Сломанный рай

— А если вплавь? — зацепился я за очевидную лазейку. — Попробуй-ка, зацепить такого пеной в воде.

— Электробарьер, — мгновенно парировал Грамм. — Он установлен вокруг всех островов. Заодно акул отпугивает.

— Хм... — задумался я. — Сухой гидрокостюм защитит от барьера.

Искин помолчал ровно столько, сколько требовалось для демонстративной паузы.

— За подобными технологиями наблюдение ведётся в особом режиме, — произнес он наконец, и в голосе появилась та самая холодная сталь, которой у него обычно не бывает.

И он, черт возьми, имел полное право на такую интонацию.

За четыреста с лишним лет 'дикие' пытались прорваться на автоматические заводы, шахты, поля и прочие роботофермы тысячи, а скорее десятки и сотни тысяч раз. Грамм каждый раз отбивался, да так успешно, что счастливые обитатели позолоченного вольера даже не замечали лишнего шума и спецэффектов. А я развалился в шезлонге, потягиваю пиво и лезу с вопросами уровня 'а почему небо синее'.

— Убедил, убедил, — буркнул я, поднимая ладони в шутовской капитуляции. — Снаружи никто пролезть не мог. Но изнутри... наверняка же в системе наблюдения есть лакуны? Возьми хороший катер под амберджека, отвали на полсотни миль в залив, да тихо вернись к берегу где-нибудь в Сарасоте.

— Технически возможно, — Грамм на несколько секунд 'задумался'. — Я проверил архивы, подозрительных приближений катеров к берегу за последние три года не зафиксировано. Зарегистрированные случаи потери геопозиционирования не связаны с предумышленными контактами за пределами периметра.

— Так значит Эрнесто вообще единственный, кто мотается в Тампу как на работу?

— Подтверждаю.

Выходит, и тут пустышка. Но я всё-таки решил добить последний гвоздь:

— Насколько большую территорию контролирует этот, как его, союз бандитских депутатов?

— В пределах треугольника Кристалл ривер — Орландо — Форт Майерс.

— То есть примерно четверть Флориды, — прикинул я.

— Менее двадцати процентов, если брать старый штат, а не полуостров. — Поправил меня Грамм. — Они считаются крупным союзом, в который входит шесть племен и около тысячи человек.

— Тысяча?! — я зацепился за последнюю цифру. — Тут у вас, похоже, вымирание пожестче, чем когда испанцы с оспой и мастифами коренное население геноцидили...

Грамм не ответил, вероятно, счел вопрос риторическим. Да он таким и был.

Ещё минут пятнадцать я пытался нащупать ту самую ускользающую мысль, которая всё время маячила где-то на периферии сознания, но в итоге плюнул, махнул рукой на всю эту историческую паранойю и поплелся спать.

Солнце только-только вылезло из-за горизонта — уже ярко-оранжевое, но еще не режущее глаз. Влажные от росы доски пирса в Байборо чуть подрагивали под шагами. От них тянуло гниющим деревом и рыбой, которую тут вытаскивают из лодок рыбаки.

Тиль с видимым облегчением скинул в катер рюкзак, я передал ему свой, и занялся швартовами. Несколько движений, и вот мы уже режем мелкую рябь под управлением искина по направлению к Пайн Ки — крошечному островку в заливе Тампы. Там мы перейдем на ручное управление.

Цель нашего вояжа — библиотека Университета Южной Флориды. Ее мне 'по секрету' слил Грамм. Я назвал пункт назначения Вайлдбору — и тот сразу стал похож на человека, которому предложили съесть лайм.

'Ни за что', — отрезал он.

Пришлось надавить вторым холодильником, и тогда выяснилось, что именно в этой библиотеке находятся знаменитые книжные копи местных 'диких'. А сами книги — кто бы мог подумать — чуть ли не самый ходовой товар в торговле между племенами. Оказывается, грамотных среди них хватает, и почитать они любят.

Однако холодильник — аргумент сильный. Согласие было вырвано — с немалым потом, но все же без крови.

