— Мне захотелось узнать ваши имена и лучше с фамилиями, — с наигранной оторопью сказал Антон. — Вдруг одна из вас Ольга, а вторая Анастасия и обе Романовы?

— Ха-ха-ха! — рассмеялись девушки. — Мы всего лишь Голицыны, причем не сестры, а тетушка и племянница! Ха-ха-ха!

— Не понял, — в самом деле оторопел попаданец.

— Я младше своего брата на 20 лет, — пояснила рыженькая. — И у него родилась почти одновременно со мной дочь: мне племянница, звать Екатериной.

— Не одновременно, а я старше тебя, Лизонька, на полгода! — торжествующе сказала Катя. — Так что тетка в нашей семье младше племянницы! Ха-ха-ха!

— Зря радуешься, — хихикнула Лиза. — Мой отец, а твой дед очень строг и ни за что не позволит выйти замуж внучке раньше своей дочери.

— Где они наши женихи? — иронически вопросила племянница. — В большинстве на фронте, а там многих убивают. Как бы не пришлось нам выходить с тобой замуж за одного мужчину, уцелевшего. Например, за княжича Воротынского, который был там и остался жив.

— Так вы меня знаете? — удивился Антон.

— Разузнали после вашей эскапады в аквапарке.

— Может, мы в одной школе магии учились?

— Катя и сейчас там учится, на втором курсе: она лекарка, — сказала тетка.

— А у Лизы редкий и малопригодный для вояк дар: она дриада. В основном, может ускорять рост растений. Ее учит на дому друидский маг.

— Целую ручки, госпожи магессы. Так что, вас все еще интересуют экстравагантные купальники?

— Очень, — сказали враз обе девы.

— Тогда я приглашаю вас в кафе-мороженое, там и нарисую все фасоны.

— Едем. У нас, правда, узкая коляска, на два места. Но вы ведь что-нибудь придумаете, кавалер?

— Надо посмотреть. И это сиденье вы называете узким? Мы даже втроем на нем поместимся. Как, спросите вы? А вот так!

И усевшись по центру сиденья, плут ловко посадил Лизаньку на правое колено, а Катеньку на левое, прижал их нежные тельца к себе покрепче и сказал:

— Если ваши губки на ветру замерзнут, дозволяю их погреть на моих устах, только в очередь. Ну, аванти, жокей, аванти!

Глава двадцать восьмая. Император и его прислужница.

После ужина князь Воротынский позвал сына к себе в кабинет.

— Переговорил я сегодня с Фредериксом, — начал разговор он. — Как ни странно, старый лис тоже не знает причины твоего призыва. Его вообще в последнее время оттирают от принятия некоторых решений. Похоже, что у императора появилась еще одна фаворитка, но вот дополнительная странность, не из числа фрейлин. В этом министр уверен.

— А вдруг буфетчица или камеристка? — предложил Антон. — На простые, натуральные формы венценосца потянуло?

— На этих должностях у него мужчины: кельнер и камергер.

— Так может он стал геем? — ужаснулся княжич.

— Ты говори да не заговаривайся, — пресек князь подобную крамолу. — А вот недавно среди телохранителей девка появилась.... Но очень уж она не похожа на его обычных дам-дам: тельных, титястых. Ладно, завтра все узнаешь.

Это завтра наступило. Антон вылез из коляски на Красной площади и пошел к Спасской башне, чувствуя, что его потряхивает. Охрана под аркой его проверила и указала проход к Большому Кремлевскому дворцу. На ступенях дворца была своя охрана, которую его пропуск и документы тоже удовлетворили. Внутри дворца нашлись еще служители, подсказавшие маршрут в императорскую приемную. Против ожидания в этой просторной комнате, кроме секретаря за конторкой, оказалось не более десятка человек, державшихся тремя группками. Антон огляделся, присел на пустующее кресло и стал сверлить взглядом дверь в императорский кабинет.

Минут через десять эта дверь открылась, выпустила нескольких посетителей, и вновь закрылась. Еще через несколько минут на конторке загорелась зеленая лампочка и секретарь произнес:

— Господин Гамов с помощниками, пройдите к его императорскому величеству.

