А высшие клирики, упомянутые в этой главе, никуда не уехали — они по сей день служат Владимиру Путину, еще сильнее укрепляя свою власть и приумножая богатство. ИлийНоздрин дожил до 93 лет. В 2025 году он унес в могилу знание о том, работал ли предстоятель Русской православной церкви в КГБ (если, конечно, патриарх считает этот факт грехом и признавался в нем на исповеди). Сам Кирилл почти наверняка останется патриархом до собственной кончины или кончины Путина. Тихон Шевкунов, чьим бы он ни былдуховником, по-прежнему близок к Путину и его окружению. Они с Кириллом регулярно вступают в подковерную борьбу — за близость к русскому царю. Войны придворных, даже священников, — обычная практика в закрытом обществе, полноценной частью которого РПЦ стала при Путине.
Солистки Pussy Riot Мария Алехина и Надежда Толоконникова вышли из тюрьмы и продолжили музыкальную и политическую карьеру. Спустя годы Алехина полюбит Дмитрия Энтео, своего бывшего гонителя. Уже вместе эта странная пара устроит публичные акции против ФСБ и культа личности. Из-за их романтической связи Энтео изгонят из основанной им же организации "Божья воля". Вера в России — это всегда вопрос власти и верности.
6. Воины и торговцы
Как Путин и его люди стали пожирать друг друга
Верность... История стремительного взлета и убийственного падения Романа Цепова уже дала ответ на вопрос, на что готовы вчерашние верные друзья, если им что-то или кто-то угрожает. Но гибель Цепова была только началом.
Однажды Путин сказал, что может простить другим все, кроме предательства126.В 2006 году весь мир увидел, как страшно президент России может карать за неверность — в его понимании. Осенью того года британские СМИ опубликовали фотографию облысевшего человека, беспомощно лежащего на больничной койке в лондонской клинике. Это был Александр Литвиненко, бывший офицер КГБ/ФСБ, которого Путин имел собственные основания считать предателем: Литвиненко сбежал в Великобританию и оттуда критиковал Кремль. Как мы уже писали, Литвиненко, как и Романа Цепова, убили агенты ФСБ — не менее ужасным способом; разница в том, что об убийстве Цепова даже в России знали немногие, а смерть Литвиненко вызвала международный скандал. Под действием радиоактивного полония, подмешанного в чай, Литвиненко мучительно умирал несколько недель. Путину явно не было стыдно за совершенное. Одного из отравителей, Андрея Лугового, в награду сделали депутатом Госдумы (мы еще вспомним этого человека, когда будем рассказывать о его партии, ЛДПР).
На деле, однако, Путин подозревал предательство не только в тех, кто перебежал на Запад, но и в тех, кто оставался при дворе. В свою очередь, окружение, зная подозрительность и жестокость царя, научилось ловко ими пользоваться — путинские придворные, еще вчера верные друг другу, погрязли в интригах. Они поедали друг друга из-за власти, денег, близости к вождю, иногда даже из-за женщин (об этом — в следующей части). В российском политическом сленге эти беспрерывные интриги принято деликатно называть "войной башен" — имеются в виду башни московского Кремля.
2006-2008 годы — очень важное время в карьере Путина. Мы будем часто обращаться к этому периоду в истории России. Каким словом можно описать это время для президента и его окружения?Неопределенность.Истекали дозволенные по закону два первых срока правления Путина. Готов ли он менять Конституцию, чтобы остаться на третий срок, готов ли уйти, а если готов, то сможет ли вернуться и кому вверит страну на время своего отсутствия? А самое главное, что будет с несметными богатствами и манящими перспективами путинских придворных в случае, если их сюзерен оставит трон? Эти вопросы мучали президентских наперсников, а до какого-то момента, вероятно, и его самого. Именно неопределенность того времени показала цену верности при дворе российского царя.
Президент держал интригу до последнего. Публично он говорил, что не будет менять Конституцию, но ясности насчет будущего страны это не добавляло. Особенно потому, что Путин делал вид, будто выбирает между двумя потенциальными преемниками, о которых уже какое-то время судачили журналисты. Оба знакомы ему еще по Петербургу, но каждый со своим опытом. Дмитрий Медведев, считавшийся либералом, был подчиненным Путина по мэрии Петербурга, то есть в нашей классификации — типичным "питерским". Сергей Иванов — тоже родом из Ленинграда, но он типичный "чекист", работавший заместителем Путина, когда тот возглавлял ФСБ. Чтобы запутать наблюдателей, обоихпреемников сделали "первыми вице-премьерами правительства" — как бы анекдотично это ни звучало. Держать нейтралитет должны были и государственные СМИ — освещая работу преемников, они подчеркнуто уделяли им примерно равное эфирное время.
