"Приключения демонического вола" (Мир пяти богов 14)

— Это действительно плохо, господин?

— Как видишь. — Он неопределенно махнул рукой в сторону своего живота; Киттио подошел, чтобы наклониться и внимательнее рассмотреть уродливую рану. — Теперь, если бы ты мог контролировать своего элементаля, то мог бы даже заглянуть внутрь, — сказал папа с мрачным воодушевлением. — Очень полезная способность для мага-целителя.

— Это, — Киттио сглотнул, — все в порядке, господин. — Он выпрямился, старательно отводя взгляд.

— К тому же, — вставила Рина, — у нас здесь нечего есть. Если ты спустишься вниз, у тебя, по меньшей мере, будет шанс сначала поесть в лагере. — Это наблюдение, казалось, попало на благодатную почву, судя по тому, как Киттио моргнул и прикоснулся к своему собственному пустому животу.

Последовала утомительная череда заданий, начавшаяся с поимки лошади Киттио — Отта оказалась самой ловкой в этом деле, возможно, применив какой-то магический прием. Когда лошадь оседлали, начался спор о том, что делать с глупой собакой. Киттио не думал, что Ксарре сможет тащиться за ним весь этот путь, что, вероятно, было правдой. Он пытался возразить, что собака должна остаться с ранеными и девочками для их защиты, пока Отта не заметила, что у них под рукой не один, а два обученных волшебника, и, махнув рукой в сторону мертвых волков, они явно лучше справляются с этой работой.

Наконец, когда все гурьбой отправились в лес и нашли достаточно толстый поваленный ствол дерева, чтобы поднять глупого пса, они посадили Киттио на лошадь, а Ксарре усадили к нему на колени, неудобно завернутого и выглядевшего растерянным. И, как обычно, пускающего слюни. Рина пожелала им приятного общения.

Она ободряюще помахала рукой, когда Киттио выбрался с луга обратно на их тропу. С большей охотой она вернулась к папе, чтобы взять чашку с водой и поить его так часто, как он разрешал. Похоже, им предстоял долгий и голодный день в ожидании помощи получше.

Отта посидела немного, наблюдая, как Рина поит ученого водой. Казалось, им с Атто действительно нечем было заняться, хотя Дез была очень занята и неразговорчива. Отта встала и подошла поближе, чтобы взглянуть на мертвых волков при дневном свете, описав широкий круг вокруг все еще продолжающегося отвратительного пиршества стервятников. К ним присоединились несколько их сородичей, но им требовалось некоторое время, чтобы справиться с полутонной тушей быка. Вторая мертвая птица лежала рядом с первой, которую Дез поймала ранее. Отта задалась вопросом, будут ли съедены эти покрытые перьями трупы, как только у их родственников закончится бык. Ученый, несомненно, знает.

На свету волки выглядели гораздо менее устрашающе, как пара печальных мертвых собак. Правда, их темные губы, оттянутые назад в момент смерти, обнажали впечатляющие белые зубы. В тишине лугового утра она была более склонна верить, что они не напали бы на людей, особенно когда на столе было столько бесплатного мяса вола, не оказывающего сопротивления. Они, конечно, стали бы драться с Ксарре, хотя уже начали это делать, но только потому, что большой пес напал на них. Возможно, они предпочли бы убежать в лес. Но отчаявшаяся Дез все равно получила бы их, что бы они ни делали.

Она задумалась о цене своей магии в этом хаосе, за которую ей придется расплачиваться всю жизнь. Она никогда особо не беспокоилась по этому поводу, когда все это выливалось в насекомых-вредителей, мух, блох, комаров и моль на одежде. Плюс несколько мышей в кладовой, за которыми их ленивый старый кот больше не охотился. Та парочка канализационных крыс заставила ее почувствовать себя немного странно, но, как заметил ученый, они не были приятными крысами.

