Грации солнца. Приманка для зверя

А туча продолжала пересекать небосвод, глядя на сражение с мыйо столь же безразлично, как на полёт комара возле сарая далёкой варварской деревни. Лунный свет лёг на водную гладь, избавив от сумрака речные просторы.

Когда страх оставил естество, Маниус убрал пиры и увидел торчащую из воды спину упокоенной твари. Подле него стояла Йоко, разглядывающая свой боцьен в тусклом лунном свете. Пресветлая двигалась вдоль края леса, делая призывный жест рукой.

— Идём! — Темноокая хлопнула изгнанника по плечу и забрала белые пиры. Примус медленно зашагал вперёд; разум так и не смог отойти от шока.

II

Твёрдая земля под ногами вместо обнимающей икры воды придавала движениям лёгкость. Смерть мыйо наполняла душу радостью. Если бы ещё полы туники да набедренная повязка не вымокли, Маниус мог бы назвать себя счастливым. В противовес изгнаннику, Йоко чёрной тучей шла позади группы; взгляд девы непрерывно сверлил землю. Анэ по-прежнему вела, не особенно отвлекаясь на спутников. Примус периодически оборачивался, замедляя шаг, однако дева не хотела выходить вперёд.

— Живее, Эксул! — прикрикнула Анэ, заставив юношу ускориться. — Чего тормозишь?

— С Йоко что-то не так, — промямлил ромей в своё оправдание.

— Всё с ней в порядке, — не согласилась Пресветлая, бросив на спутницу оценивающий взгляд. — Просто Йоко слегка повредила лезвие боцьена.

— Всего-то, — процедил сквозь зубы Маниус.

— Всего-то!? — взорвалась Темноокая. — Ты хоть понимаешь, как трудно сделать этот меч!?

— Он, наверное, стоил мешок камней, — понимающе кивнул ремесленник.

— Да кого волнуют ваши камни?! Это дар! Что я скажу мастерам, сковавшим его для меня? А всё из-за тебя: если бы ты ушёл глубже, мне бы не пришлось бить по черепу того мыйо! — крикнула Йоко. Примус отшатнулся от девы; настроение юноши мгновенно переродилось в паршивое.

— А ещё хвастал, что умеешь плавать...

— Замолкни, дитя, — сказала Анэ по-априкски. Через мгновение старейшая развернулась и бросила в сторону Йоко прожигающий взгляд. Оказавшись на его пути, Маниус отпрыгнул, не желая попасть под древнюю руку. Темноокая, напротив, приняла вызов ничуть не стушевавшись.

— Боцьен повреждён из-за того, что ты полезла вперёд, забыв о своём беззащитном товарище, — ровным тоном продолжила старейшая.

— Я не думала, что мыйо полезет в воду! — парировала Йоко.

— А я просила тебя думать, дитя? — осведомилась древняя.

Дева смолчала.

— А ещё ты слишком плохо владеешь боцьеном, надеясь на силу удара. Я уже не заикаюсь о выборе позиции, — продолжила старейшая.

— Мне не показывали других техник! Да и где было взять время на их изучение!? — перебила Темноокая. Пресветлая поймала себя на мысли, что давно не слышала столь возбуждённого голоса родича, однако продолжила:

— Скажешь это мыйо, когда они навалятся стаей, дитя. Может тогда серенькие не сожрут Маниуса, а подождут пару остановок, пока ты не научишься правильно сражаться?

— Причём здесь это!?

— Охота на мыйо не игрушки. Здесь нет места для обидчивого ребёнка, мечтающего самоутвердиться. Жизнь человека — тем более. Ты для чего его спасала, дитя? Чтобы всё так закончилось?

Повисла пауза.

— Отвечай! — голос Анэ, неожиданно мощный и властный, ударил собеседницу.

— Нет, — сорвалось с уст Йоко.

— Или, дитя, ты скажешь, что без меня он остался бы в живых? — продолжала давить старейшая, сохраняя интонацию.

— Нет, — поникший сопрано предпочло поскорее раствориться в ночной тиши, так что Пресветлая едва расслышала ответ.

— Другими словами, боцьен сломался, потому что ты — неумеха, — меццо-сорано вновь зазвучало обыденно.

— Неумеха? Да какая априка моего возраста убила столько мыйо?

— Если такая искусная, зачем носишь волосы на груди?

Молчание.

— Отвечай!

— Что в этом плохого?

— Боишься обрезать лезвием?

— Я...

Анэ утвердительно кивнула, решив выдержать паузу; на губах древней застыла ухмылка.

— Твой дар чувствовать мыйо — большая удача для охотника. Но он не заменит мастерства, — глаза древней блеснули жалостью. — Сколько жестокости было у старейших, пославших тебя сюда.

— Не говори так о них, — попросила дева.

— Тебя извиняет возраст, но это не меняет факты, — резюмировала Анэ. — Будешь и дальше отрицать очевидное, дитя?

— Чего ты от меня хочешь?

— Делай, что я говорю, и не заставляй меня повторять всё это снова, хорошо?

— Хорошо...

Йоко потупила взор, глотая обиду. "Да что она знает! Грубиянка! Ах да! Ты же у нас самая точная! Если бы я столько прожила, охотилась бы куда лучше тебя!" — подумала юная априка и с досады надула щёки. Пресветлая вновь повела группу. Йоко пошла следом, предпочтя скрыть своё состояние от глаз ромея. Довольный ролью замыкающего Примус притворился, что не слышал перебранки: всё равно изгнанник не понял ни слова.

III

Луна всё ещё высилась на небосводе, когда Анэ вновь повела спутников через реку, но на этот раз Маниус увидел впереди нечто похожее на чёрную тропу среди воды.

— Похоже, цел. Хвала Атону, — произнесла старейшая без ноток радости в голосе.

— Кто цел? — спросил изгнанник.

— Мост, Эксул. Деревянный. Следуйте за мной шаг в шаг, — сказала древняя, и ступила в реку. Ноги подсказали ромею, что под ступнями действительно дерево. Вскоре спутники вышли на слегка затопленные брёвна и смогли рассмотреть мост детально.

— Шириной в одну телегу, — прокомментировал Маниус, — и зачем только его тут построили? Дороги-то нет...

— Это сделали местные племена ещё до прихода ромеев, — рассказала Пресветлая.

— Кто, варвары? Хочешь сказать, что они умели строить мосты? — спросил отверженный смеющимся баритоном.

— Думаешь, не умели? Они такие же люди, как ты, — заметила Йоко. Примус предпочёл не отвечать.

— Мы идём к варварскому храму, — сказала Анэ. — Он на холме прямо за мостом. Там сможем отдохнуть.

Никто не удосужился ответить на реплику старейшей. Древняя безразлично продолжила вести.

"Испугался! Обмяк! Как баба! Чертов мыйо! Ещё Йоко меч сломала: от меня никакой пользы. Жду смерти как приманка в ловушке", — рассуждал изгнанник, по привычке шагая вслед за белой фигурой. Какими бы доводами не вооружалось сознание, мысли неизменно возвращались к этому незамысловатому выводу. Изгнанник более не озарялся по сторонам, не интересовался, что за храм будет впереди, он просто брёл за априками, душой находясь в томительном круговороте собственных дум.

— Очнись, Эксул! — меццо-сопрано, несмотря на громкость, достигло сознания только через пару мгновений. Рука старейшей хлопнула изгнанника по спине.

— Проснулся? — полюбопытствовала древняя. Ромей растерянно кивнул. Теперь Примус не только видел, но и осознавал, что стоит около похожего на колонну прямоугольного камня, высившегося вверх на два-три его роста. Два таких камня поддерживали плиту, образуя подобие арки. На арку уже взобралась Йоко и теперь протянула руку вниз, ожидая остальных.

— Готов? — спросила Темноокая и протянула сироте руку.

— Не уверен, что смогу взобраться, — признался юноша.

— А мы и не будем проверять, — успокоила Анэ и взяла изгнанника за пятки, начав медленно поднимать. Маниусу оставалось только перебирать руками, упирая их о гладкий камень. Старейшей пришлось вытянуться, чтобы юноша смог-таки поймать руку Йоко. Дева не мешкая затащила ромея на плиту. Пресветлая взобралась следом.

