Я навела справки о Рене, маркизе де Вард. Оказалось все просто — он второй супруг той самой Жаклин де Бейль, графини де Море, которую слухи, все еще циркулирующие при дворе, называют моей матерью. Хорошо, я при случае уточню, так ли он думает, и развею его сомнения. В случае если он просто решил изменить супруге, то просто дам ему от ворот поворот.
С д`Артаньяном все оказалось намного проще, этот мальчишка не скрывает своего намерения забраться ко мне в постель. Наивный! Но поиграть с ним можно. Я приказала своей камеристке Кэти, (да, я говорила, что еще в Лондоне была вынуждена завести себе камеристку?), а так же детям кухарки и прачки понаблюдать за ним и его друзьями, заплатив им по паре су, и пообещав по целому пистолю за новости.
Ну а пока я решила заняться тем, что некоторые англичане называют "Shopping" — то есть посетить лавки торговцев тканями, мастерские портных, и ювелиров с оружейниками. Таких немало на Королевской Площади, причем за то время что я прожила в Англии, их стало намного больше. За эти два года все дома на площади были полностью достроены, и все лавки под аркадами первых этажей всех домов уже были заняты и вели активную торговлю. В одной из ювелирных лавок я случайно увидела перстень с изумрудом. Тот самый перстень, который мне подарил мой возлюбленный Оливье, и который пропал в тот злополучный день. Рассматриваю этот перстень внимательнее. Да. Это тот самый, не узнать его невозможно! Разве что сбоку на оправе появилась небольшая царапина.
— Мессир, будьте любезны, скажите, откуда у вас этот перстень?
— Этот? — хозяин лавки переспросил, — Аааа..., этот перстень я выкупил три недели тому.
— Вам его продал шевалье, высокий стройный шатен, лет тридцати?
— О нет, мадам. Продававший его был вовсе не шевалье! Он явно простолюдин, лет за сорок, невысокий, толстый, с крайне неприятным лицом. Я бы даже сказал, что он был похож на разбойника.
— Похоже, я ошиблась, но я покупаю этот перстень, а у кого вы его купили мне совершенно безразлично. Кстати, а такие же изумрудные серьги в комплекте с ним были?
— Не знаю, мадам. Может быть когда-то и были, но он мне их не предлагал.
— Жаль, очень жаль, я бы и их тоже купила...
Я купила и этот перстень, и кое-какие украшения для Кэти — надо бы вознаградить девочку.
В оружейной лавке я купила бригандину (brigandine, coat-of-plates) своего размера. Девочка моя, надеюсь, ты уже знаешь, что это такое? Бригандина эта так же подчеркивает женскую фигуру как обычный корсаж, но защищает от кинжалов и даже пуль. В моих частых путешествиях она может пригодиться, ведь не столь давно мне пришлось применить пистолеты, когда уже почти возле Парижа меня хотели ограбить!
За неделю я собрала из кусочков новостей, доставленных мне разными людьми более-менее целостную картину.
Во первых о гасконце д`Артаньяне. И вот что получилось: служит в гвардейском полку д`Эзессара, квартирует в доме галантерейщика Бонасье (поставщика королевского двора, кстати!), соблазнил и сделал своей любовницей Констанцию, жену хозяина дома, которая оказывается, служит при дворе королевы Анны Австрийской! В прошлом году побывал в Англии, а в настоящее время активно ищет где бы раздобыть денег на экипировку или саму экипировку, поскольку наш добрый король приказал своим войскам прибыть на осаду Ла Рошели к концу лета.
Видела я и эту мадам Констанцию Бонасье. Это красивая, немного похожая на меня, и более чем взрослая дама, лет двадцати шести— двадцати восьми. Эта новость меня очень удивила, поскольку я думала, что влюбившая в этого шалопая может быть только юной наивной глупышкой. Я не могу понять, как она могла увлечься этим мальчишкой? Но это ее проблемы, а не мои.