'Раз уж эти чёртовы панзис всё равно как-то пронюхали...' — злобно буркнул Вайлдбор напоследок, ставя жирную точку в торге.

Остальные согласования прошли удивительно гладко; я заподозрил 'диких' в использовании радиосвязи, но нет — все оказалось куда проще. Совет выдал местному племени не разовую лицензию на проведение экскурсий, а генеральную. То есть, никому в голову не пришло, что желающих будет более одного. На радость местному вождю, мотивация которого прозрачнее слезы: холодильников много не бывает.

Ни Грамм, ни Тиль, ни даже вечно подозревающий подвох Эрнесто не видел в вылазке ничего опасного. Расстояние от берега до библиотеки менее десяти миль, это хорошо знакомая локация в глубине контролируемой 'мирным' племенем территории. В охране опытная пятерка 'диких'... что, спаси Сатоши, может пойти не так?!

Я же, помня охоту, тряс с Грамма пулемет и гранаты. А еще, желательно, базуку и противотанковые мины. Сошлись на пистолете, шедевре конструкторской мысли последних лет перед Распадом. Вес три паунда вместе с полным магазином на двадцать пять каких-то очень специальных патронов — гильза и пуля полимеры, сердечник вольфрам. Из приятных опций — удивительно мягкая отдача, глухой 'пф-ф-ф' при выстреле вместо хлесткого хлопка, встроенный лазерный прицел и блокировка по отпечатку пальца. Плюс счётчик выстрелов — мелочь, а приятно.

Целую неделю я втихаря от стариканов развлекался — собрал на пустом острове из пластиковых канистр небольшой полигон с мишенями-жестянками, и стрелял, стрелял, стрелял. Благо, патронов Грамм отсыпал без счета. Никогда бы не подумал, что такая примитивная забава может понравиться, но как оказалось, дикие собаки — хороший мотиватор.

Тем более, я крайне слабо верил, что примитивный револьвер Вайлдбора сильно бы нам помог на той злосчастной охоте. Ну будет пять или шесть выстрелов, это — при большой удаче — два-три дохлых пса. А что дальше? Рукояткой по оскаленным зубам колотить?

После Пайн Ки размышлять о 'былом и грядущем' стало некогда; я перешел на ручное управление. Впереди, в легкой дымке, проступила неровная линия — не силуэт города, а его призрак: полуразрушенные высотки торчали на фоне неба как обломанные зубы.

Ещё четверть часа — и пришлось резко сбросить скорость: нам нужно пройти между островом Девиса и грузовым портом, а потом свернуть правее, из русла реки Хилсборо в канал, ведущий к круизному терминалу. Проход, в теории, широк и глубок. Но кто знает, что тут творилось четыре сотни лет назад?

Никогда раньше я не попадал в такое мрачное место. Бетонные каркасы многоэтажек осели, развалились от эрозии, и кажется, держались только на корнях, занявших место истлевшей стальной арматуры. От кранов и складов не осталось ничего — только расплывшиеся холмы, заросшие густым кустарником, под которым с трудом угадывались очертания фундаментов. А корабли... останки этих чудовищ были едва узнаваемы: огромные, утонувшие в тине и песке формы, на которых выросли целые рощи.

Могила жизней, могила мечтаний и надежд, могила моей родной цивилизации.

Путешествие, едва начавшись, не вызывало во мне ничего кроме раздражения и, если не врать себе, самого обыкновенного, холодного страха, от которого потеют ладони и хочется постоянно оглядываться.

Я не удержался, украдкой провел рукой по пристроенному под мышкой пистолету.

Оказывается, оружие успокаивает.

Глава 10. Дикие земли

'Дикие' уже ждали нас самом дальнем конце терминала, там, где ржавые фермы эстакады хайвея нависали над платформой, как скелет давно умершего кита. Все как и обещали: пятеро парней с голденмееровскими львами на плечах и Вайлдбор, который поприветствовал меня и Тиля холодным взглядом и коротким, скупым движением руки. Остальные даже не повернули голов, просто скользнули взглядами, будто мы пустое, к тому же дурно пахнущее место. Ни слова, ни улыбки.

