательная Вейрана. — Продолжая улыбаться, откланялся Адриас. — Надеюсь на скорую встречу.

Вейра пролепетала в ответ несколько фраз о том, что ей будет приятно вновь встретиться с господином послом, после чего мужчины отправились по своим делам. Напоследок Димантис распорядился, чтобы сегодня Вейру сопровождал кто-нибудь из "Теней". Позже он подумает над тем, чтобы подле девушки находилось постоянное сопровождение.

Сама Вейра с каким-то непонятным ей ощущением до самого вечера думала над тем, что же зацепило слух. Племяннице ведьмы всё казалось, что где-то она уже слышала имя этого посла. Может, Сатейша как-то упоминала в одном из многочисленных рассказов? Раз уж не получилось вспомнить сразу, она подождёт — время терпит, когда-нибудь память сама откроет ей истину.

Глава 9

В этот день всё было не так. Как бы Ардаур не старался успеть, ничего не выходило, как он планировал. Будто всё валилось из рук, стоило до чего-то дотянуться.

"Дурной знак", — подумал блондин, но тут же постарался отогнать эту мысль. Вдруг накличет? А так есть шанс, что день просто не задался.

Прошло несколько недель с приезда второго посольского состава из Андерры. Работы у мужчины не убавилось, даже наоборот. С налаживанием обширной шпионской сети пока были проблемы, но они постепенно решались, и механизм сбоил реже.

"Ответственность за безопасность послов хотя бы не на моих плечах лежит", — с иронией подумал Димантис. Ему с лихвой хватало проблем с новичками, а уж если бы ещё повесили на него делегацию... Вспоминать о богах и благодарить их, советник принца последнее время начал очень часто. Может, потому что слишком загружен, и порядком устал от круговерти дел, как рабочих, так и семейных?

Ламелия Димантис прибыла всего несколько дней назад, но уже успела попортить кровь брату. Юная девушка оказалась русоволосой и голубоглазой красавицей, мгновенно привлёкшей внимание противоположного пола. Ардаур уже был готов впасть в отчаяние — воображение слишком живо рисовало, как сестричке кружат голову и рушат девичьи мечты о свадьбе и возлюбленном в роли мужа. Однако Мие удалось шокировать брата: с мужчинами девушка вела себя легкомысленно, не прикрыто заигрывая, но умело держала дистанцию, не позволяя кавалерам перейти черту. Это наталкивало на определённые подозрения.

Сатейша, видя, как друг хватается за голову и чуть ли не стонет, решила взять под опеку ещё и Ламелию. Однако та оказалась девицей не простой, и излишней опеки, пусть и от старшей по возрасту и уму, наотрез отказалась. Зато в подружки выбрала себе Вейрану, абсолютно протестующую против сомнительной дружбы.

Юная дочь семейства Эльсин только получила от матери желаемые книги, естественно, не без сопровождающего письма, где, как и предполагала девушка, Лана посвятила целый абзац вопросам и предположениям по поводу того, для чего понадобились вдруг знания об источнике магии. Магиня предупреждала девочку: связываться с природным источником очень опасно (почему-то ей казалось, что дочь хочет расширить свои хиленькие способности к чародейству), и может закончиться весьма плачевно. Даже привела исторические примеры из книги, которую как бы между прочим прислала наряду с остальными. Вейра внимательно прочитала каждую строчку маминого письма и махнула рукой на предостережения и просьбы не лезть. Она всё равно не собиралась этого делать — уже давно смирилась со своей природой, и менять её не хотела, потому что прекрасно понимала, что нужно учиться жить с тем, что имеешь.

Так что все мысли Вейры крутились вокруг предстоящих исследований. Она уже и так и эдак представляла себе, с чего начнёт, к чему будет присматриваться... даже какую награду получит, и как сильно будут гордиться ею Сати и Лана. И мама, наконец-то, перестанет жалеть собственную дочь, и признает, что та смогла добиться успеха и без способностей к колдовству.

В голове девушки строились грандиозные планы, больше напоминавшие замки из больших надежд и великой мечты прославиться, пока не вмешалась Ламелия, которая не давала покоя ни на минуту, задавая бесчисленные вопросы, для чего Вейре понадобилось столько книг (всего лишь пять) да ещё таких больших, какими можно было спокойно подпирать двери или использовать как подставку (какие кощунственные мысли!). Или, почему она, такая молодая, полная жизни и энергии, сидит в четырёх стенах и всё время либо что-то пишет, либо читает, когда нужно наслаждаться каждым мгновением свободы от родителей (Мия решила из скупых рассказов Вейры, что её мать лишала дочь всех радостей жизни, запирая в комнате). К тому же, вокруг столько симпатичных молодых людей, они ведь гораздо интереснее, чем эти книжки!

Первые четыре дня Вейрана мужественно терпела, пыталась сосредоточиться, "уйти в себя" — погрузиться в мир магии, о котором рассказывали фолианты, присланные матерью. Но, осознав, что Ламелия так просто не отвяжется, сжав зубы, предложила той прогуляться. Однако Мия оказалась не настолько глупа, чтобы поверить, будто новая подружка присоединится чуть позже. Так что младшая представительница семьи Димантис продолжила мило щебетать о своём девичьем, пропустив предложение мимо ушей. В тот момент Вейра пришла к мысли, что, пожалуй, была неправа, когда считала, что несчастна из-за одиночества: желание обрести ровесницу, с которой можно поговорить, обсудить последние новости, или просто побыть вместе, сбылось. Правда, на дружбу в её представлении, это совсем не похоже.

Спустя четыре дня Вейрана готова была завыть, стоило ей увидеть Ламелию. А главной мечтой стало желание хоть ненадолго остаться одной — пустая болтовня о прелестях жизни молодой девушки, уже порядком надоели.

Как донести до Ламелии, что Вейра не горит желанием быть ей подругой? Вейрана ломала над этим голову, но так ничего и не придумала. Сказать напрямую? Очень обидно слышать о том, что ты для кого-то неприятен, а твоё общество нежеланно. Да и сама она не смогла бы такое сказать — духа не хватит. Но и находиться рядом с легкомысленной Ламелией Вейра не могла — всякому терпению рано или поздно приходит конец. А срываться на сестре Ардаура только из-за того, что та такая, какая есть, девушка не хотела. Сама она не оправдала родительских ожиданий — родилась без способностей к практической магии, хоть и может её чувствовать. Однако ни разу не слышала от матери или отца упрёка, дурного слова. Конечно, оба расстраивались, стоило вспомнить об этом, сетовали на судьбу, что уготовила их дочери сложный жизненный путь, но не более того. Просто смирились, приняли этот факт. Вот и с Ламелией выходит так же: воспитывать её должны были раньше, с характером бороться и разъяснять, как правильно себя вести с людьми, тоже. Это работёнка для семьи и близких — поучать, учить и советовать. Вейра же не собиралась входить в число близких Мии. И сказать правду не могла. Потому и стала избегать её любыми способами.