Шаг, еще и оказавшись за спиной у нужного человека резко сшибает левой рукой шапку, а затем бьет в основание черепа подобранной на улице увесистой короткой палкой. Собственно, сделать из гирьки кистень, с которым лихо умел обращаться, не великая сложность. Однако не стал — опасно. Убивать не хотел, а без тренировки в новом теле могла выйти непоправимая ошибка. Попадаться не собирался, но мало ли, береженого бог бережет. Одно дело залететь в тюрьму по мокрухе и другое — банальный грабеж. В феврале по амнистии выйдет, если не повезет. А за убийство могут и повесить. Время военное, вряд ли тянуть станут.

Кассир еще падал, ничего не поняв, а саквояж уже очутился в руке Данилы и тот побежал за трамваем, прыгая на ступеньку на ходу. Если кто и понял из пассажиров, ничего не сказал. А прекрасно видный в заднее стекло полицейский так и смотрел в другую сторону. Потерпевший уже стоял на коленях, ошалело крутя головой. Вот и замечательно. Бить сквозь шубу и шапку толку никакого, разве вопить бы принялся. А так все удачно сложилось.

Дожидаться не поскачет все же кто в полицию на следующей остановке не стал, спрыгнув на ходу, когда пошли на подъем через пару кварталов и сквозанул через проходняк, проскочил через парадный вход в доме, отмахнувшись от вскочившего швейцара или как он называется, вышел через черный ход. Прошел за дровяные сараи и торопливо открыл саквояж. Вот весело было б, если после всего внутри обнаружились старые кальсоны или деловые бумаги.

Ура! Деньги. Пачки самого разного вида и достоинства, в основном мелким номиналом, все ж не миллионерам выдается за работу, даже пяток мешочков с мелочью. Ясен пень, не у всех жалованье круглым числом выражается, п сдачу тебе не дадут. Купюры, бывшие в ходу, не подряд. Значит номера не отследят. Для пущего удовольствия квитанция прилагается. 58462 рублика с копейками . Хватило б на приличное поместье, если б грядущая революция.

Не проверяя, пересыпал в пустой 'сидор', извлеченный из кармана, оставив в карманах шинели несколько пачек номиналом поменьше. Саквояж тщательно протер, где мог касаться и оставил. Скорее всего, подберут быстро. Вещь хорошая, из настоящей кожи. Тем не менее, рисковать не стоит. Осядут отпечатки пальцев в какой-нибудь базе данных и всплывет неожиданно и неуместно. Так спокойнее, даже если все картотеки сожгут революционеры.

Идя спокойно по улице ничего особенного не чувствовал. Адреналин из ушей не хлещет, спокоен, как удав. Это его прежний опыт или у нового тела железные нервы? А, без разницы. Теперь нужно чуток поболтаться по городу. Идти в госпиталь с набитым вещмешком опасно. Все прекрасно знают, что он гол, как сокол и ничего не имеет. Обязательно полезут с любопытством, а то и внутрь сунутся без спроса из горячего любопытства. Ни к чему это. Куда девать он обдумал заранее, но Маша сменится к вечеру. И куда податься? Ясен пень, на здешний рынок. Там ты никому не интересен, а попутно можно разжиться чем полезным. Оружием, например.

Глава 9.

Прибарахлится.

Питер оказался достаточно занятным местом. В отличии от старой Москвы, которую изучал по картам и даже картинам сознательно, сюда залетать не собирался и информацию не собирал. Да особо и не помогла б. Как писали, город контрастов. Четыре зоны. Центр с дворцами и домами зажиточных людей. С благоустройством гораздо проще и жалованье выше, однако и внимание к новому человеку пристальнее. Во вторую входили доходные дома. Потом шли рабочие окраины с казарменно-барачной застройкой, но и достаточно много частых домиков. Ну и пригороды, с дачами и огородами при деревнях. Там ему и вовсе делать нечего.