Тем же самым — поиском денег на экипировку — заняты и его друзья, мушкетеры Арамис, Атос и Портос.
Арамис, шевалье д`Эрбле — молодой человек лет двадцати двух, собирается стать священником, для чего учился в семинарии, но покинул курс Из-за женщины; у него есть возлюбленная, по-видимому, знатная дама, но он называет ее белошвейкой Мари Мишон. Портос, шевалье дю Валлон — гигант такого же возраста, практически открыто является любовником одной дамы, жены королевского прокурора, и живет на ее содержании.
Самый загадочный из них — Атос. Он самый старший, ему лет тридцать или немного больше, высокий стройный шатен. Одинок, любовницы нет, источники дохода кроме жалованья неизвестны, живет довольно бедно, склонен к пьянству, которое перемежается периодами трезвой активной деятельности.
Ну что ж, дети заработали свои пистоли и получили их. И множество сладостей в придачу.
Когда я услышала новости про Атоса, то мое сердце ойкнуло — может быть это он, мой Оливье?
Что ж, теперь, где их всех найти мне уже известно. Я переоделась в платье и плащ Кэти, не расставаясь впрочем, со своей любимой игрушкой — револьвером, спрятала волосы под чепец, как носят состоятельные простолюдинки, и решила понаблюдать за этим Атосом сама. Да, сомнений у меня больше нет. Это он, мой любимый! В этот раз мне хватило терпения и мудрости не приставать к нему на улице с вопросами. Теперь, когда я знаю, что он жив, я могу подождать еще немного подходящего случая чтобы расставить все точки над i в наших непростых отношениях. Пару месяцев это пустяк, по сравнению с прошедшими годами неизвестности. Так что ж, коль моему любимому требуются средства на экипировку, я помогу ему в этом, у меня-то самой средств достаточно. Чем лучше он будет экипирован, тем меньше риск, что он погибнет на этой проклятой войне! Вот только как это сделать? Да через его друга, этого чертового гасконца! Этот д`Артаньян очень настойчив, если не сказать назойлив — он каждый день приходит справляться обо мне. Маркиз де Вард появляется только раз в неделю. И каждый день Кэти всем говорит, что меня нет дома. Кэти докладывает, что гасконец даже пытается ее соблазнить и совратить. И я решила воспользоваться всем этим! Советую Кэти слегка, в пределах разумного, сделать вид, что она поддается его чарам. Смешно, какие чары у этого наивного юноши, прямого как его клинок. И кажется такого же туповатого.
Первым принимаю у себя де Варда. Просто потому, что он в очередной раз первым заявился ко мне с визитом. Да, его интересует, не являюсь ли я старшей дочерью его жены. Разочаровываю его и объясняю что я синьора де Брейль в своем праве. Де Брейль! И прошу не терять буквы! Обрадованный этим, де Вард прямым текстом предложил мне статье его любовницей! Каков нахал! Я возмутилась такой наглостью и велела ему убираться вон, причем проделала сие в самых темпераментных выражениях, выражениях не только моей родной Нормандии, но и в тех, которые я слышала от моряков в моих вояжах!
Через день я смилостивилась, и решила принять гасконца. Он оказался вполне себе милым юношей, несколько застенчивым и наивным, но стремящимся скрыть все это под напускной бравадой и даже грубостью, едва не переходящими в прямую наглость и хамство. Но вполне себе умеющий быть вежливым и говорить барышням обильные цветистые, но не особо замысловатые комплименты. Для многих девушек и женщин, которых жизнь не баловала, наверное, этого достаточно, чтобы разделить с ним ложе страсти. Но вот что странно — меня тоже жизнь совершенно не балует, и наверное именно поэтому я не хочу ни с кем делить свое ложе. Или нас всех, женщин, так или иначе пострадавших от мужской подлости, жизнь не балует каждую по-своему? Так или иначе, на меня его комплименты не действуют, но я замышляю одну интригу — как с помощью этого гасконца помочь моему Оливье со средствами на экипировку. Я пока не решила как именно. Может поступить просто и без затей — купить все что надо и прислать Оливье в подарок, оставшись неизвестной? А от гасконца избавиться так же как от маркиза де Варда?
