Многие громады были легализованы как «украинские клубы». Кроме того, активисты воспользовались галицийским опытом и открыли в сельской местности более сотни филиалов общества «Просвита» и крестьянские кооперативы. Революция также способствовала быстрому подъему украинской прессы и книгоиздания. Впрочем, после 1908 года гонения возобновились. Помимо этого развитию украинской прессы препятствовала немногочисленность грамотных украинцев, которые могли позволить себе подписку на газету или журнал. Газета «Рада» (печатный орган УРДП) была единственным украинским ежедневным изданием, просуществовавшим целых девять лет (с 1905 по 1914); она выходила на деньги издателя Евгения Чика-ленко и некоторых богатых меценатов. В свои лучшие годы «Рада» имела около 4000 подписчиков[104].
После подавления революции царский режим перешел в наступление на окрепшее украинское движение. В 1907—1908 годах полиция провела серию арестов радикальных активистов, в том числе многих украинских социалистов. Под давлением властей один за другим распускались украинские клубы, УРДП вернулась исключительно к культурной работе, в то время как другие партии перестали существовать или ушли в подполье. В 1910 году власть закрыла «Просвиты» и возобновила прежние запреты на украинскую печать. Репрессии сопровождались истерией в русской националистической прессе, которая любые проявления украинской культуры клеймила как инспирированные австрийцами политический сепаратизм и «мазепинство». Преследования властей помешали украинским активистам начать массовую мобилизацию крестьянства во имя национальных интересов. Кроме того, лишь немногие украинские патриоты допускали мысль о политической независимости, а не просто об автономии.
19. Поэтесса Леся Украинка (1913)
В то время как государство ограничивало украинское движение этнографическими исследованиями и любительским театром (да и тот существовал полулегально), группа писателей порвала со старой народнической традицией описательного реализма. Рассказы Михаила Коцюбинского и поэзия Леси Украинки обозначили переход украинской литературы к модернизму. Владимир Винниченко мог развить успех своих ранних русскоязычных произведений, но выбрал куда менее завидную судьбу украинского литератора. В его психологических пьесах и рассказах появился новый для украинской литературы тип героя: интеллигента и горожанина. Несмотря на то, что украинские писатели были вынуждены печататься в Австро-Венгрии, в своих произведениях они ставили вопросы, актуальные для Российской империи.
1900—1914 годы были периодом прерванной национальной мобилизации и для других народов на территории Украины. Проживающие здесь русские не считали себя национальным меньшинством и, как правило, независимо от своих взглядов интересовались общероссийскими проблемами, а не украинской политикой. Важное исключение составлял Киевский клуб русских националистов, основанный в 1908 году и всю свою энергию направлявший на дискредитацию украинского движения[105]. Евреи, которые составляли второе по численности меньшинство, крайне тяжело переживали погромы 1881—1883 и 1903—1905 годов (зачинщиками погромов нередко были правые русские националисты). С конца 1890-х годов все больше евреев, которые остались в регионе и не эмигрировали, переходили на сторону российских социал-демократов (еврейская партия Бунд придерживалась того же идеологического направления), а также национального сионистского движения. Обе еврейские партии вместе с влиятельной Польской социалистической партией время от времени сотрудничали с украинскими активистами в общей борьбе за автономию и культурные права.
Большевики, будущие победители всероссийской политической схватки 1917 года, к украинским национальным устремлениям относились враждебно. Лишь в последние годы перед войной Ленин с опозданием осознал, что национализм нельзя сбрасывать со счетов как временный пережиток, которому вместе с капитализмом суждено остаться в прошлом. В соответствии с этим партия и ее главный «специалист» по национальному вопросу Иосиф Сталин провозгласили принцип национального самоопределения, но с существенной оговоркой: пока это не противоречит интересам пролетариата. Ни Ленин, ни Сталин еще не подозревали, сколь важную роль украинский вопрос сыграет в революции.
Украинцы в Австро-Венгерской империи
В 1860-е годы империя Габсбургов превратилась в парламентскую монархию, предоставившую украинцам определенные права и возможность принимать участие в политической жизни. Несмотря на узкие рамки австрийского конституционализма, сама возможность публичных дискуссий по политическим вопросам и существование автономных общественных организаций давали украинским активистам большое преимущество по сравнению с украинцами в Российской империи. В отличие от Романовых, Габсбурги рано осознали важность национального вопроса. Поскольку титульная нация — австрийские немцы — пребывала в меньшинстве и не имела шансов ассимилировать разнообразные этнические группы империи, Габсбурги сталкивали разные национальности друг с другом и шли на компромисс с более сильными. Накануне Первой мировой войны украинцев и поляков в Галиции было приблизительно поровну — по 3,5 миллиона человек, причем в восточной части провинции преобладали украинцы. Тем не менее управление Галицией Вена доверила дворянству, состоявшему преимущественно из поляков.