Неопределенность — благодатный период для интриг и выяснения отношений. В первой половине 2006 года чекисты принесли Путину важное донесение: они записали на пленку частную беседу необычной по составу группы высокопоставленных чиновников. Там были глава правительства Михаил Фрадков, которого называли "техническим" премьером, то есть лишенным политических амбиций и перспектив, могущественный генпрокурор Владимир Устинов, организовавший уже упомянутое "дело ЮКОСа", популярный в народе мэр Москвы Юрий Лужков и уже знакомый нам Игорь Сечин, на тот момент замглавы президентской администрации. О чем говорили эти столь разные люди? На записях они позволяли себе обсуждать будущее после Путина и даже допускали мысль, что преемником может стать не Иванов или Медведев, а кто-то из них127.Как рассказывает один из наших собеседников, больше других о себе мнил генпрокурор Устинов — в частных беседах он давал понять, что потянул бы роль преемника.
Путину такое понравиться не могло. Вероятно, он на всю жизнь запомнил, как предшественник Устинова на посту главного прокурора, Юрий Скуратов, чуть не покончил с его собственной карьерой, да и с карьерой президента Бориса Ельцина. Тем более прокуратура имела тогда колоссальные полномочия, осуществляя одновременно и следствие, и надзор за ним. Так что Путин решил действовать. Получив донесение, президент немедленно уволил Устинова (шокированной публике все объяснили "собственным желанием" генпрокурора) и после некоторой паузы перевел того на малозначимый пост министра юстиции (а занимавшего этот пост Юрия Чайку, одного из 12 "афонцев", сделал генпрокурором вместо Устинова). На этом Путин как будто успокоился, но ненадолго. Год спустя, прямо перед выборами, он на всякий случай обезоружит прокуратуру, выделив из нее Следственный комитет, начальником которого назначит своего однокурсника по Ленинградскому университету, суперлояльного Александра Бастрыкина по прозвищу "Староста". Тогда же Путин избавится и от второго участника "банды четырех" — он уволит Фрадкова с поста премьера. Казалось бы, уволить "технического" премьера — пустяковое дело. Однако следует учитывать, что Путин и Фрадков неплохо знают друг друга вне работы и президент даже был кое-чем обязан тогдашнему премьер-министру. Дело в том, что Фрадков с незапамятных пор знаком с близким путинским кругом. Например, еще в начале 80-х он работал вместе с Якуниным в советском комитете по внешним связям при совете министров — вероятно, обоих прикомандировали туда из КГБ. Потом эта связь не исчезла: рассказывают, что в 90-х еще никому не известный Путин, приезжаяв Москву, даже останавливался на ночлег у Фрадкова, сделавшего карьеру в правительстве128.Так что президент высек за непослушание своего если не друга, то хорошего знакомого.
Увольнение председателя правительства давало Путину шанс разрешить и главную интригу — назначить руководителем кабинета кого-то из преемников. Но нет. В сентябре 2007 года на место премьера он назначает 65-летнего Виктора Зубкова — это очередной "питерский" и член того же дачного кооператива "Озеро"129,о котором мы много рассказывали в начале книги. Многие обескуражены: до выборов остается полгода, неужели президентом станет Зубков, пожилой номенклатурщик с одинаково унылыми лицом, биографией и взглядами?
Неопределенность затягивается и приводит к новой склоке. В октябре 2007 года Виктор Черкесов, соратник Путина по КГБ и ФСБ, "афонец" и, как мы помним, графоман, опять берет в руки перо. В тот момент Черкесов возглавлял Госнаркоконтроль (или ФСКН), влиятельное силовое ведомство, созданное Путиным в начале правления как будто специально для старого товарища. Колонка, опубликованная Черкесовым в газете "Коммерсант", называлась "Нельзя допустить, чтобы воины превратились в торговцев"130.В статье Черкесов признавался, что в России развернулась "война внутри чекистского сообщества". Руководители ФСБ, писал Черкесов, занимаются бизнесом, они превратились из "воинов" в "торговцев". Это разъедает корпорацию чекистов — они, по мнению Черкесова, удержали Россию от краха в 90-х, но теперь страна вновь на пороге больших проблем. Если коротко, то статья предназначалась всего одному читателю — Владимиру Путину. Дело было вот в чем.
Еще на заре путинского правления, в 2000 году, детективы начали расследовать деятельность крупнейших на тот момент мебельных магазинов в России — "Три кита" и "Гранд". Следствие подозревало, что там продается мебель, ввезенная в страну контрабандой. Скоро выяснилось, что к деятельности магазинов, а стало быть, и к контрабанде могли быть причастны высшие офицеры ФСБ, включая тех, что работали лично с Путиным в ГДР, — именно из Германии главным образом и ввозилась мебель. Как выяснили журналисты, в деле упоминался и сам Путин — он якобы встречался с владельцем "Трех китов"131.В результате дело затормозили, а репрессии, наоборот, обрушились на тех, кто его расследовал. В 2003 году, когда Путин пошел на первые перевыборы, дело "Трех китов" опять стало актуально. Журналист и депутат от демократических сил Юрий Щекочихин начал новое расследование мебельной контрабанды. И был, как мы помним, убит тем же изощренно жестоким образом, что и Роман Цепов с Александром Литвиненко. Потом наступил 2007 год, время очередных выборов президента. Делу "Трех китов", видимо, суждено было возникать из небытия всякий раз, когда россияне голосуют за Путина или его преемника. И всякий раз эта история оставляла после себя самые разрушительные последствия. Осенью 2007-го сотрудники ФСБ задержали и на два года упекли за решетку Александра Бульбова, ближайшего подчиненного Черкесова в Госнаркоконтроле. Бульбов ранее участвовал в расследовании дела "Трех китов" — считается, что он отвечал за прослушку офицеров ФСБ, вовлеченных в контрабанду.
