| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Спасибо. — Она потёрла поясницу и с тревогой оглядела скрючившегося буквой "зю" единорога: — Что Вы с ним сделали? Он вообще живой?
"Да что с ним станется?! — Кошка спрыгнула с плеча подруги, в несколько скачков достигла крыльца и уселась на нижней ступеньке. — Приходи в себя и пошли! Галайса только нас и ждёт!"
— Вот именно!
Света оторвала взгляд от единорога и повернулась к обладательнице звонкого, почти детского голоса. Впрочем, назвать эту невысокую, изящную представительницу прекрасного пола женщиной она не решилась бы, зато обращение "девушка" было бы вполне уместно.
"Ага, — тотчас откликнулась кошка и язвительно фыркнула. — Девушка с трёмя детьми".
— Не ёрничай! — одёрнула её Светлана и улыбнулась: жена мага понравилась ей с первого взгляда.
Доброжелательная, открытая улыбка, сияющие радостью глаза... В хозяйке не чувствовалось ни грамма фальши, она на самом деле была рада принимать гостей в собственном доме, стараясь с порога окружить их заботой и участием.
"Наконец-то я отдохну!" — обрадовалась землянка и с подъёмом произнесла:
— Здравствуйте!
— Здравствуй, Света. Я, как ты, наверное, уже поняла, Галайса, супруга Ирсина. — Она посмотрела на мужа, который, присев на корточки, водил ладонью над скрюченным телом единорога. — Сейчас наш последний гость придёт в чувство, и мы все вместе сядем за стол. А пока ты можешь привести себя в порядок. Надеюсь, Трииса не бросит тебя прямо сейчас, а покажет твою комнату, где уже готовы вода для умывания и чистая одежда.
— Спасибо.
Света смотрела в сияющие глаза Галайсы, отстранённо думая о том, что никак не может понять какого они цвета, ибо радужка постоянно менялась, становясь, то голубой, как небо, то тёмно-серой, как грозовая туча, а то и вовсе светилась насыщенным фиолетовым цветом, совсем не свойственным человеку. "Но она и не человек", — напомнила себе землянка, продолжая смотреть в глаза Галайсы. Она почти физически чувствовала, что её мягким тёплым пледом окутывает спокойствие и уверенность в том, что всё обязательно будет хорошо, что рано или поздно она вернётся домой, к любимому креслу, шоколаду, кошкам, книжкам...
Землянка сладко зевнула, беспомощно посмотрела на Галайсу и, решив, что в этом доме с ней не может случиться ничего плохого, закрыла глаза.
"Спокойного сна!" — услышала она чьё-то ласковое пожелание и рухнула в объятья Морфея, надеясь, что на этот раз ей удастся выспаться.
"Ну и зачем ты это сделала? — Кошка сидела на резных перилах крыльца и пристально смотрела в глаза Галайсе. — Минут через пять она сама отключилась бы. Я как раз успела бы проводить её до комнаты".
Женщина улыбнулась кошке и укоризненно покачала головой.
— Может, я и поспешила, Трис, но трансформация забирает у неё слишком много сил. Вот я и погрузила бедняжку в транс. Думаю, что ночью сей неприятный процесс завершится, транс перейдёт в сон, и утром мы будем иметь дело с выспавшейся и преобразившейся гостьей.
— Иными словами, утром мы будем иметь дело с совсем другим человеком, — заметил единорог. Он выглядел бледным и осунувшимся, однако синие глаза светились, точно огоньки в новогодней гирлянде.
"Человеком?"
Кошка недоумённо вытаращилась на Саолера, а Галайса с горьким смешком заметила:
— Боюсь, после того как девочка очнётся, человеческого в ней останется примерно столько же сколько во всех нас. — Она с тревогой взглянула в неожиданно потемневшие глаза мужа и примирительно добавила: — Ты исключение, Ирсин. Как всегда.
Маг нежно погладил жену по тёмным густым волосам и поднял землянку на руки.
— Я отнесу её в комнату и вернусь. Нам как можно скорее нужно решить, что делать дальше. Майс был прав: ничего хорошего эта нежданная гостья деревне не принесёт, и чем скорее мы найдём способ избавиться от неё, тем лучше!