На рубеже веков Галиция оставалась сельскохозяйственным регионом со слабо развитой промышленностью. Около 95 % украинцев были крестьянами, которые, как и их собратья в Российской империи, испытывали тяготы перенаселенности и нехватки земли. В Австро-Венгрии эта проблема зачастую решалась с помощью массовой эмиграции за океан: в 1890—1914 годах в Соединенные Штаты, Канаду и Латинскую Америку выехали около 717 000 украинцев[106]. Еще одним последствием аграрного кризиса стала постепенная радикализация крестьянства, которая в начале XX века привела к крестьянским волнениям и забастовкам.
Лишь около одного процента украинского населения было занято в индустрии — в основном в пищевой, лесной и нефтяной промышленности. Для австрийских чиновников Галиция была поставщиком сырья, а также рынком для сбыта готовых товаров, произведенных в экономически более развитых западных регионах империи. В 1870-х годах иностранный капитал начал интенсивно разрабатывать нефтяные месторождения близ Борислава и Дрогобыча, а перед Первой мировой войной они уже обеспечивали 4 % мировой добычи нефти. Этнические украинцы составляли менее пятой части немногочисленного рабочего класса провинции, большинство же рабочих были поляками и евреями.
Немногочисленные галицийские города прежде всего выполняли функцию административных центров, где доминировали польский язык и культура. Значительный рост населения наблюдался лишь в столице провинции Львове, однако он был несравним с масштабами урбанизации в Наддне-прянской Украине, обусловленной промышленным развитием. В начале XX века во Львове насчитывалось 200 000 жителей — вчетверо больше, чем в следующем по размеру городе провинции, однако по европейским меркам Львов оставался небольшим провинциальным центром. В восточной части Галиции украинцы составляли менее трети городских жителей, а во Львове — около 20 %. В городах и местечках их по-прежнему опережали польская элита и еврейские коммерсанты.
Отсутствие украинского дворянства и почти полное отсутствие украинской буржуазии, купечества и пролетариата позволили ученым говорить о неполной социальной структуре галицийских украинцев, что, однако, не помешало формированию в конце XIX века немногочисленной прослойки светской интеллигенции, преданной национальному делу и имеющей политический опыт. От своих собратьев в Российской империи галицийских украинцев отделяла и принадлежность к другому вероисповеданию. В отличие от католиков-поляков, почти все этнические украинцы Галиции относились к Греко-католической церкви, практикующей византийский обряд.
Массовая национальная мобилизация украинцев, которая продолжалась перед Первой мировой войной на протяжении двух десятилетий, началась со смены идеологии. В 1890-х годах наро-довская интеллигенция Галиции отказалась от русинского самоопределения и начала популяризировать новое название своего народа — украинцы. Естественно, таким образом подчеркивалось, что украиноязычное население Российской и Австро-Венгерской империй принадлежит к одной и той же национальности. Кроме того, это новое понятие свидетельствовало о победе украинской идентичности над другими национальными «проектами», существовавшими в Галиции в XIX веке. В тех же 1890-х годах украинские активисты впервые провозгласили идею независимой Украины, вскоре завоевавшую всеобщее признание в качестве конечной цели украинского национального движения[107].
В 1893 году австрийское правительство по сути признало преимущество украинских народовцев над русофилами — в качестве официального языка обучения в галицийских школах вводился литературный украинский язык в варианте, который в Российской империи систематизировал Пантелеймон Кулиш. К 1914 году в восточной части провинции насчитывалось 2500 начальных украинских школ и 16 государственных и частных гимназий. Украинские школы доказали свою незаменимость при подготовке активистов национального движения. Не менее важной для деятельности украинских патриотов была поддержка нового греко-католического митрополита Андрея Шептицкого (его интронизация состоялась в 1900 году), который смог восстановить репутацию церкви, ставшей фундаментом украинской национальной идентичности.
20. Митрополит Андрей Шептицкий. Портрет Ивана Груша
Национальное движение в Галиции было бы совершенно иным, не испытывай оно воздействия надднепрянских украинцев, например идеолога социализма и федерализма Михаила Драгоманова, а также литераторов, которые могли свободно печататься только в галицийских изданиях. Влияние Драгоманова особенно сказалось на взглядах основателей Русинско-украинской радикальной партии (1890). Вначале социалисты находились в оппозиции к народовцам и грекокатолическому духовенству, однако в 1895—1896 годах они приняли программу украинской автономии, а со временем и независимости.