Кстати, о де Варде. Я кажется, немного погорячилась, когда выставила его за дверь. Так в свете не принято. Надо поддерживать с людьми ровные отношения, без скандалов. Решено, напишу-ка я де Варду письмо с извинениями и легчайшим намеком на возможную встречу в будущем.
Выпроводив д`Артаньяна, я так и сделала — написала вежливое письмо маркизу и приказала Кэти доставить его. Кэти ушла и вскоре вернулась, доложив, что письмо доставлено. Но что-то она слишком быстро вернулась, как мне показалось.
На следующий день меня вновь посетил д`Артаньян, мы немного поболтали и он вскоре ушел, сославшись на то, что ему требуется прибыть на службу.
Когда стемнело, он неожиданно вернулся, представился графом де Вардом, немного пообнимался с Кэти, рассыпаясь в своих привычных комплиментах, и поднялся наверх, в мою гостиную. Уже стемнело, в гостиной у меня горела только одна свеча, и в комнате царил полумрак, достаточно загадочный и романтичный. Тут он вновь представился графом де Вардом и сказал, что он пришел на мой зов, высказанном в письме, намедни полученным ним.
Наивный гасконский мальчишка предположил, что в темноте он сможет меня обмануть, представившись другим мужчиной. Впрочем, если он каким-то образом перехватил мое письмо, (увы, а это так!) то он не столь и наивен. Но и не мудр. Ибо даже в полной темноте спутать его с маркизом было бы невозможно. Гасконца выдает все — и его милое оригинальное гасконское произношение, походка, жесты, все движения, не говоря уже про привычку каждую свою трапезу обильно приправлять гасконским маслом! (гасконское мало — это смалец с чесноком. ВП) Ах вот как? Вы решили пошутить, месье гасконец? Я тоже сыграю с вами свою шутку. А заодно помогу любимому.
Делаю вид, что не узнаю его, и наливаю ему вина, добавив в бокал три капли своего снадобья, благо в этом сумраке мои действия практически не видны. Это не яд, нет-нет, что вы, Боже сохрани! Это снотворное! Трех капель ему достаточно чтобы он спал долго и видел красивые сны. Он выпил это вино и через четверть часа уже храпел. Мы с Кэти перенесли его в мою спальню, разули, частично раздели. А я нацепила ему на палец тот самый перстень с изумрудом. Уверена, что по утру гасконец побежит хвастаться своей победой к друзьям, и Оливье узнает этот перстень. Он просто обязан узнать его!
Мое снадобье — это снотворное, основа обычная — маковый отвар, но есть еще ингредиенты. Так вот, чтобы человек просто заснул и спал всю ночь достаточно двух капель. Если добавить третью, то уснувший будет видеть сны, неотличимые от реальности, чаще всего о том, о чем он мечтал или к чему стремился перед тем как уснуть. Гасконец стремился к ночи любви со мной — вот это ему и приснится. Скорее всего. Если бы капель было пять или шесть, то он бы спал сутки, и ему бы снилось, что он спал со всеми женами и наложницами турецкого султана. Но если капель больше, то...
"Omnia sunt venenum, nihil est sine veneno, sola dosis facit venenum".
"Все есть яд, и все есть лекарство. Одна лишь доза превратит лекарство в яд, и яд в лекарство...". Уверена, что вам уже это объяснили?
Так и случилось, поутру д`Артаньян отправился к своему другу, к моему Оливье, или как он его называет — к Атосу. Об этом мне доложили те же дети прислуги, которым было поручено наблюдать за ними.