Ирсин толкнул ногой дверь и вошёл в дом. Обменявшись тревожными взглядами, Галайса и Трииса последовали за ним, а Саолер присел на ступени, прижался спиной к теплому деревянному столбику крыльца и погрузился в размышления: события разворачивались совсем не так, как он ожидал.
Глава 7.
Дьявольская ночь в конюшне.
Простучав босыми пятками по деревянному полу коридора, Юля и Эрик вихрем пронеслись по лестнице и оказались в общем зале. Девушка замешкалась, разглядывая тёмные закопчённые стены с чадящими масляными лампами и широкие коричневые столы, за одним из которых ужинали трое мужчин и две женщины с "листиками" на спокойных, благодушных лицах. В воздухе, подёрнутом полупрозрачной дымкой, витали тяжёлые запахи острой еды и жжёного масла, но люди не обращали на это внимания. "Странно, — подумала землянка. — У меня в этом смоге кусок бы в горло не полез, даже несмотря на сжимающийся от голода желудок".
Увидев Эрика и Юлю, компания в белых нарядах отложила вилки (ну, не совсем вилки, а что-то на них похожее, с витой ручкой, железным кольцом и рядом тонких недлинных иголок) и вытаращилась на рабов, как на инопланетян. "Как я их понимаю, — хихикнула Юлька, — саму от себя оторопь берёт: всклокоченные искрящиеся волосы цвета взбесившейся палитры, да ещё кожа отливает призрачным голубоватым светом. То ли девочка, то ли виденье..."
— Да идём же!
Затравленно оглядевшись, Эрик вцепился в руку спутницы и потянул к выходу, но дорогу им перегородил выросший как из-под земли здоровяк. Красное в мелких оспинках лицо с цепкими глазами-щелочками приблизилось к Юлиному почти вплотную и дохнуло смачным амбре из чеснока и пива.
— Твою ж мать...! — выдал здоровяк и пробежал языком по пухлым выпяченным губам.
— Хозяин велел нам идти на конюшню! — срывающимся голосом проблеял Эрик, но был проигнорирован и отодвинут в сторону широкой, будто лопата, ладонью.
Компания за столом тревожно переглянулась.
— Это чужая собственность, Ташур! — предупреждающе воскликнула одна из женщин.
— Да, знаю, Гана, знаю, — досадливо отмахнулся здоровяк, не сводя с Юли завороженного взгляда. — Я ж не трогаю, только смотрю.
Он жадно оскалился и с ленивой грацией медведя обошёл вокруг девушки. Юлька хотела высказать неандертальцу всё, что она думает о столь пристальном осмотре, однако ноющая шея вовремя напомнила, что бывает с зарвавшимися рабами, и заставила прикусить язык. Да только этого оказалось мало.
— И где ж такие смелые родятся? — сально ухмыльнулся Ташур.
"Вот чёрт! И зачем только я ему в глаза смотрела? Рабам такое вряд ли позволено, — с досадой подумала землянка, но прятать взгляд было поздно, и она продолжила сверлить кумачовое лицо здоровяка чёрными с зеленовато-золотистым отливом глазами. — Эко его проняло! Чуть не забыл, как дышать надо. Плевать! Пусть Тельвар с ним разбирается! Он же хозяин!"
— Хороша-а-а...
Ташур шумно втянул ноздрями воздух и рванул вверх по лестнице. Компания в белых одеждах проводила его понимающими взглядами и снова уставилась на Юлю. Мужчины смотрели, точно прицениваясь, а женщины с отвращением и плохо скрываемой завистью. "Чему завидовать-то? Сами бы походили, как фосфоресцирующие рыбы!"
— Пойдём, а?
