Другие семьи, наблюдая за происходящим, увидели в этом свой шанс заполучить новые территории, заполучить ещё один кусочек власти. Фьори-ди-Кампана демонстративно отказалась платить мостовой сбор. Людей Спеккьё видели в Эльсерро.

Те, кого я ждал, пришли раньше, чем я рассчитывал.

Во время нашей третьей остановки на ночёвку.

Оставив нож и котомку Сильви, я попытался под покровом ночи незаметно выскользнуть из таверны.

Пришедшие за мной были профессионалами: далеко мне уйти не дали, накрыв облаком усыпляющего газа.

Очнувшись в каменном мешке, не слишком-то отличавшемся от кельи, гостеприимно предоставленной мне на время епитимьи в аббатстве Санта-Марии Д`Аррагонской, я вдруг необычайно чётко осознал, что указанные мной день-другой, на которые моё прибытие в Вольные камни будет отличаться от времени прибытия туда Сильви — ошибка.

За поиском причины столь глупой ошибки я прошёл несколько допросов, которые, разумеется, моим похитителям ничего существенного не принесли.

Пытки против меня также оказались неэффективны, зато я, кажется, нащупал парадоксальный в своей невозможности ответ: возможный срок своего заключения и неудобства, связанные с этим, я умышленно преуменьшил, чтобы не заставлять Сильви нервничать.

Это было очень странно и непрофессионально, и почему-то ощущалось не как привычное умалчивание или подмена понятий, а как почти ложь. Умышленная ложь.

А это... это невозможно... я ведь никогда не лгу...

Тем временем, мои похитители, решились на то, что и было моей целью.

Они решились призвать того, кто стоял за кровавыми ритуалами всё это время.

Они решились призвать демона, служащего Первому из тройки Тёмных богов, — служащего Голосу Пустоты — чтобы он съел мою голову и, таким образом поглотив мои воспоминания, раскрыл бы истинную цель моего послушания.

В округе, насколько мне было известно, имелось всего одно такое место.

Кастельверде делла Ноче — то место, куда я был доставлен.

Ферранте дель Оливо-и-Ночэ, глава семьи, которой принадлежал замок, не фигурировал ни в одном протоколе, касавшемся смуты, ни в делах, что были после.

Исповедник охарактеризовал Ферранте дель Оливо-и-Ночэ как пугающе праведного человека.

Но известно также: чем ярче свет, тем гуще тени рядом.

Помещение для призыва демона размещалось в восточной части замка, над капеллой.

Меня привели туда на рассвете, когда лучи солнца, проходя через витраж за моей спиной наполняли помещение всеми цветами радуги.

На другой стороне стола, за который я был усажен, находился портал.

Старый, испещрённый еретическими письменами.

Мой посох, подарок маэстро, оставили лежать рядом с порталом, там, где мне, прикованному цепями до него не было никакой возможности дотянуться.

После — люди ушли, оставив меня дожидаться визита демона.

Демоны феноменально опасны.

Тому есть причина, и она заключается не, как многим кажется, в их силе (хотя и в силе тоже), а в том, что демоны бессмертны. Бессмертны тем противным Истинному образом, при котором получив какое условно-смертельное повреждение однажды, восстают, но уже имея адаптацию к данному виду повреждений. Таким образом, чем дольше демон существует в нашей реальности, тем опаснее и неуязвимее он становится.

Демон же, прихода которого я ожидал, прожил минимум три десятилетия, что делало задачу его убийства практически невыполнимой.

Тут даже клинок, скрытый в посохе, не справился бы, поэтому мне в общем-то, когда стало известно, что я буду скормлен демону, следовало бы умереть, чтобы не позволить противнику завладеть всеми секретами обители, что были известны мне. Но смерть не входила в план, на тщательную разработку которого мной было потрачено много времени. К тому же обучение Сильви следовало всё же окончить.

