После войны за испанское наследство бельгийские провинции по Раштадтскому договору 1714 г. были переданы из-под власти Испании во владение австрийских Габсбургов. Наибольшего процветания австрийские Нидерланды достигли в пору правления императрицы Марии Терезии, проводившей политику просвещенного абсолютизма.
Во время Марии Терезии бельгийскими провинциями фактически правил герцог Карл Лотарингский. При нем торговля и промышленность бурно развивались, сооружались новые каналы и дороги, в Брюсселе были построены многие великолепные дворцы. Поднялся уровень учебных заведений, были основаны так называемые colleges Theresiens, военная школа в Антверпене и Академия в Брюсселе. В Лувенском университете были учреждены новые кафедры и установлен особый контроль над школами духовных конгрегаций.
Австрийские Нидерланды, насчитывавшие 10 провинций, управлялись главным генерал-губернатором, которым и был Карл Лотарингский, полномочными министрами, главнокомандующим войсками, а также тремя советами — государственным советом, частным советом и советом финансов. Наряду с общей администрацией каждая провинция имела свою собственную, как если бы она была независимым государством: у каждой были своя таможенная система, свои законы, так что провинции существенно отличались одна от другой. Эта разобщенность, отсутствие единой системы мер, весов, длины, денежной системы, а также таможенные преграды в то же время тормозили дальнейшее развитие капитализма.
Духовенство имело огромное влияние в стране. Бельгийцы к тому же считали себя свободным народом и обожали свои права, которые основывались на хартии, состоявшей из 59 статей, заставлявшей монарха подтвердить все их привилегии и избавлявшей бельгийцев от присяги, если бы монарх нарушил их договор.
После смерти Марии Терезии в 1780 г. на престол вступил ее старший сын Иосиф II, одна из самых противоречивых личностей Габсбургской династии. Одни называли его народным кайзером и освободителем крестьян, даже кайзером-революционером, другие же окрестили его врагом церкви и доктринером. Иосиф II обладал огромной энергией и работоспособностью, но ему явно не хватало знания людей и политического инстинкта своей матери. В становлении его как личности заметную роль сыграли иезуиты и австрийский просветитель Кристоф фон Бартенштейн. Сильное воздействие на него оказали просветительские идеи профессора Венского университета А. фон Мартини, который считал, что только сильное централизованное государство может гарантировать права человека.
Иосиф II мечтал создать современное хорошо организованное и управляемое государство, которое заботилось бы о благе населения, а не о славе своего господина. С именем этого императора связаны отмена личной зависимости крестьян, принятие эдикта о веротерпимости, реформы в области права, социальной политики и здравоохранения, реформа образования, поддержка сельского хозяйства, ремесла и промышленности. Однако стремление императора к жесткой централизации, желание идти напролом в достижении своих целей привели к нарастающему сопротивлению политике Иосифа II со стороны различных социальных и национальных сил.
Основная цель Иосифа II в отношении бельгийских провинций — превратить их в одну из провинций империи, чтобы окончательно централизовать австрийское государство.
В начале 1787 г. Иосиф II предпринял ряд административных реформ, против которых бельгийцы особенно не возражали. До тех пор бельгийские провинции, династически связанные с остальными землями габсбургской монархии, сохранили многие свои местные права и привилегии. Во главе управления в качестве наместника государя стоял генерал-губернатор, непременно из членов царствующего дома, пользовавшийся правом издавать обязательные указы и распоряжения, назначать должностных лиц и созывать штаты. Он же был начальником всех местных войск — одним словом, он считался верховным главой всей администрации. Вторым после него лицом был полномочный министр, представитель от венского двора, он замещал наместника в случае его отсутствия и обязан был обо всем доносить в Вену государственному канцлеру. Фактически он и держал всю власть в своих руках, а наместники служили больше для представительства. Три совета — государственный, тайный и финансовый, состоявшие из коронных чиновников, — были орудиями центральной власти в бельгийских провинциях. Но наряду с этими коронными учреждениями продолжало существовать в довольно широких масштабах и самоуправление.
Каждая из провинций имела свои собственные представительные учреждения, в которые входили духовенство, дворянство и так называемое третье сословие. Штаты созывались два раза в год, а в промежуток между заседаниями делами заведовала комиссия из депутатов. Без согласия штатов ни один указ не имел законной силы: только они давали денежные средства правительству под видом субсидий. Низшие административные должности также замещались выборным порядком. Права провинций были изложены и подтверждены в старинных хартиях и договорах, и государь при вступлении на престол клялся соблюдать их условия. Наиболее полной и законченной была хартия Брабантского герцогства, так называемая «Joyeuse Entrée». В ней излагались важные постановления, охранявшие личную и политическую свободу граждан. Статья 59 гласила, что подданные имеют право отказать своему государю в службе и повиновении, если тот нарушит условия хартии. Это была еще чисто феодальная реминисценция, подобную которой можно найти в старом венгерском, польском и чешском государственном устройстве. В этой системе, сохранившей много черт средневекового быта, имелось немало недостатков, которые видели и сами бельгийцы. Поэтому правительство уже давно стремилось к реформе администрации и суда, преследуя при этом определенные цели.
Хартия «Joyeuse Entrée» шла вразрез с новым абсолютистским режимом: необходимость испрашивать согласия штатов на взимание налогов стесняла его в денежном отношении, регистрация указов советами мешала установлению полицейского государства, существование выборных властей противоречило принципу бюрократической централизации. Мария Терезия стремилась провести в австрийских Нидерландах те реформы, которые ей так хорошо удались в других наследственных землях. Кое-что в этом направлении было сделано: фландрские чины, например, согласились на оплату ежегодных, определенных раз навсегда субсидий.
Главным препятствием на пути осуществления Иосифом II его мечты о создании централизованного государства была католическая церковь, имевшая огромное влияние в южных провинциях. Поэтому в первые пять лет своего правления он обратил свой реформенный энтузиазм на уменьшение роли церкви в стране. 12 октября 1781 г. появился его первый указ о веротерпимости. Император заявлял в нем, что он по-прежнему покровительствует католицизму, но желает отныне видеть в человеке только гражданина, и поэтому протестанты получили права, во всем одинаковые с правами католиков, в занятии должностей во всех сферах: в промышленности, торговле, в государственных учреждениях. Месяц спустя Иосиф II провозгласил, что монастыри должны быть независимы от папы, и вскоре запретил священникам обращаться в Рим по вопросам разрешения на брак между родственниками. А в 1783 г. он уничтожил все монастыри и конгрегации, считая их бесполезными, не разрешил обращаться к папе в случае спорных вопросов, запретил епископам печатать свои грамоты без его печати, а все религиозные общества объединил в одну ассоциацию под названием «активной любви к ближнему», отобрал все земельные богатства у монастырей и епископов, преобразовал духовные семинарии, создал новые катехизисы. Он приказал священникам читать его будущие указы с кафедры во время службы. Австрийский император также установил обязательное слушание лекций в течение пяти лет в духовной семинарии Лувена для тех лиц, которым предстояло обучать будущих прелатов страны. Все эти указы были нацелены на то, чтобы не только ослабить влияние церкви, но и подчинить ее государству, а также вытеснить католицизм из страны и заменить его протестантской религией. Нигде духовенство не имело большего влияния, чем в Бельгии, и поэтому все кары, которые падали на него, возмущали бельгийцев.
Декретом от 1 января 1787 г. Иосиф II уничтожил все существовавшие ранее провинциальные бельгийские трибуналы и заменил их 64 трибуналами первой инстанции, двумя апелляционными советами в Брюсселе. Затем были упразднены прежние три совета (государственный, частный и совет финансов) и заменены единым для всех провинций Советом под председательством полномочного министра. Император коснулся даже ремесленных обществ и в одном акте запрещал продавать собственность, делать долги, подавать в суд без разрешения правительства.
В административных целях австрийские Нидерланды были разделены на девять округов, заменивших традиционное деление страны на провинции. Каждый округ должен был контролироваться интендантом и комиссионерами вместо привычного органа власти в провинции — штатов. К тому же император запретил штатам заседать круглый год. Отныне они собирались только два раза в год, чтобы утвердить суммы налогов, взимаемых Австрией.
Январские указы Иосифа II задели привилегии наиболее политически образованной и активной группы населения — юристов, большинство которых практиковали в Брюсселе. Conseil de Brabant, наиболее важная судебная инстанция в Брабанте, посчитал, что император превысил свои полномочия, и отказался публиковать или регистрировать новый указ как закон. Более того, Совет отказался передать свои полномочия назначенным императором новым юридическим властям. Это противостояние административной и судебной власти бельгийских провинций, главным образом Брабанта, реформаторской деятельности Иосифа II привело к возникновению широкого антиавстрийского движения по всей стране. Движение сопротивления перестало быть просто битвой нескольких адвокатов за сохранение своих позиций, как это было в первые месяцы 1787 г. Вместо простой защиты традиционных административной и судебной систем появились более широкие призывы к восстанию против Иосифа II, узурпатора конституционных прав народа.
Наиболее мощными и продолжительными были выступления на территории Брабанта, поэтому эта революция вошла в историю под названием Брабантской. Относительно ее начала в зарубежной историографии существуют различные мнения. Одни историки считают, что она вспыхнула в октябре 1789 г., другие относят ее к гораздо более раннему времени, к 1787 г. Так, известный историк, блестящий знаток проблем Французской революции А. З. Манфред считает, что революция в Бельгии плавно переходит от национально-освободительного движения 1787—1789 гг. к самим революционным событиям 1789—1790 гг. М. Робеспьер в своей речи «О войне» от 25 января 1792 г. говорил: «В Брабанте революция началась раньше, чем у нас, и отнюдь не основана на наших примерах, на наших принципах; она началась в 1787 г.» Современный американский историк Жаннет Поляски определяет хронологические рамки Брабантской революции 1787—1793 гг. Думается, что правы и те и другие. Бесспорно, что революция началась в 1787 г., но своего пика она достигла в конце 1789 — начале 1790 г.
В 1789 г. Иосиф II распустил Брабантские штаты и объявил их вне закона, заявив, что отныне он будет управлять своими брабантскими подданными самостоятельно, без помощи штатов. Одной прокламацией он уничтожил существовавшую веками систему представительных учреждений и устранил единственный путь легальной оппозиции. Эта мера вызвала всеобщее негодование. К тому же события в Париже, взятие Бастилии внесли еще большее волнение: все бельгийцы открыто обсуждали свое положение, сравнивая его с ситуацией во Франции.
Конечной целью Иосифа II как реформатора было стремление подчинить церковь суверенной власти государства. Введя строгий контроль за образованием священников и стараясь проконтролировать все виды церковной деятельности, Иосиф II руководствовался теорией историка церкви Юстинуса Феброниуса (1701—1790), который хотел, с одной стороны, ограничить власть Рима, а с другой — выступал за то, чтобы гражданские власти принимали большее участие в делах церкви. (28). Проповедуя веротерпимость, Иосиф II и его сторонники часто ущемляли другие религии — протестантизм и иудаизм.
В ответ на грубое австрийское вмешательство во внутреннюю жизнь бельгийских провинций в целях полного порабощения страны сразу же поднялась могучая волна оппозиционного, теперь уже, в сущности, даже революционного движения снизу. Бельгийский народ, разделенный партикуляристскими рамками, сословными и имущественными перегородками, восстал как один человек. Впервые после героического периода нидерландской революции и борьбы с «испанской фурией» Брабантская, Фландрская и другие провинции встали в оппозицию к австрийскому режиму.
Своего максимального революционного обострения бельгийский кризис достиг под непосредственным воздействием Французской революции. Как и во Франции, ломка вековых устоев была свойственна и бельгийской революции. Но необычайно устойчивые пережитки бельгийского муниципального цехового феодализма с его иллюзиями, не утраченными еще даже широкими демократическими массами городского населения (вплоть до его плебейских элементов), явились едва ли не основной причиной того, что австро-бельгийские провинции были очень скоро совлечены с подлинно революционного, французского восходящего пути всего национального движения и вскоре оказались во власти консервативных сторонников сословного представительства и клерикалов. Таким образом, бельгийская Брабантская революция не смогла разрешить задачу ломки старых феодальных устоев бельгийского общества. Сопоставление революции в австрийских Нидерландах с революцией на другой бельгийской территории, в Льеже, показывает с предельной ясностью, что именно в этом суть проблемы Брабантской революции. Революция в Льежском архиепископстве, входившем в состав Вестфальского округа Священной Римской империи, началась восстанием уже 18 августа 1789 г., т. е. через месяц после взятия Бастилии и за два месяца до открытого возмущения основной части населения австрийских Нидерландов. Для нее характерно не только то, что она была первым непосредственным революционным откликом на события во Франции, но и то, что в отличие от собственно Брабантской скромная по своему масштабу Льежская революция развивалась по классической схеме буржуазных революций той эпохи. Широкие массы трудящихся города и деревни — четвертое сословие — выступали здесь в качестве основной движущей силы революции под руководством новой буржуазии. Они толкали эту новую буржуазию в направлении расширения и углубления революции и применяли в процессе борьбы плебейские способы разрешения прогрессивных задач, стоявших перед революцией буржуазной. Реакционные утопические иллюзии, связанные с идеалами гораздо более слабой здесь цеховщины, не давили в этом церковном княжестве на революционное движение в такой степени, как в соседних валлонских и фламандских провинциях. Дело в том, что на этой бельгийской территории тяжелый удар цехам был нанесен еще в XVII в.