Зато второй район как раз подходил, учитывая наличие практически слоеного пирога. Оказывается, вовсе не в 90е такое началось. Вторые и третьи этажи (при условии отсутствия лифта) занимали достаточно солидные хозяева, подвалы и мансарды с флигелями малообеспеченные съемщики. Все прочее — промежуточный вариант. Надо учитывать наличие в Петербурге немалого количества неплохо получающих государственных служащих. Начальник отдела в министерстве в год до 4 тысяч рублей, обычная учительница начальных классов от 900 до 1200 в зависимости от стажа, а иные актрисы с именем до 200 за выход. Кому жить в центре имелось.

Соваться туда Данила опасался. Где правительственные учреждения и богачи, там простому солдату ловить нечего, а нарваться можно легко. Асфальта в городе почти нет, в основном замощено булыжником. Может здешние и считают нормальным покрытием, но трясет на такой улице в повозке здорово, а живущие рядом, наверняка морщатся от постоянного стука колес и подков. Заодно и при беге запросто можно ногу подвернуть без привычки. Как бы и с ней тоже. Ближе к рабочим окраинам уже и такое покрытие большое счастье. Только основные, самые людные улицы, ведущие к промышленным предприятиям.

Зато с рекламой было все в полном порядке. Ее было охренительно много. Вывески не только на магазинах и лавках, но и на стенах, причем чаще всего фамилия или название, а то и просто 'булочная' сопровождались выразительным рисунком, сообщающим, чем здесь торгуют. Калачи с булками и кренделями, например. Если вспомнить, многие неграмотны, то ничего удивительного. Наглядная агитация. Были просто огромные плакаты, на весь дом, где стена глухая, без окон, даже подсвечивали лампочками. Правда, чем дальше от центра и ближе к окраинам, тем вывески скромнее.

Еще городовых видел. Черные шинели с красными погонами и надменный вид. В отличие от киношных совсем не обязательно тупые и толстые. Полиция она всегда и везде одинаковая. Лучше не контачить без веской причины и уж абсолютно верно, не стоит их раздражать.

Александровский рынок протянулся на длинный квартал в виде двух корпусов-пассажей с высокими стенами. Внизу, под столбами, располагались люди победнее, с лотками, а кое-кто стелил прямо на тротуар рогожу и раскладывал на ней свои невеликие сокровища: поддержанные вещи, книги, всевозможное барахло. Между ними носились продавцы, предлагающие пироги с всевозможной начинкой, горячий суп, варенные легкие, рыбную мелочь, подозрительного вида самогон с воняющим денатуратом и сигареты поштучно. Короче, если верить родителям, приблизительно так было в 90е.

Данила с утра ничего не ел. Ушел из госпиталя еще до завтрака. Никак нельзя было упустить клиента. Так что с удовольствием съел парочку пирожков с картошкой и мясом. Может там какая собачатина внутри, но ему в прежних жизнях приходилось всякое употреблять и брезгливостью не страдал. Впрочем, приличные люди в такие места за покупками не ходили. Если кто всерьез думает, что в те времена фальсификаций продуктов не случалось и тебе не могли подсунуть дерьмо в виде конфеты — крупно ошибается.

Конфеты типа леденцов и драже с рук покупать просто-напросто опасно. Настоящие стоили дорого, поэтому добавляли продавцы в обычный сахар красители для цвета. В красные киноварь, синие — лазурь, зеленые ярь-медянку, извлекаемую из мышьяка, а для голубизны и вовсе купорос. Молочники разбавляли свой продукт известью, увеличивая жирность, в сливки мел, для густоты, а масло красили для желтизны или клали говяжий жир. Знакомо звучит?

Конечно, если такого ловили, его не только изгоняли, но и избивали до полусмерти, но всегда находятся ухари, готовые обмануть покупателя. Причем случае бывали дикие, с замешиванием в масло столярного клея или крахмала. Вкус препоганый, но не станешь же лизать на рынке. А задним числом поди докажи, что тебя обманули. В глаза посмеются. Поэтому хозяйки брали обычно у хорошо знакомых людей и те их тоже помнили, совсем уже гадость не подсовывали. В солидных домах приносили молочницы из деревни под заказ. Тоже известные и корова реальная.