— Наконец-то можно спокойно отдохнуть, — сказала дева. Радостные нотки звонкого сопрано заразили окружающих схожими эмоциями. Темноокая тем временем достала плащи; Анэ положила один на камень, намериваясь укутаться оставшимся.

— Разденься и положи одежду на плиту, Эксул: пусть сохнет. Наденешь плащ Йоко, — поторопила Анэ. Ромей быстро исполнил указание. Полы плаща касались ступней, ткань не раздражала кожу. "Большеват", — отметило сознание, пока руки снимали сандалии.

— Хорошо хоть наши пиры отталкивают воду, — прокомментировала Йоко, — да и юбки уже высохли.

— Нельзя, чтобы одежда так просто промокала, — вмешалась Пресветлая, — иначе каждый дождь станет трагедией. Эксул, ложись посередине. Не хватало ещё, чтобы ты расшибся после сегодняшнего... Завтра лучше заново просушить твои ягоды, а то в кармане лежали.

Примус не стал возражать и вскоре вытянулся на плите. Априки расслабили жилеты и легли рядом, прижавшись к юноше. Получилось так, что Маниус лёг лицом к Йоко, уперевшей лоб в основание шеи ромея. Анэ накрыла всех запасными плащом и обняла правой рукой, прижав грудь к спине юноши. "Ради этого стоило идти по колено в воде", — решил изгнанник, чувствуя тепло, исходившее от спутниц. "Кезо никогда мне не поверит", — мысль отдалась болью, но не столь сильной, как раньше. Примус закрыл глаза и почти мгновенно сдался на милость приятной дремоте.

IV

Веки медленно поднимались к бровям, изо всех сил сопротивляясь волевому решению разума. Солнце, даже сквозь кожу, будило изгнанника необычно ярким для осени светом. "Всё же лучше, чем дождь", — решил Маниус, когда открыл-таки глаза и взглянул в чистое небо. Атон встретил взгляд жгучими лучами, не позволив юноше вдоволь насладиться синевой. Ромей снял скомканный плащ и ощупал прохладный камень руками; априк рядом не оказалось.

Примус потянулся, разминая затёкшую спину. Косой взгляд подсказал юноше, что он лежит на граните. Красно-коричневые, серые, светло или матово-белые крапинки сменяли друг друга в неясной хаотической последовательности, образуя причудливый рисунок, напоминавший россыпь разноцветной гальки на земле. "Почти пасс в ширину", — подумал изгнанник и прошёл глазами по камню, с удивлением обнаружив, что к тому под небольшим углом прилегает следующий и так далее, пока плиты не очертят полный круг. В стыках камни держали прямоугольные колонны, высеченные из того же гранита. Примус громко зевнул и встал на ноги, обойдя беглым взглядом окрестности. "Так вот что горело тогда", — припомнил Маниус, глядя на редкие обугленные стволы, торчащие из серо-чёрной земли, кое-где успевшей покрыться островками молодой травы. Нетронутый лес стоял только с другой стороны реки. Любоваться на выжженной земле было не чем, а хищные птицы, одиночками кружащие над ней, не могли завораживать вечно своим спокойным полётом. Устав искать знаки богов в поведении пернатых, Примус переместил взгляд в центр очерченного колоннами круга и увидел белый камень, которому варвары придали правильную цилиндрическую форму. "Жертвенник, что ли? А здесь, наверное, крыша была. Потом разобрали..." — решил изгнанник, представив косую деревянную крышу, однако более низкий, местами развалившийся каменный круг у самого подножья холма опроверг его домыслы. "Что за боги были у этих варваров, если заставили строить такое... и как мне теперь отсюда слезть?" — спросил себя юноша и начал выискивать глазами знакомые белые силуэты. Взгляд застал априк загорающими на плитах малого круга. Прохладный ветерок остудил тело, заставив глаза найти одежду. Туника и набедренная повязка высохли, позволив юноше облачиться. Рядом с пожитками лежала горсть костянки. "Ягоды высушишь завтра", — припомнил юноша, решив пока не беспокоить спутниц. Маниус наклонился к еде и, подкрепившись, принялся аккуратно раскладывать на граните.