Д`Артаньян заявился ко мне в гости на третий день, и я пыталась от него вежливо отделаться. Он мне больше не интересен — перстень передан, надеюсь, Оливье узнал этот перстень, так что настала пора избавляться от этого назойливого ухажера. Объяснила ему, что у меня есть возлюбленный и это маркиз де Вард. Если гасконец решит вызвать маркиза на дуэль, и тот согласится, то я избавлюсь от обоих назойливых дураков. Сначала гасконец пригрозил убить де Варда, как я и предположила. Затем начал хвастаться что, мол, третьего дня это именно он и был у меня в спальне. А затем он перешел границы приличия и схватил меня, схватил весьма грубо и больно! Я ударила его кинжалом, увы, не на смерть! Клинок попал в какое-то украшение и только разрезал ему кожу на боку. Болезненно и неприятно, но вовсе не смертельно, увы. Я вырвалась из его захвата, но платье соскользнуло с моего плеча, и он узнал мою тайну! Вначале он опешил, потом попытался схватить шпагу, но я еще раз ранила его в руку. К сожалению, ему удалось сбежать, и он вновь направился к Оливье.
Черт бы побрал, эту мою женскую стыдливость, привитую в детстве и вбитую в монастыре, которая только что едва не стоила мне жизни! Когда соскользнувшее с плеча платье частично обнажило меня, я на какой-то миг впала в панику. На миг, но этого краткого мига наглецу хватило, чтобы сбежать. Для себя я решила: не важно, видел ли враг меня голой, если это было последнее, что он видел в своей никчемной жизни! Но вот как избавиться от привычки? Как не впадать в панику оставшись без платья? Я не знаю, но надеюсь с эти разобраться.
Еще через день хозяин ювелирной лавки наведался ко мне и предложил снова выкупить этот перстень.
— В этот раз перстень мне принес именно такой шевалье, о котором вы изволили говорить, мадам. Вы и сейчас его выкупите? Я готов уступить его вам даже немного дешевле, чем в прошлый раз.
И я вновь выкупила этот перстень, и напомнила ювелиру о серьгах — если ему такие продадут, то предложить их сначала мне. И мы договорились об этом.
Не узнанная никем, в одежде Кэти я понаблюдала за смотром войск — мой Оливье был полностью экипирован, впрочем, и гасконец тоже. Не совсем удачно получилось, но так и быть, пусть так и будет. Молю Господа, чтобы мой любимый Оливье не погиб.
И армия выступила на осаду Ла Рошели. Мне тоже настала пора покидать Париж и возвращаться в Лондон. Тем более что Ришелье передал мне письма для Их Величеств. Но сначала я все же посещу свои поместья, унаследованные от бабушки.
В большом поместье на юге, недалеко от Марселя, унаследованном от бабушки, мне впервые пришлось вершить суд и расправу, как сюзерену этой земли. По моему приказу был повешен управляющий этим поместьем. И вовсе не потому что он меня обворовывал. Этот пустяк заслуживает денежной компенсации, а вовсе не виселицы. Он был повешен потому, что кроме воровства, уж очень сильно прикладывался к прекрасному южному вину, которое в этом поместье и делают. А напившись, избивал жену и детей. Буквально за пару дней до моего приезда, он так избил младшую дочь и жену, которая пыталась защитить малышку, что от побоев они скончались. Об этом мне рассказала их старшая дочь, девочка лет пятнадцати и которая сама была вся в синяках.
Казнь состоялась на площади городка, напротив церкви, и местный падре меня поддержал. Крестьяне обрадовались и редкому зрелищу и тому, что пусть на миг, но справедливость восторжествовала. Но встал вопрос о новом управляющем.
— Девочка, а ты грамоту знаешь? — спросила я Жанну, эту самую дочку управляющего.
— Да ваша милость, и счет тоже. Меня дедушка научил. Я уже давно вместо отца и веду весь учет. Так как дедушка подсказывает.