А ходить за продуктами приходилось каждый день. мало кто имел погреб, ледник или холодильник. Значит долго ничего кроме крупы держать, особенно в теплое время нельзя. Испортится. Берешь небольшое количество. Ну, и будешь таскаться за тридевять земель постоянно? Опять же привязана к одному из ближайших магазинов, где тебя хорошо знают и могут в долг отпустить. Речь, понятно, идет о самих ведущих хозяйство, а не барынях с прислугой. Те такими вещами не заморачивались и посылали в Елисеевский за хорошим качеством, не задумываясь о цене.

Правильно было б идти на сытный рынок, там и выбор гораздо больше, и съестного полно, пусть и по нынешним диким ценам. Теперь то он мог себе позволить. Но сюда гораздо ближе, да и не планировал чего серьезного. И все ж, когда деньги жгут карманы, моментально находится нечто аж до зареза нужное. Сначала обнаружился продавец поддержанной одежды. Данила осточертело высматривать военные патрули и офицеров. Увольнительную он сам себе рисовал на бланках, принесенных Марией Ивановной. Печать ставилась старым испытанным способом с вареным яйцом. Со свежей скопировать — раз плюнуть, а солдат солдата всегда поймет и позволит за толстую самокрутку.

Зачем голову себе морочить? Нужно элементарно переодеться в гражданское. Вот и оторвал после бурной торговли полную сбрую мастерового. Без дырок, гнили и все приличного качества. А как иначе? На буржуя он явно не тянул. Не так говорит, не так себя ведет. Тем более, если устраиваться на работу. А общество здесь сословное и встречают по одежке. Никто не спутает крестьянина с инженером и фрезеровщика с чернорабочим, не говоря уже про шофера или мастера с фабрики. Куча тонкостей: прическа, обувка, верхнее пальто и даже рубаха. Он все равно будет выделяться, но хоть перестанут цепляться люди в погонах. Потому с удовольствием сразу нацепил толстый свитер грубой вязки, а сверху полушубок. Морозы, между прочим, стояли зверские. Может и правда про потепление, сто лет назад было нормальным минус пятнадцать.

Остальное белье засунул в 'сидор', заодно прикрыв от чужих глаз тамошнее. Шинель тоже не бросил, пригодится. Скатка через плечо, на удивление привычно. Тело помнит больше разума. Съел еще один пирожок с мясом, запив горячим сбитнем и прогулялся вдоль рядов. Зарезать можно и хлебным ножом, но лучше поискать нечто более привычное. Как по заказу, обнаружил искомое достаточно быстро, среди старых замков, задвижек и тому подобной ерунды. Хмурый мужик без ноги разложил перед собой богатейший выбор от австрийского штыка до специального небольшого скребка для очистки жира со шкуры после убоя.

Жадность не порок, в итоге отобрал из хорошей стали пуукко, то что называют финкой, опасную бритву с предлагающимся набором из помазка и стаканчика и складной швейцарский нож с клинком, отверткой, шилом, штопором и открывалкой для консервов, не забыв убедиться в наличии оригинального клейма "Victorinox". Хозяин понял, что не случайный человек и сходу заломил высокую цену. Данила не стал торговаться, заплатил. А потом, понизив голос, спросил нет ли пистолета. Тот молча кивнул на стоящего неподалеку парня. Ну, прямо из классического фильма про уголовника, подумал Данила, подойдя. Прилипшая к губе цигарка, сапоги с высокими голенищами и морда крысы, с цепкими, бегающими глазками.

— Ствол нужен.

— Ружье, пистолет, револьвер? — сплюнув и восхитив, что окурок так и остался приклеенным к губе, небрежно спросил.

— Короткоствол и патроны к нему.

— Наган офицерский, браунинг, парабеллум.

— Скока?

— Сотня и четвертной за коробку с патронами.