Группка господ вошла в дверь, Антон же, спохватившись, подошел к секретарю с извинениями.

— Не трудитесь, господин Воротынский, — сказал с улыбкой секретарь. — О вашем визите меня предупредила охрана. Ожидайте.

Антон вернулся в свое кресло и настроился на долгое ожидание. Однако после группы Гамова в кабинет вызвали именно его. Премного удивленный попаданец одернул смокинг (у магов не было своей особенной формы) и, трепеща, вошел в святая святых чиновной России — кабинет императора. Увидев в первый момент ковровую дорожку, стол в ее конце и человека за столом, Антон встал навытяжку у двери и раскатисто произнес:

— Здравия желаю, Ваше императорское величество!

Мужчина тотчас встал из-за стола и, поощрительно улыбаясь, пошел ему навстречу. Тут Антон вспомнил изображение императора на 10-рублевой денежной купюре и поразился сходству с оригиналом. Император же, дойдя до остолбеневшего юнака, протянул ладонь для рукопожатия (Антон аккуратно ее сжал) и сказал:

— Рад видеть у себя столь молодого и заслуженного героя! Две воинские награды в течение месяца! Да вы поставили, вероятно, рекорд, княжич Воротынский! Ну, пойдемте к столу, где вы расскажете мне немного подробностей о своих подвигах.

И вот когда они шли в указанном направлении Антон ощутил на себе чье-то постороннее внимание. Он чуть поднял голову, повернул ее к источнику беспокойства и встретил насмешливый взгляд Инны Извольской (!), которая сидела в глубине кабинета, за креслом самодержца всея Руси. И более в кабинете никого не было!

Дальнейшие действия Антон производил на автомате: отвечал, рассказывал подробности, улыбался остротам императора, поддакивал, возражал, удивлялся, соглашался и в итоге оказался за дверью, в той самой приемной. Пульсировала же в его мозгу все это время одна мысль: так это Инна — та самая фаворитка? Она вертит императором как хочет? И ведь может, может окаянная! Неужели и мой визит она организовала? Но зачем?

Тут к нему подошел секретарь и передал небольшой запечатанный конвертик со словами:

— Вскройте наедине с собой, в укромном месте. До свидания.

Но терпения у Антона не хватило, и он вынул записку из конверта сразу по выходу из дворца. В записке значилось: "гостиница Балчуг, No32, в 16 часов".

"Хе, — ожил внутренний голос.— Извольская на шпили-вили пригласила!"

"Может ну ее, подстилку императорскую? — скривился базовый Антон.

— Ты как хочешь, а я пойду! — вслух произнес антипод.

"Ладно, ладно, пойдем, — вдруг согласился первый. — Она все про мою ближайшую судьбу разъяснит".

Памятуя, что точность — вежливость королей, Антон стукнул в дверь гостиничного номера ровно в 4 часа. Дверь тотчас открылась, магесса в своей обычной манере вдернула парня за руку внутрь, вдруг обняла за шею и прильнула всем фасадом, заглядывая ему в глаза. Антон непроизвольно сжал ладонями упругие ягодицы девы и его организм стал стремительно наполняться страстью. Инна радостно заулыбалась и сказала:

— Мой! Ты по-прежнему мой мальчик! Слава богу. Неси же меня в спальню!

За окном было совсем темно, когда их телами завладела умиротворенность. Инна ласково огладила щеки любовника и сказала:

— Ты сегодня превзошел сам себя, Тоша. Добрался до каждой моей клеточки, все они у меня ликовали. Все. Похоже, что набрался альковного опыта в своих странствиях. Многих девиц и дам понежил?

— Не ты ли говорила мне, что ревность — свойство слабосильных себялюбцев? Которые достойны лишь презрения?

— Видимо, я ослабела. Вот к Меньшиковой тебя заревновала. Ты ведь должен был ее встретить в штабе 6-ой армии, у Павича.