Из-за того, что помещение было наполнено светом, прошедшим через цветной витраж, я не сразу заметил свечение портала. Хотя тому виной также могло быть, что мысли мои по какой-то причине вновь вернулись к Сильви.

Вышедший демон имел гуманоидную форму и в общем-то я не смог увидеть отличий от обычного человека.

— Да, доставил ты мне неприятности... эта возня между семьями... ничего, теперь, когда я во всё разобрался, я быстро прекращу это. — беря в руки мой посох сообщил демон.

— Боюсь, что вашим планам не суждено осуществиться.

Демон повернул ко мне лицо:

— Почему же это? Или ты думаешь, что мы не нашли метки в книге? Нашли. Или ты думаешь, что мы не знаем, откуда ты? Знаем.

Демон сделал паузу, нащупал наконец защёлку в посохе.

Не было щелчка, просто в посохе появился просвет, а в просвете стало видно лезвие.

— Или ты думал убить меня этим?

Небрежным движением демон швырнул посох на стол.

Слишком далеко, чтобы я мог до него дотянуться.

И демон это знал.

— Прошу прощения, но вы и ваши подчинённые что-то неверно истолковали: ваше убийство не входило в моё послушание.

Демон, наконец, перестав расхаживать, навис надо мной, и всё так же, не повышая голоса, продолжил:

— Хватит притворяться. Я знаю, кто ты. Ты — в чьём существовании Церковь никогда не признается. Ты не просто один из arma Ecclesiae, в чём нас должно было убедить письмо, перехваченное нами. Ты — ужас из прошлого, поставленный на службу Истинному. Ты — грешное дитя Грегориата. Ты — один из Злых ветров. И я знаю... я знаю, я нашёл твоё имя в воспоминаниях тех, кто был до тебя... Ты — Амаццамаредду. Ты — Убийца Мужей. И ты явился убить меня.

Демон торжествовал.

Он разгадал игру.

Он понял всё, что можно было понять, а теперь, заполучив мою голову, он узнает и всё остальное.

— Вновь вынужден просить прощения, но я — всего лишь скромный облат и убийство никак не могло быть моим послушанием. И, если уж вы затронули легенду об Амаццамаредду, то я вынужден указать: вы, как и многие другие, неверно истолковали эту довольно старую историю. Задача — Амаццамаредду, несмотря на имя, не убить, а только выманить мужа из дома. Выманить.

Осознание начинает зарождаться в его глазах.

Да, моя скромная задача заключалась лишь в том, чтобы выманить неуловимого кукловода, который стоял всё это время за кровавыми ритуалами, но скрылся, позволяя очищающему огню выжигать лишь гнилую поросль, не касаясь корней.

И я свою задачу выполнил.

Звук разбиваемого витража, сливается со звуком снаряда, попадающего в стену.

Обломки камня летят во все стороны.

Демон, у которого отсутствует почти вся верхняя половина тела, ещё некоторое время стоит, но после попадания из мушкета Сребровласой Сирены не выживет даже он.

Следом слышится удар, за ним ещё один.

Сирена ведёт огонь по замку, давая мне возможность сбежать.

Чем и пользуюсь: подхватываю хвостом посох, несколько ударов клинка и я свободен.

Не в дверь, в окно, в котором от прекрасного витража осталось лишь воспоминание.

Выскочив, бегу к внешней стене, на ходу оглядываясь: замок будто попал под обстрел галеона.

Не многие маги-пушки обладают такой убойной силой, особенно с учётом того, что огонь ведётся с расстояния в несколько километров.

Воистину мастерство Ставра Створовски, создавшего мушкет для своей знакомой не может не вызвать восхищение.

Преследователи за мной не были отправлены, но всё равно передышку я себе позволил лишь ближе к закату, когда находился от Кастельверде делла Ноче на приличном удалении.

Пребывание в застенках прошло для меня не совсем уж без последствий, поэтому срок своего прибытия в Вольные камни я оценил в два, два с половиной дня, хотя обычно это расстояние можно было бы преодолеть за день.

Итого — почти три недели против обещанного мной дня-другого.

Сильви скорее всего, убедившись, в том, что я не приду, отправилась в мою обитель (придётся в очередной раз выслушать, что я ей вру), а это значит, что в Вольных камнях я не получу передышку, и мне нужно будет заглянуть в Эльсерро, получить новый комплект одеяния, без следов крови, подпалин, и минимальные припасы, чтобы были силы добраться до аббатства Святого Престола Грегориата.

Должен отметить, что больше всего жаль башмаки, которые я забыл снять перед тем, как меня поймали.

Хорошие были башмаки. Тёплые. Удобные.

Нет, я не жалуюсь, просто в башмаках идти по грязи, которая уже начала по утрам похрустывать из-за мороза, сковавшего её, было бы куда приятнее.

Дорога в Вольные камни заняла почти три дня, — виной тому был начавшийся дождь со снегом.

В силу того, что на дворе стояла глубокая ночь, и беспокоить матушку Бениту в такое время было бы с моей стороны верхом бестактности, а также потому что мне всё же требовался небольшой отдых, я решил остаток ночи провести в тепле общего дома, куда меня без вопросов пустили.

Тратить время на поиск кровати не стал, улёгся поближе к очагу да, свернувшись калачиком, уснул.

Взгляд.

Я почувствовал его сквозь сон.

Руки на посохе. Я обнимаю его даже во сне.

Я в Вольных камнях. Тут у меня нет врагов, поэтому медленно открываю глаза и поднимаюсь.

— День-два... таких обманщиков, как ты, ещё поискать... — это Сильви, она сердита на меня.

— Приношу свои извинения, в следующий раз буду осмотрительнее, при...

Договорить мне не дали: Сильви положила свою руку мне на голову:

— Пошли помоем тебя, что ли... покормим... и помалкивай, а то не сдержусь — ударю. Не люблю я врунов. — а потом, подумав, добавила. — И дураков я не люблю.

Ни первое, ни второе ко мне не относилось, но заострять на том внимание не стал, тем более привести себя в состояние, которому должен соответствовать облат, мне и правда не помешало бы.

После купания, воспользовавшись добротой Тушкана, применил его обширные запасы для обработки своих ран.

Сильви при этом была рядом.

И молча сидела рядом.

А потом принесла еды. От матушки Бениты.

И на женскую половину селения ходить запретила, чтоб я детей не пугал своим видом.

Ни ходить, ни пугать я не собирался.

— Ничего сказать не собираешься? — после еды спросила меня эльфийка.

Я попробовал начать рассказывать об истинной сути своего послушания, но Сильви меня прервала:

— Ты, наверное, лучше помалкивай, если не знаешь, что сказать, а то ведь и правда ударю.

Я решил послушаться совета, хотя не очень-то понял, чем мог вызвать у Сильви подобную реакцию.

Продолжить путь в мою обитель не удалось, так как моя спутница:

— Никто из-за задержки на недельку-другую не помрёт.

И я не нашёл, что ответить, поэтому решил согласиться, ведь тот, кто должен был умереть уже мёртв, а когда я там в аббатство прибуду, прибуду ли вообще — это уже дело десятое.

Главное — послушание выполнено.

Не то чтобы я был сильно удивлён, что во время моего отсутствия Сильви продолжила тренировки, но по меньшей мере был очень порадован этим фактом, хотя, конечно, под моим присмотром от тренировок куда больше толку было.

А там одежда мне нашла, мирская, но я и не был против.

Я вообще не слишком привередлив в таких вещах.

За порчу, хоть и не умышленную, выданных мне в обители вещей, ответить, конечно, придётся, но подобное со мной было не в первый раз, поэтому каких-то особых проблем я в предстоящем разговоре с отцом-экономом не видел.

Главное — посох при мне. Вот его отсутствие было бы проблемой.

Также немаловажно, что Сильви сохранила мой нож. Подарок отца. Единственная вещь, которая моя, а не данная мне обителью во временное владение.

Немало меня порадовало и то, что из речи эльфийки пропали эти её "чё", которые откровенно говоря часто ставили меня в тупик, да и вообще говорить она стала более гладко.

Видимо, сказалось общение со мной, а также время, проведённое в аббатстве Санта-Марии Д`Аррагонской, позволившие раскрыться тому потенциалу доброго и светлого, что всегда был в ней.

Но в тоже время у меня в голове поселилась какая-то мысль, которую я почему-то всё никак не мог сформулировать. И мысль эта касалась Сильви.

Это было странно.

Я всегда знал, что и почему происходит, а также что на эту тему я должен думать, в голове у меня всегда находилась цитата необходимая именно в конкретной данной ситуации.

Теперь же... смотря на Сильви...

Брать её с собой было неоправданным риском.

Раскрывать послушание, даже частично, граничило с предательством.

Вести в обитель с просьбой показать монастырь Грегориат, — это пахло безумием.

Сама же эльфийка постоянно поступала странно, необдуманно, и если часть мотивов её мне были понятны и действия на их основе я мог просчитать, то остальная часть оставалась загадкой. В частности, эти её "врун" и "дурак": Сильви не нравилось одновременно и что я, по её мнению, вру, но в тоже время я дурак потому что не вру... в подобном построении отсутствовала логика... или, что вероятнее, просто я пока не мог понять эту логику...

К концу второй недели нашего с Сильви нахождения в Вольных камнях, когда места ожогов и иных результатов моего пребывания в плену стали не так заметны, я вновь поднял вопрос по поводу нашей отправки в мою обитель, напомнив, что там ждёт отец-настоятель, который как раз и знает всё о монастыре Грегориат. Эльфийка на эту довольно простую манипуляцию не попалась:

— Знать-то он знает, а решит, как тот инквизитор тебя тоже на полгода запереть, вот оно веселье-то будет и благодарность тебе будет за дела твои.

— Нет, отец-настоятель вряд ли что-то будет предпринимать, а вот отец-эконом и отец-исповедник — эти точно придумают что-то, чтобы напомнить мне слова Il Saggio о том, что "смирение сильного ценится выше, чем послушание слабого".

Что я и без них это и многое другое прекрасно помнил, промолчал.

— Не придирайся. Мысль ты понял.

— Мысль я понял. Но что вы предлагаете? Не ждать же пока на мне все раны заживут?

Сильви посмотрела на меня будто бы я сказал какую-то глупость, а после я уже было решил, что она назовёт меня дураком, но эльфийка сказала:

— Именно это я и предлагаю.

Я хотел пояснить, что мне приходилось функционировать и после получения куда более обширных повреждений, тем более за две недели я успел восстановиться, но я ещё раз посмотрел на Сильви. Нет такой ответ её не устроит.

— Мне нужно сходить в Эльсерро к отцу Матео и отправить письмо в обитель.

— Никуда ходить не надо — у Тушкана есть бумага — письмо напишешь, а там кто-то в город отвезёт.

Я почесал мех на голове.

Предложение было не лишено логики.

— Можно и так. — согласился я.

— Только так и можно. — кивнула Сильви.

В итоге отправил два письма.

Первое — шифрованное — отцу-настоятелю, указав, что считаю необходимым проконтролировать развитие ситуации в регионе. Это никоим образом не было ложью, ведь за ситуацией я через слухи, что доходили до меня, всё же следил. Опустошение нескольких схронов, которое я при помощи орков был намерен произвести в самом ближайшем будущем будет подано как дополнительные меры воздействия на семьи, а то что это действие совпадёт с чередой Церковных праздников — просто совпадение, не более того.