Остальное было обычной работой на кухне, парадом домашних животных, которые кормили семью, — цыплят и уток, а иногда и кролика с рынка, — этой работой она делилась с ученым и его женой, у которых, как правило, было больше потребностей. Если бы она была обычной домохозяйкой, не обладающей магическими способностями, как те, что живут по всему Вилноку, она бы ежедневно убивала таких же маленьких животных, и животные умирали бы гораздо менее безболезненно. Даже фрукты, овощи и зерно поначалу были живыми; ее ясновидение не позволяло ей не знать этого. Так что, возможно, не только за магию приходилось расплачиваться смертью и разрушением. Возможно, это было обычным делом для любого животного, которое оставалось в живых.

Она вернулась в их лагерь отрезвленной. Но, в целом, не несчастной.

Ученый повернул голову, чтобы посмотреть, как она устраивается рядом со звенящими углями и золой их костра, все еще теплыми. — С тобой все в порядке сегодня утром? — тихо спросил он.

Отта не удержалась от смеха. Это было так на него похоже. — Разве не я должна была спросить тебя об этом?

Он махнул рукой в знак отрицания, хотя, как она заметила, еще не пытался сесть. — Я не сомневаюсь, что Атто может проверить это для тебя. Но есть и другие виды проблем, помимо проблем с телом.

— Со мной все в порядке. — Она заколебалась. — Ученый... смогла бы Атто убить медведя? Если бы он появился?

— Если бы был только один, я не думаю, что Дез предложила бы поделиться. Если бы их было двое, тогда да.

Она сгибала и разгибала руки, глядя на них сверху вниз. Девичьи руки, достаточно ловкие, но недостаточно сильные, чтобы держать тяжелое копье против вепря. Или копье против медведя. Ученый ходил по миру безоружный, если не считать маленького ножа, который он держал острым для придания формы кончикам перьев, и ничего не боялся. Так что, возможно, не только потому, что он был таким уж самим собой. Ой.

Она недоумевала, почему это открытие не заставило ее почувствовать себя намного сильнее или в большей безопасности. Нападения медведей, конечно, не проблема, но несчастные случаи с быками, очевидно, все еще могут привести к смертельному исходу. Она позволила своему ясновидению расшириться, пытаясь разглядеть, что делает Дез в глубокой ране, нанесенной ученому. Интенсивная, утонченная игра, ее изощренная деликатность привела к большему хаосу, чем когда-либо порождали любые грубые действия. По сравнению с этим убийство медведей казалось легким делом.

Вот. Я хочу творить такое волшебство. Чтобы заплаченная цена стоила того.

Прошлой ночью он мог умереть, но Дез спасла его... не силой, даже не любовью, хотя и то, и другое было необходимо, а знанием. Она все еще пыталась спасти его. Если кто-то, о ком так сильно заботилась Отта, был так тяжело ранен, могла ли Атто спасти его? Не просто силой, которой Отта уже обладала в достаточной степени — волки, ха! — Но знанием. Чистая магия не могла бы дать ей такое знание. Возможно, обучение.

Но ученый никогда не предлагал Отте целительскую магию в качестве возможного будущего. Обычно считалось, что демоны не могут стать настолько ручными и уравновешенными в своем первом воплощении в человеке, чтобы обрести контроль, необходимый для того, чтобы так упорно преодолевать присущую им хаотическую натуру. А Атто была самым молодым демоном, о котором знала Отта. Обескураженная, она нахмурилась.

Ученый с любопытством посмотрел на нее, но не стал спрашивать, отвлекшись на опрометчивую попытку повернуться. Он зашипел сквозь зубы, затем изобразил неубедительную улыбку ей и Рине и снова затих.

В животе у Рины заурчало. Девочки понимающе переглянулись. Отта, не будучи жительницей леса, тем не менее предложила: — Я могла бы пойти поискать ягоды, орехи, грибы и тому подобное.

Хмурый взгляд Рины подтвердил ее сомнение. — Для ягод поздновато. Для орехов рановато. И я не отличу один гриб от другого. — Она заколебалась. — Я бы доверила папе грибы из кантонских гор, но не знаю, как насчет орбаcских.