— С Павичем я встретился один раз, на награждении. Меньшиковой при этом не видел. Правда, слышал, что этот генерал полностью ее своим вниманием оплел и шагу в сторону ступить не дает. Бедная Женя.

— Бедная! — фыркнула Инна. — Выйдет за Павича — будет богатая. Тем более, он сейчас в фаворе у императора.

— Ты тоже явно у него в фаворе, — не удержался от сарказма Антон. — Неужто хлыстом охаживаешь?

— Угадал, Тоша, — со вздохом сказала Извольская. — До чего вы, мужчины, склонны к извращениям! Особенно высокопоставленные! Скоты пресыщенные! Слава богу, что я совершенно не во вкусе императора. Исхлещу его и дамку титястую привязанную, он на нее и кидается. Мнет и пялит, да еще с завываниями! На что я привычная и то с души воротит. Но улыбаюсь им поощрительно, киваю, похохатываю, иногда разрядиками электрическими стимулирую. Вот он и подсел на мои услуги....

Глава двадцать девятая. Будни и праздничек.

Оказалось, что Воротынский вызван в столицу именно по инициативе Извольской, а для чего? Так в Генеральном штабе Российской империи тоже много непонятного творится и не исключено, что по причине внедренных агентов или подкупленных предателей. Псионы среди московских магов, конечно, есть, но они всем известны и скрытно обследовать штабные отделы не смогут. К тому же веры в их лояльность и неподкупность совершенно нет, а маг Воротынский себя именно в таком качестве показал. Вива юность!

Инна направила его непосредственно к начальнику Генштаба генералу от инфантерии Остроумову Николаю Владимировичу, особо оговорив, чтобы к начальнику магического отдела он не совался. Начштаба о визите мага Воротынского был предупрежден и принял его в точно оговоренное время.

— Наслышан о ваших разоблачениях, Антон Петрович, в штабах Юго-Западного фронта, — одобрительно встретил он мага. — У нас прямых данных о шпионах в штабе нет, но косвенных набралось уже много. Как же мне замотивировать ваше присутствие у нас? Да еще с обходом всех отделов?

— Как организовано питание в штабе? — спросил Антон. — Есть ли общая столовая?

— А ведь точно! Большинство работников штаба обедает в столовой! И вы сможете их прозондировать? Под видом официанта?

— Под личиной любого из привычных обществу официантов, а также буфетчика или уборщика. Как сочту удобным. Вам придется лишь изолировать выбранного человека на время операции.

— Но как быть с теми сотрудниками, которые в столовую не ходят?

— Их я прозондирую отдельно, возможно, с вашей помощью — если появится необходимость. Но пару дней я похожу в вашу столовую под видом командированного.

— Что ж, я прикажу секретарю вам такую командировку оформить. В отдел поставок продовольствия — как креатуре Ставского. Хе!

Посидев на следующий день в столовой пару часов (обедали многочисленные работники штаба в две смены), Антон решил стать "буфетчиком". В буфет приходили многие сотрудники, причем в течение всего дня: за сигаретами, кофе, чаем со сластями, а кто и за рюмкой коньяка или ликера (больше было запрещено внутренним распорядком). Дополнительным плюсом к этой роли стала личность буфетчика: корректного немногословного прибалта лет тридцати, с которым почти все считали должным обменяться одной-двумя фразами.

"По-моему это они его акцентом умиляются, — выдал внутренний голос. — Смогешь изобразить?".

"Легко, — хохотнул Антон. — Ты что забыл, как я на первом курсе Страгиса передразнивал?"

Потянулись дни, похожие один на другой: посетители буфета появлялись, шутили с "Арвидом", дожидались его растянутого говора и неизменно улыбались. Он же их за пару-тройку минут "зондировал" и ставил в записной книжке баллы. Заслужившим "1" и более внедрял "метки" и писал основные характеристики (штабс-капитан от инфантерии, ок. 40 лет, рост ок. 175, брюнет с баками и усишками, глаза серо-голубые, на щеке родинка...), которые потом передавал секретарю начштаба. Периодически начштаба собирал несколько десятков сотрудников в специально оборудованной комнате для сообщения очередной оперативной информации, и Антон (в обличьи командированного офицера), сидя рядом с секретарем начштаба за "ложным" зеркалом, показывал своих меченых, а секретарь писал их фамилии и отдел. Потом они вместе анализировали фигурантов и определяли вероятную суть их прегрешений. Пока явные шпионы не просматривались, все "мутные" тянули на мошенничество, причем редко до 3 категории.