21. Мирослав Сичинский стреляет в Анджея Потоцкого (1908)
В 1899 году народовцы создали умеренную Украинскую национально-демократическую партию (УНДП), которая также стремилась к достижению национальной независимости, а своей ближайшей задачей считала разделение провинции на украинскую и польскую части. Вскоре это объединение стало самой влиятельной украинской партией в Галиции. Новая Украинская социал-демократическая партия (1900) заняла крайний левый фланг политического спектра. Галицийские русофилы оказались в стороне от украинских партий, — несмотря на поражение в споре о национальной идентичности местного восточнославянского населения, они сохранили некоторое влияние и в эпоху массовой политики и в 1900 году создали Русинскую народную партию.
Украинские партии опирались на широкую сеть филиалов «Просвиты», кооперативов, кредитных союзов и читален, что помогало им проводить национальную мобилизацию среди крестьян. После введения в 1907 году всеобщего избирательного права для мужчин украинофилы получили 23 мандата в венском парламенте (из них 17 принадлежало национал-демократам, 3 — радикалам и 2 — социал-демократам), в то время как галицийские русофилы смогли провести лишь двух своих депутатов[108]. Однако благодаря неравенству избирательных курий на выборах в галицийский парламент в местном парламенте продолжали доминировать поляки. Это лишь подогревало украинско-польское противостояние в Галиции — в 1900—1910 годах оно проявилось не только в политических дебатах, но и вылилось в студенческие стычки и политический терроризм. В 1908 году украинский студент Мирослав Сичинский застрелил галицийского наместника графа Анджея Потоцкого.
22. Писатели Василий Стефаник и Ольга Кобылянская
Несмотря на то, что украинское движение Восточной Галиции в начале XX века пользовалось огромной народной поддержкой, к 1914 году оно не достигло ни одной из своих первоочередных целей: разделения провинции, открытия украинского университета, достижения полного равноправия украинского и польского языков в общественной жизни и образовании. Перед самой войной украинские политики почти договорились с Веной об учреждении украинского университета, а также о создании в галицийском сейме двух отдельных палат (украинской и польской) и двух отдельных инстанций по вопросам образования. Но война отложила эти планы на неопределенный срок.
В начале XX века в Галиции активно развивалась культура, прочной опорой ей служили национальная церковь, школы и сельские читальни. В распоряжении читателей было более семидесяти украинских периодических изданий, среди них — влиятельная газета «Дело» (печатный орган народовцев). В 1894 году надднепрянец Михаил Грушевский стал первым профессором истории Украины во Львовском университете. В его статьях и первых томах монументальной «Истории Украины-Руси» украинская нация обрела солидную историческую родословную, достигавшую времен Киевской Руси[109]. Современный украинский историк Ярослав Грицак указал на любопытную деталь, свидетельствующую о распространении исторической памяти среди национальных активистов Галиции: начиная с 1890-х годов детям в семьях украинских патриотов все чаще давали имена киеворусских князей, например Ярослав[110]. Грушевский и его коллеги превратили Научное общество имени Шевченко в своего рода украинскую академию наук. Наиболее плодовитым украинским автором того времени был Иван Франко, он писал практически во всех жанрах и стал первым украинским прозаиком, бытопи-савшим индустриализацию. Произведения Василия (Васыля) Стефаника и Ольги Кобылянской ознаменовали начало эпохи модернизма в литературе, кроме того, Кобылянская первой затронула феминистскую тему.
Политическое и культурное развитие Буковины, хотя и с задержкой, в целом повторяло путь Восточной Галиции. Здесь основывали свои отделения галицийские партии, и единственным существенным отличием можно считать меньшую роль церкви, которая на Буковине была православной, а не греко-католической. В Закарпатье же правящие венгерские классы препятствовали политической мобилизации украинцев и даже ограничивали возможности их культурной жизни, которая не выходила за рамки начального образования и греко-католического церковного обряда.
Украинский вопрос во время Первой мировой войны
Первая мировая война, потребовавшая полной мобилизации экономики стран-участниц и принесшая огромные потери среди мирного населения, была результатом великодержавной политики в Европе. Хотя украинский вопрос не был основной причиной войны, все же он представлял собой источник сильной напряженности в отношениях между Романовыми и Габсбургами. Россия проявляла особый интерес к судьбе австро-венгерских славян. Государственные мужи Российской империи втайне надеялись присоединить «русские» земли Галиции, Буковины и Закарпатья и попутно уничтожить рассадник украинского национализма, откуда, по их мнению, тянулись нити в Надднепрянскую Украину[111].