— Давай не будем пробовать грибы, — пробормотал ученый. Так что, возможно, они с Дез знали не все. Или, по крайней мере, знали то, чего не знали они, почти так же хорошо.

— Может, ты найдешь кролика? — предложила Рина. — Прямо как дома, на кухне?

— Не знаю. Атто все еще полна энергии. — Хотя это было полной противоположностью наполненности, это было почти полное избавление от хаоса. И им все равно пришлось бы потрошить, свежевать и жарить свою добычу вручную. — Ученый, возможно ли, чтобы демон рассеял слишком много беспорядка?

— Хороший вопрос! — Таким тоном он говорил, когда не знал ответа с ходу и пытался выиграть время на размышление. — Полагаю, что, прежде чем демон сможет полностью рассеять хаос, наступит своего рода усталость. Очень похоже на то, как волшебник теряет сознание от теплового удара, прежде чем на самом деле поджариться изнутри. — Одно из самых нелепых предположений ученого, когда он предупреждает свою ученицу-волшебницу об опасности ее навыков. Хотя, может быть, после этой истории с волком семья наконец перестанет называть Отту своей волшебничкой.

Они с Риной ограничились тем, что сходили набрать еще озерной воды и устроили официальный обед, медленно выпив ее. В конце концов, ученый тоже ничего не ел, и было тревожно очевидно, что они с Дез расходовали его силы на поддержку своей целительской магии, его худые щеки еще больше ввалились, несмотря на то, что он отпил воды.

Ученый показал Отте, как добывать воду из воздуха и даже превращать ее в лед, так что волшебнику никогда не приходилось умирать от жажды в пустыне. Тела волшебников обычно поддерживали как их самих, так и их демонов, и именно поэтому, как утверждал ученый, редко можно было встретить толстого колдуна, если только он не был по-настоящему увлеченным кулинаром. К середине дня Отта задумалась о том, чтобы проверить еще одну из своих теорий, согласно которой демон может с помощью магии изменить обычный способ получения пищи и поддерживать жизнь в своем человеке, несмотря на голод. Или когда все живое вокруг становится несъедобным. Возможно, Дез уже делала это; третий мертвый гриф тихо присоединился к двум предыдущим. Хотя в этот момент они могли бы просто убить кролика и съесть его. Если Киттио не вернется к обеду, решила Отта, кролики на этом лугу обречены. Кроме того, им нужно было собрать побольше валежника для ночного костра. Ей не нравилась идея провести еще одну ночь на этой горе, хотя, по мере того как ученый становился все более молчаливым и раскрасневшимся, ее больше всего пугала не дикая природа.

Ученый на какое-то время отвлек их встревоженные умы и руки, предложив им собрать с мертвых стервятников как можно больше крупных перьев, пригодных для письма. — Не расточай, не будешь нуждаться, — пробормотал он и ухмыльнулся, словно какой-то внутренней шутке. — Кроме того, что может быть более подходящим для жреца Бастарда, чем писать одним из перьев Своего создания?

Отта стояла у туши вола наготове, чтобы защитить их, сначала размахивая длинной толстой палкой, а при необходимости и магией, в то время как Рина оттаскивала мертвых птиц подальше для выполнения этой задачи. Их собратья издавали странные звуки и угрожающе хлопали крыльями. Отта взмахнула палкой в ответ на угрозу, и живые птицы улетели, и ей не пришлось вовлекать Атто в дело, если не устраивая сток хаоса, то, может быть, поджигая их? Хотя хаос, который мог возникнуть в результате такого сценария, вызывал тревогу — она не хотела, чтобы пылающие стервятники сожгли эти леса дотла, даже если теоретически люди могли бы укрыться в озере в поисках безопасности.