В один из вечеров прислуга позвала Антона к телефону (эти новомодные устройства стали стремительно появляться в богатых домах Москвы) и он услышал голосок то ли Кати, то ли Лизы Голициной, которая пригласила "нашего мэтра" в аквапарк, где его "будут ожидать сюрпризы".

"Пошили купальнички, стрекозы, — хихикнул внутренний голос. — Интересно, насколько смелые?"

— Ну, девушки, — восхитился "законодатель мод" на бассейновом овале, — это просто разрыв шаблона! Мега-супер-пупер! Вы лучшие! Я не могу отвести от вас глаз, причем рискую получить косоглазие! Так что держитесь поближе друг к другу, поближе! Ах, какие длинные у вас ножки! И какие изящные спинки! А попеттты, попетты! Хочется их кусать, ей богу! А вашу кожу хочется зацеловывать — всю, всю, всю! Но пока пошли купаться и не дергаться, если мне захочется пообниматься с вами в воде!

Из аквапарка вволю пошалившие купальщики вышли совместно и более смелая Катя (племянница) вдруг воскликнула:

— Расставаться с тобой сегодня, Тоша, ну совершенно не хочется! Предлагаю поехать в ресторан и там натанцеваться до упада!

— Ты дура, Катерина? — фыркнула Лиза. — В ресторан в обычных платьях? И без макияжа?

— Значит надо заехать по домам и там переодеться, — умиротворяюще сказал Антон. — Мне надеть смокинг или фрак?

— Фрак, конечно! — воскликнула Катя. — А ресторан предлагаю "Берлин": там играют все новомодные танцы, в том числе танго, чарльстон и фокстрот!

— Хорошо, — согласился Воротынский. — Тогда я поеду туда и забронирую столик. И спрошу на всякий случай о ваших гастрономических предпочтениях: мясо, дичь или рыба?

— Мы изрядно проголодались, — призналась Катя. — Так что стейки из бычка будут в самый раз. Так, Лиза?

— И салат по-гречески, — добавила рдяная красотка. — С креветками.

— К этому набору уместно красное вино, — авторитетно заявил княжич. — Шато Лафит вам знакомо? Ну, попробуете.

Глава тридцатая. Экспромт в "Берлине"

К условленному часу девушки, конечно, не явились. Антон сделал заказ и, прождав полчаса (в том числе в разговорах с официантом), попросил для себя 100 грамм коньяка с лимоном и сахаром. Осмотрев публику, он поразился: почти одна молодежь. Но явно элитная, холеная.

Наконец в дверях показались Катя и Лиза в типичных бальных платьях: вверху только бретельки и лиф, зато низ у щиколоток пышный, расклешенный. Цвет платьев соответствовал волосам (черный и красный), волосы намотаны в одинаковые овалы вокруг головок и закреплены бархатными диадемами с рубиновым (или бирюзовым) камнем надо лбом. В кильватере у этой парочки обнаружился "фрачник" лет 20-ти с фирменным для Голицыных носом-рубильником. Перед столом с Антоном девы расступились и отрекомендовали своего спутника:

— Это Дмитрий Голицын, наш кузен. А это княжич Антон Воротынский, наш гуру. Мы взяли Диму с собой, чтобы не сидеть в очереди на танец с вами, ваше благородие.

— Совершенно правильное решение, — осклабился попаданец и, повернувшись в сторону зоркого официанта, крутнул над головой рукой. Тот подлетел с подносом, на котором было большое блюдо с салатом и запечатанная бутылка Лафита. Споро ее открыв, халдей начал было разливать вино по бокалам, но бывалая Катя его остановила: