"Маскарад в Лоди" (Мир пяти богов 4)

Пен не думал, что даже дикий демон смог бы помешать этому возвращению домой. — Да, благодаря благословенной Чио и нашему богу, он снова стал самим собой.

Изерн выдохнула с огромным облегчением.

— Боюсь, что онемение в его руке и ноге — результат моего волшебства, нам пришлось удерживать, — ему, вероятно, не следовало использовать прозвище Мэдбой в присутствии матери Ри, — демона, чтобы святая сделала свою работу, и он, конечно, сопротивлялся нам.

— Но... что... но входите, входите все вы. — Она потянула их за собой в прихожую, бросив последний взгляд в темноту. — Сер Мерин не с вами?

— Уже нет, — сказал Пен. — Долгая история, к которой мы скоро вернемся.

— О, хорошо. — Она плотно закрыла дверь и задвинула засов. Повернувшись к ним, она сказала Ри: — Может, тебе прилечь? Мне послать за целителем? Я приготовила тебе поесть.

— У ученого Пенрика есть кое-какие навыки целителя, — вставила Чио. — Не думаю, что нам сегодня понадобится еще один.

Да, и как много она знала об этом? Еще одна сторона его личности, которую Пен не обсуждал с ней. — Несколько дней, проведенных Ри в "Даре моря", помогли ему справиться с переохлаждением. Вряд ли он мог попасть в более опытные руки из-за этого. Онемение должно пройти через некоторое время. — Продолжительность благоразумно не уточняется.

— Да, но что именно вы с ним сделали? — К счастью, хмурый взгляд Изерн был скорее озадаченным, чем сердитым.

— Давайте просто скажем, что обучение магическому целительству также учит всему, что можно пожелать знать о нанесении магических увечий, — сказал Пен. — Две стороны одной медали. — Вот почему маги-целители были самыми редкими служителями Храма, и за ними тщательно следили. Пен почувствовал облегчение, когда Изерн не стала задавать больше вопросов, забыв о Пене и его позднем ремесле в пользу своих более насущных забот.

— Было бы неплохо поесть, — сказал Ри. — И посидеть. Потом прилечь. Я так устал. Но, мама, мне так много нужно тебе рассказать. Все это было таким безумием, и я до сих пор не могу прийти в себя. — По правде говоря, он повис на плече своего спасителя, но Пен поддерживал его только физически, без магии. — Папа еще не вернулся?

— Не раньше следующей недели, но я могу поторопить его запиской.

— Хорошо. Есть вещи, которые ему нужно знать, и дяде Нигусу тоже.

— У меня в столовой накрыт стол. Пожалуйста, присоединяйтесь к нам, ученый, благословенная. — Ее попытка одновременно присесть в реверансе и поманить их за собой закончилась чем-то вроде взмаха рукой. Пен помог остановившемуся Ри пройти через указанную арку в вестибюле — теперь его левая нога могла двигаться быстрее, это хорошо. Чио положила использованный фонарь и маски на боковой столик и последовала за ними.

Изерн не шутила. На обеденном столе семьи Ришелон было разложено столько еды, что хватило бы на десять персон. Ассортимент был самый разнообразный, все, что только могла раздобыть на кухне армия, состоящая из одной женщины, после полуночи, когда у нее не было времени на отдых: кусочки холодного мяса, сыры, фрукты и сухофрукты, вареные яйца, салат из капусты, орехи, свежеиспеченный хлеб и пирожные, заварной крем, торты с джемом, восстанавливающий травяной чай, вино и вода.

— Так много еды, — пробормотал Пен. — Сколько человек она ожидала увидеть?

— Думаю, это была молитва, — пробормотала Чио с другой стороны от него.

Да, согласилась Дез.

Пока Пен помогал Ри сесть на стул, Изерн поспешила за тазиком с водой для рук и полотенцем, которые вместе с кусочком прекрасного белого мыла она предложила сначала Чио, затем Пену, а затем своему сыну. Чио, сидевшая справа от Ри, помогла ему помыть его неуверенно действующие руки.