Три мертвых стервятника принесли урожай будущих перьев, достаточный для того, чтобы даже ученому хватило их на несколько месяцев, и Отта с Риной собрали их для транспортировки вместе с веревками, оставшимися от поводка Ксарре. Они не нуждались в указаниях ученого, чтобы после этого тщательно вымыть руки в озере с остатками мыла, потому что, пять богов, эти птицы действительно воняли. Живые они или мертвые.

Они присели у высокого зеленого камыша, чтобы обсушить руки. Тишина и безлюдье луга теперь казались Отте обманчивыми. Она посмотрела на их лагерь, где ученый лежал слишком тихо.

— Я была так напугана прошлой ночью, — призналась она.

— Я тоже, — мрачно согласилась Рина.

— Но сегодня я как-то... не знаю... злюсь?

— На что? — удивленно спросила Рина.

— В основном, на себя. Но также и на мир. Если бы я могла творить магию исцеления, как, ну, не ученый, потому что он лучший, но хотя бы на одну десятую так хорошо, тогда, может быть... — Отта замолчала, пожав плечами. — Нет, полагаю, я все равно не смогла бы помочь в исцелении другого волшебника.

— Но я видела, как ты творила исцеляющую магию. На глупой собаке. — Рина бросила сердитый взгляд в сторону отсутствующего Ксарре. — Папа сказал, что это то же самое, что он делает при бабушкином артрите.

— Да, но Храм не позволяет своим демонам обучаться на целителей со своими первыми хозяевами. Они недостаточно приручены.

Рина поджала губы. — Это не всегда может быть правдой. Потому что ученый мастер Даброу — первый волшебник своего пса-демона Маска, и они его обучали.

— Однако, он очень старый!

— Я слышала, он был уже старым, когда у него появился Маска. Маска и близко не так стар.

— Действительно? — Отта заколебалась. — Ты знаешь, сколько ему лет?

— Не могу сказать точно, но ты могла бы спросить у кого-нибудь. Думаю, не намного старше Атто? Сиоэнн должна знать. Но Даброу сначала пришлось выучиться, чтобы стать жрецом, задом наперед, после того как он получил Маску. Как и Аликстра с ее Аррой.

И Отта. И сам ученый. И, может быть, Киттио? Время и благословенный Ироки все покажут. Действительно, удавалось ли ордену когда-нибудь создать мага стандартным способом? Она начинала сомневаться. Или, может быть, это были только те, кто был рядом с ученым. Отта нахмурилась и, сорвав пучок травы, повертела его в руках. — Ученый ни разу не предложил мне целительство, хотя он говорил обо всем остальном, что могут делать маги. И о многом таком, чего не следует делать.

Рина издала смешок через нос. — Готова поспорить. — Она проследила за мрачным взглядом Отты, устремленным на их лагерь. — У меня сложилось впечатление, что когда он был волшебником-целителем в Мартенсбридже, случилось что-то действительно плохое.

— Он не слишком много говорит об этом, — сказала Отта.

— Это правда, но и Дез он тоже не позволяет говорить об этом. Хотя позволяет ей рассказывать о нем всевозможные истории. Некоторые из них довольно забавные.

— ...Должно быть, это было не смешно. — Тревожная мысль.

— Угу, — согласилась Рина. Но продолжила: — Не то чтобы он был против призвания. Он даже обучает других магов-целителей в Догрите. Думаю, он помогал обучать Даброу и Маску, он и ученая мастер Толга. Толга — выдающая глава Вилнокского приюта ордена Матери, обладающая такой же властью над целителями в городе, как ученый — над своими волшебниками. — Толга приходила к папе проконсультироваться несколько раз. Он, кажется, никогда не радуется этому, но и никогда не отказывает ей. — Взгляд Рины стал проницательным. — Ха. Ты знаешь, кто тебе нужен? Толга. Она уговаривает папу на все, чего он не хочет делать.

Губы Отты приоткрылись, затем сомкнулись в сомнении. Она рискнула спросить: — Я не очень хорошо ее знаю?