В старых каталогах револьверы точно шли рублей за 20-30. Патроны тоже заметно дешевле. Впрочем, довоенные цены. Неизвестно как сейчас. Краденого и привезенного с фронта оружия должно быть много и стоимость ниже. Но здесь не аудитория, где рассказывают про законы экономики. В принципе можно приобрести и в магазине, однако там все официально, с документами и сообщением в полицию. Наверняка поинтересуются, а зачем тебе голубь сизокрылый огнестрел. Ну его, целый мешок с рублями есть, зачем искать дополнительные сложности.

— Идет.

— Деньги покажи.

Данила достал из кармана пачку и тут же спрятал.

— За мной иди.

За пассажем нырнул в какой-то переулок, откуда жутко воняло мочой и когда Данила зашел, крысенок резко обернулся, держа в руке револьвер.

— Деньги давай!

— Тихо, тихо, — сказал Данила успокаивающим тоном и резко отбил левой рукой в небо, как когда-то поступал с копьем, а финкой в правой вместо меча ударил в шею.

Уголовный элемент даже сообразить ничего не успел, только засипел, зажимая текущую кровь и глядя выпученными глазами. Куда бить Данила прекрасно знал. После такого можно выжить если сразу на операционный стол, да и то, смотря в каком веке. Ему уже ничего не светит.

— Иногда нужно думать, — выкручивая из пальцев наган, наставительно произнес Данила, — на кого хвост поднимаешь, сявка подзаборная.

Ну, да, не ошибся, даже не взвел, потому и выстрела не произошло. Надо ж быть таким самоуверенным дебилом, чтоб наехать на фронтовика. Хотя, он же не понял. Не зря переоделся. А принципе, сам дурак. Показал сразу пачку червонцев в банковской упаковке. Это ж тысяча, да наверняка не последние. Вот крышу и сорвало у жадины.

Патронов дополнительных у него не оказалось, только в барабане. Ладно, пока и так сойдет, засовывая в карман смятые банкноты, найденные у придурка, подумал. Деньги к деньгам, незачем пересчитывать. Пора валить, вытирая лезвие о пальто сучащего ногами в агонии, пока кто нужду справить не заявился. И прямо на выходе из переулка столкнулся с каким-то типом. Что характерно, не увидеть на земле человека в крови тот не мог, но крика не поднял. Данила не стал смотреть, смылся сразу или полил мочой по соседству, ему-то какая разница.

Время еще было и зашел в сам пассаж, осматриваясь. Лавки, лавки, лавки... О! То, что надо. Глубокоученная надпись 'Ломбард' на вывеске, вместо простенькой, но более длинной 'Скупка по дешевке, включая краденное'. Реальный ломбард солидное учреждение, выдающее еще и ссуды, а это какая-то местная самодеятельность.

Толкнул дверь, входя, над головой звякнул колокольчик. Внутри пожилая дама о чем-то говорила с благообразным человеком по ту сторону витрины. Данила не стал мешать, с интересом изучая вещи на полках. Все ж не барахло, как ожидал, а вполне нормально смотрится. Тут он обнаружил чемоданчик с инструментами и невольно слюни потекли.

Опять звякнул колокольчик, но это мадам покинула заведение.

— Желаете приобрести? — спросил приказчик, неведомым образом зафиксировав интерес.

Все это время он стоял боком и видеть движения покупателя никак не мог.

— Производство российское, но прекрасная работа из хорошей стали. Не уступает заграничным образцам, но стоит заметно меньше.

Где-то я такое уже слышал, мысленно усмехнулся Никита. С другой стороны, импортное реально дороже. Прямо сейчас видел, практически одинаковые топоры оценивались очень по-разному. Шведский -1 руб. 60 коп, американский — 2 руб, рижский — 1 руб. 65 коп, русский — 85 коп, причем продавался с ручкой, а иностранные без ручек.

— Посмотреть бы.

— Пожалуйста, — охотно согласился приказчик, доставая и ставя на стол чемодан.

Неизвестно кем был прежний хозяин, но толк в инструментах он знал. 24 отвертки, разводные, трещоточные, трубные, переставочные с гребенкой ключи, парочка молотков, зубила, напильники, ножовка по металлу и несколько лезвий, кусачки, пассатижи, даже тиски двух размеров.