Ри поднес здоровую руку к темнеющему синяку на ее щеке. — Я это сделал? Мне так жаль, благословенная Чио.

Она не дрогнула. Отмахнувшись от его извинений, сказала: — Я знаю, что на самом деле это был не ты. В любом случае, это Мерин виноват, что вот так толкнул меня на тебя. Ему следовало бы молиться, а не ругаться.

Изерн села на стул по другую сторону от Ри, предоставив Пену место напротив. — Что это за история?

Сбивчивый совместный рассказ Ри и Чио о стычке на складе, по понятным причинам, был ужасающим и невнятным, и не в последнюю очередь потому, что Ри, умирая от голода, пытался говорить с набитым ртом. Ясность повествования не улучшилась, когда они, словно перепрыгивая через события вечера, рассказывали о них в обратном порядке и с разных точек зрения. Пен решил, что Ри сильно редактировал свои сумбурные переживания, проведенные под властью своего восходящего демона, для ушей своей матери. Он неловко признался о парне, которого ограбил ради одежды, которая все еще была на нем, и привлек Пенрика, надеясь получить успокаивающие заверения.

— Подожди, — сказала Изерн, поднимая руки. — Вернись к началу. Ты хочешь сказать, что Мерин сбросил тебя с твоего корабля? Это был не несчастный случай?

Она стиснула зубы, когда Ри выдал длинную историю о том, как он обвинил Мерина и как это произошло, с множеством имен и подробностей торговых счетов и бухгалтерии, за которыми Пен не следил, но Изерн, очевидно, следила. Было ясно, что к Ри возвращается рассудок, если не самообладание.

— Растрата. Что ж, я не удивлена, — сказала она.

— Нет? А я был ошеломлен, — сказал Ри.

— Очевидно, кто-то должен был сказать тебе, но Мерин был человеком и проблемой твоего дяди Нигуса, и поэтому Рипол держался в стороне. Нигус подозревал "липкие пальцы" еще тогда, когда Мерин работал на него, но у всех потерь были другие объяснения — как я поняла, хитрые, — поэтому он не думал, что сможет доказать это в суде. Он решил свою проблему, порекомендовав Мерина одному из своих самых непримиримых конкурентов. Что показалось мне почти таким же сомнительным, как и первоначальные кражи, но со мной не посоветовались.

— Я все гадал, почему вам не понравилось, что он льстит Лонниэл. Думал, это потому, что он был слишком беден.

Она фыркнула. — Рипол был совсем бедным, когда мы только поженились. И нам пришлось нелегко, но он справился с нашими трудностями, работая усерднее. А не растрачивая весь свой ум на нечестные действия. Но что произошло после того, как тебя сбросили в воду? — более настойчиво спросила она.

Ри отвел взгляд, и усталость, проступившая на его загорелом лице, стала заметнее. — Я был так зол, что сначала даже не подумал испугаться, пока мои крики не остались неуслышанными и корабль не скрылся из виду. Я мог определить, где восток, по луне, пока она была над горизонтом, и по звездам. И по солнцу, когда наступил рассвет. Я не думал, что у меня получится, но плыл к берегу изо всех сил. Все медленнее и медленнее, по мере того как уставал. В конце концов, это было все, что я мог сделать, чтобы удержаться на плаву. Думал, ну, я думал о многих вещах. То, что я должен был сделать и чего не должен был, и все то, чего я никогда не смог бы сделать.

Изерн прижала ладонь к губам и не перебивала. Чио слушала с глубоким интересом, склонив к нему голову.

— Самым странным был дельфин, — продолжил Ри, — который подплыл ко мне на рассвете, как раз когда я больше не мог плыть. Я никогда раньше не был так близко к нему, не говоря уже о том, чтобы дотронуться до него. Его шкура была гладкой, прохладной и упругой, как мокрая кожа. За исключением бугристости — теперь я думаю, что бугорки, должно быть, были опухолями, потому что некоторые из них были вскрыты и инфицированы, и позже у меня остались воспоминания о боли. Держаться было нелегко, но, клянусь, он вез меня, как хорошая лошадь. Должно быть, весь этот долгий день мы медленно продвигались к Адрии. Потом все стихло и ушло у меня из-под ног, и я подумал, что наконец-то сошел с ума от страха. Почти не помню рыбаков, я был так сбит с толку к тому времени. Мы должны найти их, чтобы поблагодарить.

— О да, — с жаром сказала Изерн.

— Возможно, люди из приюта смогут опознать их, — предложил Пен. — И если кто-нибудь вернет одежду и кошелек тому парню с сотрясением мозга, вы могли бы попросить и его об этом. Я думаю, он тоже должен быть в некотором роде благодарен.

— Он знает, чем обязан тебе? — Чио с любопытством спросила Пена.

Ладно, это могло бы спасти ему жизнь, если бы крысы оказались проворнее и голоднее, или если бы Мэдбой поколотил его посильнее. Пен отмахнулся от этого. — Он мне ничего не должен. — И все это в канун Дня Бастарда. Праздник Пена, ха.

Ри выглядел встревоженным этим напоминанием и в целом был очень благодарен своей матери, когда она сказала: — Я возьмусь за это дело завтра.

— Вы, вероятно, тот человек, который лучше всего подходит для того, чтобы убедиться в отсутствии последствий, — согласился Пен. — Юридических проблем с Мерином будет предостаточно. — Пен был рад, что его обязанности перед храмом закончились с появлением демона и святой, а механизмы правосудия стали прерогативой города и бога, совершенно отличного от его собственного.

Из-за арки послышался женский голос, сонный и раздраженный. — У вас праздник? И ты меня не разбудила? — Затем вздох. — Ри!

Пен поднял глаза, и Ри, повернувшись на стуле, увидел, как Лонниэл подобрала подол своей ночной рубашки и сделала несколько шагов в сторону брата. Изерн пришлось отстраниться, когда она схватила его в возбужденные объятия и взволнованно провела пальцами по его волосам, по-сестрински повторяя приветствие его матери. — Как твоя голова?

— Моя голова? Намного лучше, чем было, теперь я снова один.

— Значит, череп все-таки не сломан? — спросила она, когда ее пальцы не обнаружили ни шишек, ни запекшейся крови.

— Нет, это был другой парень, но ученый Пенрик сказал, что ему станет лучше.

— Что? — Они переглянулись в зеркальном замешательстве.

Пенрик объяснил Ри: — Мы останавливались здесь раньше, после того как впервые встретили Изерн и Мерина, которые искали тебя в приюте. Мерин не хотел упоминать о том, что ты чуть не утонул, или о демоне, о котором он только что узнал сам, — зубы Бастарда, это, должно быть, стало для него шоком. Не стал говорить правду по понятным причинам. Итак, он сказал твоим сестрам, что после того, как ваш корабль пришвартовался в Лоди, ты сбежал из-за того, что получил удар по голове при разгрузке.

— Сукин сын, — прорычал Ри. — Зачем он вообще сюда пришел?

— Чтобы сообщить твоей матери о твоем исчезновении за бортом, когда они доплыли до последней остановки в Тригонии, — сказала Чио. — Он утверждал, что его послали сделать это, потому что вы двое были соседями по каюте и он знал твою семью, но готова поспорить, что он вызвался добровольно, чтобы убедиться, что будут сказаны только правильные вещи.

У Ри отвисла челюсть от такого безобразия, и ей вторил обиженный возглас Изерн.

Чио размышляла: — В некотором смысле, его выдержкой можно только восхищаться. Встретиться лицом к лицу с матерью жертвы убийства и произнести всю эту изящную ложь. Я знала, что он волнуется из-за этого, но не понимала почему.

— Что? — взвизгнула Лонниэл.

Ее мать, не желая уступать свое место, усадила ее за стол рядом с Пенриком, и Ри снова начал свой рассказ. Широко раскрыв глаза, она расправлялась с двумя фруктовыми пирогами и горкой фисташек, пока он рассказывал о своем падении в море и смертельной схватке на складе их отца.