Прямые лучи нагревали кожу, наполняя тело силой. Приятное тепло растекалось по венам, находя последние не согретые точки организма. Йоко лежала расслабленно, и разум девы смог неторопливо проанализировать события вчерашней ночи.

— Не стоило обвинять Маниуса. В конечном счёте, боцьен на моей ответственности. Не стоило мне истерить, — фраза улетела в направлении единственной видимой звезды.

— Анэ, ты... простила меня?

Старейшая слегка потянулась и наклонила голову к спутнице.

— Атон уже взошёл: вчерашнее позади, — меццо-сопрано наполнилось тёплыми нотками. — Сегодня некому прощать тебя, кроме тебя самой, дитя.

— Я не понимаю...

— Раскаяние бесполезно, дитя, — объяснила Пресветлая. — Важен только опыт. К тому же этот боцьен не лучшего качества, да и не подходит для тебя.

— А какой подходит? — удивилась Йоко.

— Хороший вопрос, — Анэ прикрыла глаза, изображая задумчивость. — Нужен тяжелее, это точно.

— Тяжелее? — охотница прикрыла глаза вслед за старейшей. — А я не устану?

— У тебя мощный удар, дитя, но до всесокрушающего ему не хватает массы, — заключила Пресветлая.

— Может быть, — согласилась дева и посмотрела в сторону большого круга. — Маниус проснулся. Кажется, решил высушить ягоды.

— Похвально. Ему нужно набрать про запас для плаванья. Другой возможности не будет, — заметила древняя.

— Я помогу, — сказала Йоко.

— Сереньких чувствуешь? — сменила тему старейшая.

— Нет. Но чувствую нечто... странное. Это не мыйо. Точно.

— Странное, — протянула Анэ; выражение тысячелетнего лица не изменилось.

— Пойду к человеку, — информировала Йоко и встала, начав одеваться.

— Со светом, — напутствовала древняя. "Странное, но не новое, — подумала старейшая, изучая спину спутницы, — значит, эту "странность" ты не сегодня заметила, так ведь, Йоко?"

Маниус разложил ягоды на плите, покосившись на белые пиры. "Анэ стоило купить запасную одежду. Хотя бы тунику. Ведь можно было взять из дешёвой ткани, зато была бы одна про запас. Да и перед кем мне наряжаться? Перед мыйо? — Примус улыбнулся своей мысли. — Зимой в одной тунике долго не походишь. Но можно купить и попозже". Пока разум думал, глаза смотрели на землю, ища способ спуститься.

— Хочешь слезть? — мягкое сопрано прилетело со спины. Изгнанник обернулся и увидел Йоко. Лицо априки было наполнено спокойствием и сосредоточенностью, прямо как при первой встрече.

— Нужно набрать свежей воды: тут неподалёку есть родник. Да и ягод про запас. Как можно больше, — сказала дева. Маниус и спросил:

— А куда мы идём?

— Туда, — охотница указала рукой на приметную кривую гору. — Там есть лодка.

— Лодка? То есть потом мы поплывём? — спросил изгнанник радостным голосом.

— Ага, — подтвердила Йоко. — На время можно будет забыть о мыйо, так что возьми сосуд и пошли к ручью.

— А как отсюда спуститься? — спросил Маниус, наклоняясь за сосудом.

— Это просто, — ответила Темноокая и взяла юношу на руки. В следующее мгновение Примус уже летел к земле, крича что-то нечленораздельное. Удар оказался глухим. Гася его, охотница опустилась на колено, одновременно поставив пассажира на грунт.

— Вот и всё, — констатировала дева, улыбнувшись юноше. — Идём к ручью.

— Я только сбегаю по нужде, — информировал ромей.

— Догонишь.

Примус кивнул и скрылся за камнями. "Какие же люди тяжёлые..." — подумала Йоко, медленно шагая в сторону родника.