Презрение и ненависть, не поймешь, чего тут больше. Хотя такое сочетание неприятно в любой пропорции. Кажется, в их глазах мы не люди — говорящие холодильники. По крайней мере, стоим ровно столько же. Мне стало прямо интересно, насколько дорог холодильник в их понимании? Дороже кустарного револьвера? Наверняка. Сравнимо с жизнью 'рядового, необученного' мальчишки из из племени? Сомневаюсь.

Вооружены ребята не сказать чтоб серьезно. Не воины — охотники. У троих, тех что помоложе, — арбалеты. Компактные, явно мощные — приличной стали в этом мире все еще более чем достаточно. Двое — с ружьями. Обычные двустволки старого мира — значит, как минимум капсюли они делать умеют. Автоматов я не увидел, да и не ждал — сложная механика и нитропороха четыре сотни лет не живут. А вот многозарядная винтовка тут, скорее всего, встречается. Но — не особо нужна на своей территории.

Задерживаться никто не стал; едва мы с Тилем навьючили на себя рюкзаки, 'дикие' двинулись прочь от терминала. Даже не обернулись посмотреть, идем ли мы следом.

Скоро, буквально через пару сотен ярдов, мы вышли на удивительную тропу. Без сомнения, когда-то это была дорога. Не слишком широкая и точно не хайвей, теперь она превратилась в настоящий зеленый туннель: по бокам огромные дубы, с могучими, оплетенными лианами кронами, а по середине, в густой тени, — усыпанная листьями и перевитая корнями земля, почти без травы и кустов.

Я ожидал борьбы с зарослями, колючек, обвалившихся стен, даже взял мачете — а вместо этого мы шли по джунглям как по старой парковой дорожке. Птицы беззаботно кричат над головой, перелетают с ветки на ветку. В кустах постоянно что-то двигается, шуршит, хрустит и топчется. Под ногами часто прохрустывае стекло, кажется, только оно и осталось от автомобилей старого мира.

Опасности не ощущалось. Да и судя по расслабленным ухваткам парней — нападения они не ждут. Арбалеты и ружья небрежно закинуты за спину, никто не смотрит по сторонам, а Вайлдбор, вообще, прямо на ходу отхлебывает что-то крепкое из фляжки — спокойно, будто на прогулке.

Нельзя сказать, что продвижение по этому, прямому как стрела коридору проходило совсем без мер предосторожности. Перед каждым пересечением-перекрестком или препятствием молодые уходили чуть в отрыв, проверяли, не затаился ли враг. Но делали они это рутинно, без всякого старания — как человек, сто раз в день проверяющий, закрыта ли дверь. Только однажды что-то разглядели и сорвались преследовать — но, похоже, не догнали — минут через пять вернулись мокрыми от пота и разочарованными.

За пару часов мы одолели три или четыре мили, или почти половину пути. И тут, на очередном перекрестке, наша охрана о чем-то заспорила с Вайлдбором. Сперва я подумал, что спорят о привале, Тиль, сказать по честному, уже порядком выдохся, мне даже пришлось забрать у него спальник и пару бутылок с водой. Но когда 'дикие' перешли на повышенные тона, стало понятно — дело в другом. Надолго, впрочем, дискуссия не затянулась. Вайлдбор демонстративно сплюнул, и развернулся в нашу сторону. С уже привычным 'лимонным' выражением лица заявил:

— Нужно отклониться от маршрута. Примерно на две мили на восток.

— Хорошо, — ответил я разочарованой гримасой. — Что случилось?

— Нужно посетить факторию.

Ну ничего себе! Оказывается тут и такое бывает? А Грамм про них знает?!

Внешне, разумеется, я никаких особых чувств не выказал:

— Фактория так фактория.

— Надеюсь, хоть там отдохнем, — устало выдавил Тиль.

Единственное отличие новой дороги от прошлой — зеленый туннель стал заметно пошире, и как бы двойной. Очевидно, когда-то по середине дороги шла разделительная полоса, и вот на ней-то и выросли дубы-гиганты, в последствии задавившие полутьмой неудачливых соседей, тщетно пытающихся проломить бетон. Кроме того, эта тропа оказалась куда более натоптанной по сравнению с предыдущей, едва хоженой. Кажется, за ней присматривали, как минимум — убирали мусор и упавшие ветки.

К фактории вышли внезапно — просто на очередном перекрестке, за поворотом, открылась широкая поляна, размером примерно в половину футбольного поля и покрытая идеально выстриженным, разлинованным белыми линиями газоном. Посередине возвышалось... сложно сказать что. Более всего это напоминало монолитный куб, высотой этажей эдак в шесть или семь. Никаких окон или видимых дверей, вся поверхность — как странная черная чешуя.

— Святая корова! — выдохнул я.

— Шит! — тут же вторил мне культурный Тиль.

'Дикие' не заметили нашей оторопи; едва выйдя на газон, они совершенно расслабились, и повалили к зданию беспорядочной гурьбой. Нам ничего не оставалось, как только последовать за ними.

Понять, кто построил факторию, совсем не сложно. Да и секрет облицовочной чешуи, после секундного замешательства, стал мне очевиден — это ничто иное, как чуть модифицированная 'солнечная' черепица. Но вот зачем Грамм соорудил такое чудо? Почему ничего мне не сказал? И вообще — как оно, чёрт возьми, работает?!

Последнее, впрочем, быстро прояснилось. Один из 'диких' подошел вплотную к стене, вытянул вперед руку... луч сканера — тонкий, зеленоватый — пробежал по запястью с QR-кодом. Кусок стены размером примерно с дверь выдвинулся вперед и скользнул вбок, открывая прямоугольный проём входа. 'Дикий' шагнул внутрь. Дверь тут же вернулась на место. Пока я соображал, что происходит, остальные четверо легко и привычно проделали то же самое — дверей в стене оказалось неожиданно много, хватило каждому, да ещё и с запасом осталось.

Вайлдбор заметался — если так можно истолковать несколько скупых коротких движений. Он явно рвался последовать за парнями внутрь, но мы с Тилем оставались снаружи. Бросить чужих совсем без присмотра, видимо, нарушало какой-то его внутренний кодекс.

Чуть поуспокоившись, он, кажется, понял, что торопиться некуда. И первым делом, оправдал бросившую нас охрану:

— Пока вы рядом с факторией — вам не угрожает опасность. Никакая и никогда.

— Не сомневаюсь, — согласно кивнул головой я.

Тиль удивленно поднял брови, но вмешиваться не стал. Я же продолжил:

— Самое время отдохнуть и подкрепиться.

Мы удобно расположились на снятых рюкзаках и занялись сэндвичами. Вайлдбор последовал нашему примеру... и тут меня снова накрыло когнитивным диссонансом. Вместо куска мяса, лепешки, или, на худой конец, грозди бананов он достал прекрасно знакомую мне еще с охоты жестянку рациона! Сдёрнул с неё крышку, привычно, будто делал это миллион раз, подождал, пока содержимое разогреется встроенной химией, и принялсяковырять вилкой бобы с мясом.

Когда 'дикие' повалили назад из фактории, я ожидал, что увижу в их руках упаковки рационов и бутылки с водой. И... ошибся. Ребята тащили свежий хлеб, картошку, овощи и даже фрукты. Жестянки в ассортименте — но обычные мясные или рыбные консервы. Не обошлось и без мелочей — соусы, чипсы, какие-то булочрк и прочих снеков. А самый молодой — гордо волок новые тактические ботинки, которые, похоже, и являлись основной причиной изменения маршрута.

Тиль воспринял происходящее как должное: оказывается, 'дикие' такие же люди как он. Просто у них холодильник не дома, а в специальном месте — фактории. Ну так бывает — никто не идеален.

А вот моя картина мира рассыпалась, как упавший на пол стакан каленого стекла: красиво, мгновенно и необратимо.

— Вайлдбор, — повернулся я нашему проводнику, — а у вас все имеют... — я замялся, не зная, поймет ли он слово QR-код, поэтому просто ткнул пальцем в свое запястье, — носят такие метки?