Черкесов не мог стерпеть ареста своего человека и пошел в эпистолярную атаку. "Он мог быть каким угодно, но не был коммерсантом", — говорит о Черкесове его знакомый, и это, вероятно, правда132.Он один из немногих "чекистов", которые за время близости к Путину не обрели несметного богатства, долей в компаниях, дворцов и офшорных счетов. В своей статье Черкесов не назвал ни одной фамилии, но всякому было понятно, что он жалуется на ближайшего к президенту "чекиста", Николая Патрушева, директора ФСБ, многолетнего советника Путина, о котором мы еще не раз будем говорить в последующих главах.
Путин статью прочел. И даже прокомментировал, что большая редкость — как правило, российский президент на людях не обсуждает скандалы в своем окружении. Из комментария Путина выходило, что Черкесов сильно ошибся, вынеся на публику вопросы, которые выносить не следовало. "Он был буквально раздавлен, с того времени у него начались проблемы со здоровьем", — вспоминает состояние Черкесова на тот момент его знакомый133.Расплата была неминуемой и скорой. Прежде чем уволить Черкесова с поста начальника наркополиции, Путин, как говорит участник той истории134,"по-пацански" предложил своему бывшему коллеге пост посла в Финляндии. И Черкесов не "по-пацански" отказался, чем сделал свою опалу еще более болезненной. Впрочем, ничтожной, если сравнивать с опалами Цепова и Литвиненко.
Анеопределенностьразрешилась в декабре 2007 года. В самый последний момент в Кремле разыграли нехитрый спектакль — на прием к Путину пришли лидеры сразу четырех партий во главе со спикером Госдумы и руководителем провластной "Единой России" Борисом Грызловым. От имени всех собравшихся Грызлов предложил выдвинуть кандидатом в президенты Медведева. Путину оставалось лишь улыбнуться и сказать "да".
Теперь можно утверждать, что спектаклем была вообще вся история с двумя "преемниками". По крайней мере, один из информированных собеседников уверяет, что Путин никогда не рассматривал Иванова всерьез. Точнее, наоборот, видел в нем слишком серьезную угрозу для своего будущего. "Он считал, что Сергей не отдаст ему власть назад", — говорит собеседник, подчеркивая: важнейшую роль в антипатии Путина сыграло то, что Иванову благоволила американская администрация, считавшая его более зрелым политиком, чем Медведев135.
А c Медведевым Путин не просчитался. Возглавив страну в 2008 году, новый президент первым же решением назначил Путина премьер-министром, а де-факто как минимум соправителем. Иногда Медведев позволял себе ограниченную самостоятельность, но в вопросах не первой политической важности136.В итоге в 2012 году он покорно вернул Путину президентскую власть, чем, видимо, продемонстрировал верность патрону. Путин в ответ назначил Медведева председателем правительства. Наши собеседники в Кремле были тогда уверены: глава государства благодарен Медведеву настолько, что того ждут блестящие политические перспективы. "УДмитрия Анатольевича точно все будет хорошо", — говорил один из кремлевских начальников137.Впрочем, уже скоро Путин покажет собственное, весьма своеобразное, понимание верности.
По иронии судьбы, после возвращения Путина на трон первым не у дел остался Грызлов — тот, кто сыграл главную роль в спектакле по выдвижению Медведева в президенты. Вообще этот политик с неприметным лицом своей карьерой обязан тому факту, что учился в одной школе с Патрушевым, любимым "чекистом" Путина. С приходом того к власти Грызлова сначала сделали главой российской полиции, а затем и вовсе четвертым человеком в государстве, каковым формально считается председатель Госдумы. На этом месте он запомнился тем, что безропотно принимал придуманные в Кремле законы, оправдывая себя фразой, вошедшей в российский фольклор: "Парламент — не место для дискуссий" (в действительности Грызлов выразился чуть многословнее, но так же по смыслу: "Государственная дума — это не та площадка, где надо проводить политические баталии"). В 2012 году этот комичный персонаж стал для руководства страны обузой. На одной из встреч, где обсуждался состав нового правительства, Грызлов внезапно понял,что его фамилия ни разу не прозвучала. "А как же я?" — растерянно спросил он. И получил ответ: о нем "забыли", но "обязательно что-нибудь придумают"138.В итоге ничего сколько-нибудь значимого для Грызлова так и не придумали. А спикером Госдумы Путин как бы в насмешку сделал своего сослуживца по КГБ Сергея Нарышкина. При нем Дума не только не стала местом для дискуссий, но и заслужила еще более обидную характеристику: теперь нижнюю палату российского парламента называют "бешеным принтером" — за то, с какой скоростью она штампует самые дикие законы.
