Наследник ордена защитников 2

— Так, ты, как тебя зовут? — Сор ткнул в парня пальцем для пущего эффекта. На родине он входил в одну из мелких банд, учил только базы, относящиеся к рукопашке, стрельбе и вождению флаера, остальным пренебрегал. Окружающая обстановка наложила на него свой отпечаток, поэтому к большинству окружающих он относился пренебрежительно и разговаривал так же. — За воротами поворачивай налево, понял? Как дойдешь до лагеря, скажешь там, что тебя Сор прислал.

— Ты, Сор, давай потише тут. — Спокойно сказал второй караульный. — Парень, меня зовут Параус, и я советую тебе двигаться не налево, а направо. Думаю, что в нашем лагере тебе будет лучше, чем у северян. Судя по твоей одежде и телеге, руками ты работать умеешь, а значит, сильно пригодишься нашим.

— Меня зовут Антон, и я пойду направо.

— Я сказал, пойдешь налево, вот и иди, а то сейчас обоим вам наваляю! — Звопил Сор.

Парень спокойно опустил рукояти повозки на землю, шагнул к Сору и двинул ему в челюсть. Сор, который между прочим имел подтвержденные базы рукопашника третьего уровня, снопом повалился на землю, а Антон снова взялся за рукояти и покатил телегу к лагерю южан. Старейшина Сторгус его уже ждал.

— Кон Сторгус, все готовы, как мы договаривались?

— Да, Антон, на счет людей не беспокойся. Ты все сделал, что обещал?

— Конечно. Пусть подходят по одному, я буду выдавать броню и оружие.

Сторгус залихватски свистнул, засунув в рот два пальца, и к повозке тут же сбежалось три десятка человек. Точнее, тридцать один, именно столько стоящих бойцов было в южном лагере. Антон давал подходящую броню каждому из них, а также доставал из телеги ростовой щит, копье и кинжал. Броня была попроще, чем у него, но вполне способная защитить от дубин и палок, которыми в большинстве своем были вооружены бойцы северян.

Когда гомонящая толпа из пяти десятков бойцов противоположного лагеря подвалила к южанам, их встретила стена щитов, ощетинившаяся копьями с металлическими наконечниками. Увидев это, те сразу остановились. Бросаться на такой строй они явно не хотели. Раздвинув строй, из него вышел юноша. Его броня была явно лучше качеством, серо-зеленого с разводами цвета, явно сделанная так, чтобы скрывать его фигуру в лесу. На спине парня был закреплен небольшой щит, из-за плеча торчала оплетенная кожей рукоять меча.

— Меня зовут Антон. — Парень говорил спокойно, но его услышал каждый из затихшей толпы северян. — Говорят, у вас тут в ходу поединки? Так вот, я вызываю вашего лидера, Баруса. Ты принимаешь мой вызов?

Растолкав передний ряд, Барус вышел вперед. Огромный косматый мужик был экипирован гораздо лучше, чем большинство его соратников. Руки до локтей и ноги до колен были прикрыты плетеными из ремней щитками, на которых кто-то аккуратно закрепил пластины из кости. На шкуру, прикрывающую торс, вообще нашили крепкие чешуйки, так что смотрелось все это даже довольно стильно. Вооружен он был крепкой дубинкой из ствола какого-то местного деревца. Из оголовья дубинки по кругу торчали короткие заостренные обрезки сучков.

Барус осклабился и поманил Антона к себе. Тот спокойно подошел, на ходу уклонившись от косого удара дубины снизу, толчком руки добавил вражескому оружию ускорения, а основанием ладони правой руки обозначил толчок в грудь, от которого противник вынужден был сделать шаг назад. Антон на фоне огромного Баруса смотрелся как тощий поджарый леопард, дерущийся с медведем. Он даже не взял в руки оружие, работал кулаками и ногами. Впрочем, на перчатках у него костяшки были прикрыты жестким анатомическим щитком, так что их удары были очень чувствительными.

Бойцы обоих лагерей обступили сражающуюся пару, образовав немаленький круг, который в процессе боя стал еще шире. Произошло это от того, что Антон несколько раз подправлял траекторию движения противника таким образом, что тот влетал в своих же соратников. А кому понравится, если тебя собьет с ног этакая злобная многокилограммовая туша? Вот и попятились люди. Поначалу Антон намеревался измотать своего противника и заставить его сдаться, закончив дело миром. Ему же всего-то надо было пройти внутрь пирамиды, а люди Баруса это всем запретили. Но противник оказался двужильным и выдыхаться не собирался. Удары кулаков и ног, казалось, не оказывали на него никакого воздействия. Антон уже видел такое, причем совсем недавно. Похоже, этого мужика изменили так же, как его противника на турнире. Он уже хотел перейти к более активным действиям, нанося травмирующие удары, но Барус тоже решил, что надо что-то делать. Он остановился и вперил взгляд своих глубоко посаженных глаз в Антона.

Антон почувствовал ментальный удар, и, проваливаясь в беспамятство, понял, что забыл восстановить защиту разума после связи с Джиусом Кироном. Сколько секунд он был без сознания, Антон сказать не мог, но очнулся он лежа на земле. Голова и все тело его изрядно болели, по ним явно несколько раз прошлась дубина противника. Хорошо, что прочность костей и тканей у него была гораздо больше, чем у обычного человека, да и доспех здорово выручил. Но каков гад, поняв, что в обычном бою проигрывает, применил псионику! Причем псионом оказался очень сильным. Антон не боялся погибнуть сам, но Кася в беспамятстве умереть не должна ни в коем случае. Изнутри Антона поднялась яркая как огонь и такая же горячая ярость. Он спокойно восстановил ментальную защиту и с трудом поднялся с земли. Барус стоял к нему спиной, потрясая перед своими воинами высоко поднятыми руками с зажатой в них измочаленной дубиной. Увидев, как изменились их лица, он медленно развернулся к Антону. Выражение его лица резко сменилось с победного на удивленное, а потом на сосредоточенное. Антон почувствовал новый ментальный удар, но теперь он был как легкий ветерок, едва ощутим. И он ответил в полную силу, ударом на удар. Глаза Баруса закатились, а Антон выхватил из-за спины меч и одним движением отрубил врагу голову. Показав кончиком меча на начавшую расползаться от тела оранжевую лужу крови, Антон заговорил.

— Понимаю, хорошей жизни хочется всем. Но вы дали себя обмануть и увлечь культом силы шпиону, подосланному чужими, измененному ими. Сами видите, он уже не совсем человек. Вместо того, чтобы объединиться перед лицом опасностей этой планеты, вы решили, что можете взять себе больше, чем другие. Ну что же, будь по-вашему. Даю последний шанс. Либо возвращайтесь в южный лагерь и подчиняйтесь общим требованиям, либо прямо сейчас выходите по одному на поединок со мной.

Северяне молча постояли, но потом по одному потянулись в указанную Антоном сторону.

— Кон Сторгус, вы тут точно без меня справитесь?

— Не волнуйся, уже справляемся. Как ни странно, большинство северян сильно смущены тем, что подчинялись агенту чужих, и мы этим сумеем воспользоваться. Кстати, а ты точно уверен, что он именно агент чужих? Понимаешь, если все так, как ты говоришь, то империя находится в опасности. А я, хоть и преступник по ее законам, все равно остаюсь патриотом.

— Понимаю. Не полностью уверен, это лишь мои предположения. Но дело в том, что один из таких измененных, как раз перед тем, как я попал сюда, оказался в руках имперской контрразведки. Думаю, они разберутся кто он и что он.

— Успокоил. Нет, правда. Имперская контрразведка — серьезная организация, не раз показавшая себя важной и нужной, ее ценят и уважают все жители империи. Так что должны разобраться. Тогда перейдем к нашим делам. Ты уверен в своем решении? Дело в том, что из пирамиды вернулось живыми меньше четверти из тех, кто зашел внутрь. Причем многие выползали сильно израненными. Они рассказывали о лабиринте и опаснейших ловушках, встроенных в его стены. Причем ловушки каждый раз разные. Те же, кто вернулся целым, потеряли память о том, что с ними происходило внутри. Причем это были наиболее сильные и подготовленные люди. Остальные вообще появлялись в виде трупов. Утром в стене пирамиды открывалась дверца в маленькую комнату, на полу которой лежал труп, в большинстве случаев, сильно обезображенный.

— Я все это понимаю, и все же, если мы хотим выбраться с планеты, то придется идти. Разгадки тайн этой планеты должны находиться внутри пирамиды.

— Да все это понимают, потому и находится время от времени слишком уверенный в себе или полностью отчаявшийся человек, который идет внутрь.

— Я надеюсь, что не отношусь ни к той, ни к другой категории. Хотя, может быть, и зря. Во время боя я допустил большую ошибку, которая чуть не привела к моей гибели, и не только моей, впрочем, это сейчас неважно. Но вот подготовиться к походу точно следует. Я бы хотел поговорить с теми, кто что-то помнит. Смогут они рассказать о ловушках, в которые попали?

— Конечно, говори с любым. Но, знаешь, есть вариант получше. В нашем лагере живет человек, которого все считают сумасшедшим. Он грязен, постоянно голоден и ходит почти голышом, совершенно не заботясь о себе. Таким он стал после своего похода в пирамиду, из которого вернулся без памяти. Но он всегда встречает выживших, расспрашивает обо всем, что с ними случилось и все записывает на листьях дерева гионто. Он точно знает о пирамиде больше всех. Вот только не со всеми он готов делиться полученными знаниями. Но я поговорю с ним, постараюсь убедить поделиться с тобой информацией.

— Хорошо, надеюсь, это мне поможет.

Глава 3

пирамида

Пироус, которого все звали просто Психом, задал Антону странный вопрос.

— Скажи, ты хороший человек?

— Знаешь, не мне об этом судить.

— Нет, пойми, это важно. Ты сам считаешь себя хорошим человеком? — При этом Пироус подпрыгивал вокруг Антона и трясся всем телом.

— Да, считаю.

— Тогда ладно, ладно. Все расскажу. Вот, смотри, я все-все записал. Ловушки всегда разные, но закономерность можно проследить…

* * *

Ловушки в лабиринте действительно оказались самые разные. Первая, на которую ему указало чувство опасности, оказалась очень простой, но для обычного человека почти непроходимой. На полу коридора было всего несколько плиток, на которые можно было наступать, причем расстояние между ними было немаленьким. Все остальные плитки включали убийственный механизм, освобождающий от стопора многотонный блок потолка, падающий на неосторожного авантюриста. Как такую ловушку мог пройти хоть кто-то, не обладающий его способностями, Антон не понимал. Ну откуда обычному человеку знать, на какие плитки можно наступать, а куда нельзя? Он же просто сломал механизм, который долго исследовал взглядом Амбриши, но все равно перестраховался, и прошел по телекинетической трубе, не касаясь пола.

Вторая ловушка была столь же простой и столь же смертельной. Пол коридора состоял всего из трех плит пятиметровой длины. Стоило наступить на среднюю, как в начале и конце коридора падали стены, отрезающие его от остального лабиринта, а помещение заполнялось водой. Но и это было не все. Если просто перепрыгнуть плиту, то обязательно пересечешь один из невидимых лучей, и ловушка все равно захлопнется.

Чем дальше Антон заходил, тем сложнее и смертельнее были ловушки, вот только что они могли противопоставить человеку, способному увидеть их механизм сквозь стены и испортить его? А вот нашлось что. Очередной проход встретил его вылезшими из стен турелями. Стреляли они лучами энергии, похожими на те, что использовались при охране шлюпки, на которой он долетел до корабля доири. Выставленную Антоном защиту луч турели слизал, даже не заметив, одновременно испарив кусок мяса с его плеча. Хорошо, что он высунулся лишь на долю секунды, чтобы оценить обстановку, только это его и спасло. Так что теперь он сидел и думал, что ему делать. Сломать стену, чтобы обойти препятствие, он не мог. Материал стен был очень крепким и так быстро восстанавливался, что это было просто невозможно. Ладно, а если зайти с другой стороны?

Найдя взглядом Амбриши энерговоды, идущие к турелям, он попытался отследить их, но не сумел. Они шли куда-то очень далеко вниз, переплетаясь с сетью других и полностью в них теряясь. Таким образом найти источник их питания ему не удалось. Попытавшись испортить сами турели или их питание, он столкнулся с той же самой проблемой, что и со стенами. Как только он ломал первую и переходил ко второй, первая начинала восстанавливаться. И полностью чинилась уже к моменту, когда он переходил к третьей. Вот если бы у него были прежние способности, он бы разными потоками сознания сломал сразу все турели, а так больше, чем с парой одновременно работать у него не получалось. Отключить все это смертоносное великолепие он тоже не сумел. Ну не было у этой ловушки выключателя, и безопасного пути тоже не видно. Промучившись целый день, он решил, что утро вечера мудренее, поел и улегся спать. А во сне к нему пришел иркут Аркур.

— Ну что за бестолковый ученик мне попался. Не может найти решение такой простой задачи! После того, как ты научился изменять материю, изготавливая себе одежду, я уж было обрадовался, а ты меня снова огорчил. Может, я вообще зря на тебя время трачу?

— Учитель, но ты же матрица обучения, находящаяся в моей голове. О каком попусту потраченном времени может идти речь?

— Отстань, бестолочь. Это просто речевой оборот, чтобы показать всю глубину моего недовольства тобой. Ну вот что ты делал, а?

— Турели ломал.

— Ну глупость же несусветная.

— Почему глупость?

— Потому что.

— Это вот неконструктивно и обидно. Лучше бы подсказал, что мне делать.

В ответ на эту сентенцию иркут подскочил к парню и стукнул его по голове откуда-то взявшейся палкой. Причем увернуться Антон не сумел, несмотря на все свои умения.

— Думать головой надо, а не только есть в нее! — Антон уворачивался, но все равно раз за разом получал по башке. — Думать! Думать! Думать!

— Хренли тут думать, тут трясти надо! — Поняв, что от ударов по голове ему не избавиться, Антон решил пошутить. И это увенчалось успехом — Аркур остановился.

— Вот это ты сейчас о чем?

Антон рассказал ему древний анекдот про крестьянина и обезьяну. Учитель неожиданно долго смеялся, а потом дал совет.

— Простых решений у задачи вижу сразу пять, но подходящих для тебя, быстрореализуемых, всего два. Первый — ты можешь изменить свое тело так, чтобы оно пропускало лучи насквозь. Второй — воздействуй на весь коридор сразу, измени его так, чтобы эти штуки не могли стрелять, вот и все.

— Но у меня не хватит на это сил!

— Сил у тебя хватит и на большее, гораздо большее. Мир сам поможет тебе, если сумеешь сломать в своей дурьей башке барьер, который мешает верить в себя. Строишь сам себе ограничения, а потом говоришь — не могу. Сумей поверить в себя, сумей понять, что мешаешь себе действовать ты сам — и у тебя все получится. Это испытание тебе придется преодолеть, потому что я четко вижу — обратного пути нет. Если повернешь назад — умрешь. — И с этими словами Аркур исчез, как и не было его.

Более трех суток Антон сидел перед коридором, и медитировал, пытаясь решить задачу. Он неожиданно понял, что эту трудность можно замечательно использовать для саморазвития и оторвался по полной. Нет, сделать свое тело нематериальным, чтобы лучи проходили насквозь, он так и не сумел, но нащупал путь к чему-то похожему. И эта возможность настолько захватила его, что он решил не останавливаться, а обязательно продолжить заниматься этим. Зато он придумал третье решение. Надо было просто сделать так, чтобы турели не могли его увидеть, а для этого надо было просто заполнить воздух в коридоре огромным количеством металлической пыли, сквозь которую камеры и сканеры турелей его не увидят. Правда, и сам он дышать тогда не сможет, но это не проблема. Задержать дыхание он может и на гораздо больший период времени, чем нужен для пересечения коридора. Но, найдя это решение, он не остановился и взялся работать над подсказкой иркута.