Он сделал паузу и прочистил горло. — Если тебе понравился Мерин, извини.

Она скорчила гримасу. — Не особенно? Он состроил мне рожу, но то же самое делают и другие молодые люди, которые работают на отца и дядю. Я знала, что он был зол и обижен на всех, кому повезло больше, чем ему, а, судя по его словам, это были большинство людей. Я и представить себе не могла, что он зайдет так далеко.

— Честно говоря, — сказал Пен, и в его еще звучали отголоски семинарских дебатов, — я не думаю, что он когда-либо планировал убийство. Похоже, его главной целью было воровство. Но когда Ри поймал его на этом, дела пошли наперекосяк, и каждый опрометчивый порыв пытался исправить предыдущий. — Пен размышлял об этом. — Заканчивая попыткой заколоть святую, что кажется мне невероятно глупым. — Он хмуро посмотрел на Чио. — Хотя, знаешь ли, бог не смог бы защитить тебя от клинка.

Ее губы изогнулись в улыбке. — Конечно, Он мог. Он послал тебя.

Пен подавил свое польщенное, испуганное ворчание, откусив кусочек инжира.

— Святая?.. — слабым голосом переспросила Лонниэл, перестав жевать.

— Я как раз подходил к этой части, — сказал Ри, и его усталое лицо оживилось, когда он взглянул на Чио. — Знаешь, так Храм избавляется от демонов. А может, и нет. Не могу сказать, что я действительно знал об этом раньше, просто смутно догадывался, что кто-то из ордена белого бога позаботился о таких вещах.

— Этим кем-то была я, как святая Лоди, — сказала Чио, неуверенно улыбаясь Лонниэл через стол.

— Э-э, мы представляли вам благословенную Чио, когда встречались раньше? — спросил Пенрик. В суматохе последующих событий он не мог вспомнить.

— Благословенную Чио...? — Лонниэл покачала головой. — Нет! И ты тоже, ученый, не представился как следует, — добавила она, подумав. — К нам в дом пришел настоящий волшебник? Никто не говорит мне ничего важного.

Изерн прикусила губу, возможно, из-за едкого напоминания о том, что они застукали сестер, когда те выскальзывали за дверь, — не тот инцидент, который располагал бы к откровенности.

— Приношу свои извинения, — вмешался Пен, прежде чем Изерн успела сказать что-нибудь, что могло бы возобновить застарелый спор матери и дочери. — Пенрик кин Джуралд, придворный волшебник верховного жреца Огиала. И благословенная Чио, святая моего ордена, проживающая в капитуле на острове Галлс. Поначалу верховный жрец послал меня разобраться с делом найденного в море человека, упавшего с корабля и доставленного в "Дар моря", и, что ж, мы это сделали. — Он указал на Ри и, как следствие, на всю эту бурную ночь.

Лонниэл, нахмурив брови, спросила своего брата: — На что это было похоже? Когда у тебя был демон? — бросив взгляд на Пена, она поняла, что рядом с ней, должно быть, сидит еще один демон. Она не стала отодвигаться.

Ри беспомощно махнул рукой. — Ужасный лихорадочный сон, который продолжался и продолжался, и я не мог от него очнуться. В моей голове проносились воспоминания, которые не были моими. Некоторые из них ужасны — они душат друг друга и их самих душат сверху, боги, этот рокнари был еще ужаснее, чем Мерин, — некоторые просто странные. Двигаясь по воде, невесомые, радостные и сильные. С хрустом поглощая всю эту извивающуюся живую рыбу, тьфу. Мое тело гуляло по Лоди само по себе, и я мог только наблюдать, как оно делает то, чего я не выбирал. Я все равно заработал все синяки и голод. Когда бог пришел и забрал все это... Я не могу... — Его голос затих.

Чио, слушая, тихо улыбнулась.

Он повернулся к ней лицом. — Ты делаешь это снова и снова? Бог приходит к тебе каждый раз?

Она склонила голову набок. — Всякий раз, когда орден приносит мне очередного элементаля. Это непостоянный поток, но, возможно, от четырех до шести в год.