Эрик потянул её за руку, и Юля опомнилась. Новоиспечённые постельные рабы выскочили на улицу. Пока они купались и разбирались с Тельваром, на поселение опустилась ночь. Палящее солнце провалилось за горизонт, на небе царствовала густо-розовая луна, круглая, как блин, с неровными краями, словно блин погрызли мыши. Свежий воздух приятно холодил кожу, но чувствовалось, что с каждой минутой температура понижается, а значит, ночевка на конюшне вряд ли доставит удовольствие. Удручённо переглянувшись, Юля и Эрик обошли здание гостиницы и оказались на заднем дворе. Здесь тоже никого не было, или так им показалось, видимость-то была нулевой — розоватый лунный свет почти без остатка поглощала плотная ночная мгла. Держась за руки, они пробирались в сторону хозяйственных пристроек практически на ощупь. Маяком служил мерцающий не то в окне, не то в дверях сарая огонёк. Да и то, сначала они набрели на продуктовый склад (по крайней мере, эту свалку мешков и коробов Юлька окрестила так) и натолкнулись на троих мужиков в туниках, азартно режущихся в кости. К счастью, рабы были настолько увлечены игрой, что не заметили пришельцев. А входить на склад Юля и Эрик не стали.
— Сказано ночевать на конюшне — ищем конюшню! — пробормотала девушка, и они двинулись дальше.
Следующей постройкой оказался свинарник, это молодые люди определили по запаху и поспешили убраться восвояси. Двор гостиницы был засыпан песком вперемешку с соломой, и когда Юлька и Эрик добрались, наконец, до конюшни (как назло это оказалось самая дальняя от дома постройка), их босые ноги нещадно чесались. Впрочем, зудящие ступни помогали землянке не думать о мерзавце Тельваре и красной роже здоровяка.
При входе в конюшню, на расстеленном прямо на пороге одеяле, спал пожилой раб. Вернее чутко дремал, потому что стоило Юльке с Эриком приблизиться, он тотчас открыл глаза и сел. Ветхую тунику раба "украшали" пятна навоза и шерсти, словно тот изо дня в день носил на руках больную линяющую кошку, да и пахло от него соответственно. Да так стойко, что Юльке захотелось немедленно устроить в Главерне революцию и показать всем этим рабовладельцам кузькину мать. Очень захотелось! Только пришлось напомнить себе, что пока мамашу Кузьмы показывают исключительно ей.
Старик молча смотрел на постельных рабов. Лишь в первое мгновение, при виде тускло светящейся Юльки, его лицо озарилось удивлением, но когда водянистый взгляд скользнул по зелёной тунике, морщинистое лицо сразу стало вялым и равнодушным. Эрик с запозданием объяснил, что хозяин отправил их ночевать на конюшню, и старик поджал ноги, попуская гостей внутрь. А потом свернулся калачиком и демонстративно захрапел, предоставляя провинившимся рабам самим искать место для ночлега.
Длинное помещение освещалось маленькими круглыми лампами, развешанными на перемычках стойл. И разило от стойл так, что даже думать не хотелось. Теперь Юля понимала, почему конюх спит на пороге да ещё с распахнутой настежь дверью.
— На чердаке должен быть сеновал, — заметил Эрик.
Мальчишка, куда более неприхотливый, чем земная барышня, тоже морщился от стойкого зловония.
— Как они здесь животных держат? Гринписа на них нет! — возмутилась Юлька, но Эрик лишь передёрнул плечами и зашагал вглубь конюшни.
В самом дальнем стойле они увидели коня Тельвара. Чёрная зверюга сверкнула на пленников злобным взглядом и отвернулась. Юлька нервно хмыкнула:
— Вот жуть. Прямо фильм ужасов какой-то: в тёмной-тёмной комнате, в тёмном-тёмном углу, стоит тёмная-тёмная... А ну, его, конягу!
Эрик отыскал лестницу, и они полезли на чердак. Здесь было совсем темно, лишь слабое свечение Юлиной кожи разгоняло непроглядную тьму. Молодые люди отошли подальше от люка и зарылись в колючее, но душистое сено, которое слегка приглушило жуткую вонь. Было непривычно и неудобно, но выбираться из сена не хотелось — оно дарило ощущение тепла и покоя. Пленники прижались друг к другу и затихли. Разговор не клеился, да и обсуждать напасти лучше при дневном свете. Однако, несмотря на усталость, сон не шёл — пустой желудок не союзник отдыху. А ели рабы последний раз вчера, да и полноценной едой расплющенные бананы назвать было трудно. Так и лежали. Юля уныло таращилась в никуда, а Эрик, то и дело вздыхая, водил пальцем по её светящейся руке.
Неожиданный шорох заставил пленников подскочить на месте. "Крыса!" — истерично подумала девушка, и сердце ухнуло в пятки. Крыс Юлька боялась панически, и сейчас самой себе удивилась, потому как продолжала сидеть и стучать зубами, а не бежала к лестнице, оглашая округу нечеловеческим воплем.
Эрик тем временем встал на колени и завертел головой:
— Здесь кто-то есть.
— Мышь? — с надеждой спросила Юля. Мышей она боялась значительно меньше.
— Человек.
Юльку это не успокоило, ибо люди, что встречались ей в Аренте, были куда хуже крыс. Может, только поэтому и не завопила. В темноте снова раздался шорох, но уже значительно ближе. Эрик придвинулся к девушке. Юля подобралась, бессмысленно обшаривая глазами темноту. Как же ей хотелось, чтобы под рукой оказался фонарик, или чтобы кожа её, на худой конец, сияла поярче.
Несмотря на готовность пленников, человек всё равно появился неожиданно. Он вынырнул из темноты прямо возле рабов и протянул Юле что-то, завёрнутое в тряпицу.
— Не бери, — зашипел ей на ухо Эрик, и землянка отдёрнула руку.
Незнакомец взмахнул полами длинного тёмного плаща, плавно опустился на сено напротив рабов, скрестил ноги и положил свёрток на колени девушке. Юля с опаской покосилась на подарок:
— Зачем? — Этот вопрос интересовал её куда больше, чем "что это?".
— Вы голодны, — ответил мужчина и улыбнулся.
"Бр-р! Прямо мороз по коже. — Страшноватенькая картинка получилась: зеленовато-серебряный отблеск тенхора и белозубая улыбка. Всё, что выше, скрывала широкополая шляпа. — Вот только таинственных незнакомцев мне не хватало, до полной кучи. А вдруг он из тех, кто маленьким девочкам конфетки предлагает?.."
— Мы ничего не можем от Вас принять, — твёрдо сказал Эрик.
— Вам необязательно рассказывать об этом хозяину, — парировал мужчина и развязал тряпицу. В ней оказались полбуханки чёрного хлеба и маленькая головка сыра.
Юля аж зарычала от злости. "Да плевать на последствия! Не поем — завтрашний день вообще не переживу, особенно если придётся топать пешком или, ещё хуже, обороняться от Тельвара!"
— Не надо, — пискнул Эрик, но землянка упрямо мотнула головой и, отломив кусок хлеба, жадно впилась в него зубами.
— Какое блаженство! Восхитительно! — Она отломила ещё кусок и сунула в руки мальчишке: — Ешь!
Эрик с сомнением посмотрел на незнакомца, потом вздохнул так, будто собирался прыгнуть головой в омут, и накинулся на еду. Юля поделила сыр, вручила половину подростку и мигом разделалась со своим куском. Сразу захотелось пить, но это уже мелочи! Желудок успокоился, и девушка с настороженной благодарностью взглянула на неожиданного кормильца. "И чего это он на сеновале делает? Плащ на нём добротный, значит, деньги водятся. Тогда почему номер в гостинице не снял? И зачем чужих рабов кормит? Неужели пожалел сирых и убогих? Вот уж вряд ли! Или это кто-то из ужинавших в общем зале мужчин? — Эта мысль Юлю совсем не обрадовала. — Может, Эрик прав и не стоило брать еду?" — запоздало подумала она и спросила:
— Чем мы должны расплатиться, сударь?
— Ничего мне от вас не нужно.
Незнакомец сунул руку под плащ и протянул Юльке флягу.
"Ага, так я и поверила. Бескорыстный ты наш!"
Она скрестила руки на груди:
— Спасибо, но нет.
— Это вода.
— Нет.
— Как хотите, — обиделся незнакомец, спрятал флягу под плащ и поднялся. — Всего хорошего.
"И всё? Встал и пошёл? Он что, действительно, доброхот? Тогда почему моё нутро трубит об опасности?" Мужчина меж тем отряхнул плащ, обошёл рабов и направился к лестнице. В темноте он двигался на удивление легко и уверенно. Именно эта уверенность Юлю и зацепила.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
