Деньги не пахнут

— Вот он!

Смех, шум, радостные крики:

— Ты тот самый? Наш новичок! Приветственная вечеринка! Заходи!

Ну значит, место правильное. Просто компания подобралась... колоритная. Похоже, пенсионеры, пропустившие банкет, решили наверстать.

И навалились гурьбой, словно стая голодных псов:

— Так это правда, что Пирс выбрал именно тебя?

— Говорят, встречались в прошлом году? Как прошла стажировка?

— Ваши семьи знакомы? Или как это вообще вышло?

Слова били как пули. Каждый хотел вытащить кусочек личной истории, но за всем чувствовалось одно — имя Пирса. Всё внимание, все вопросы — о нём. Нет уж. История должна стать другой. Главным героем этого слуха будет не Пирс.

Сергей Платонов — вот имя, которое должны запомнить. Исключительный новичок, открытие Пирса — звучит куда лучше, чем "какой-то паренёк, на которого он случайно наткнулся.

Губы тронула лёгкая улыбка:

— Впервые встречаюсь с мистером Пирсом. Видимо, дело в том, что сказал...

— И что же? Давай выкладывай! — настороженные взгляды вцепились, словно крючки.

— Сказал, что восемьдесят процентов выбранных мной акций биотех-компаний обычно приносят хорошие новости.

— Ха! Восемьдесят процентов? — раздался смешок.

— Ну, всё просто. Учёба в медицинском даёт глаз на закономерности, которых другие не замечают.

— Да-да, все новички уверены, что мир крутится вокруг них, — буркнул кто-то из старших, и по толпе прокатился снисходительный смех.

Недоверие витало в воздухе, густое, как сигаретный дым. И неудивительно: если бы каждый медик был пророком фондового рынка, больницы опустели бы.

— Так ты что, с Брентом решил тягаться?

— Парень, тебе будет нелегко. Обряд посвящения — штука суровая.

— Поздно сворачивать. Что делать собираешься?

В голосах звучала насмешка. Ставки на Брента очевидны для всех. Отлично.

— Есть шанс победить? — подколол кто-то, и толпа расхохоталась.

— Реальность не такая, как в твоих идеалах, — добили окончательно.

Но вдруг, словно щёлкнуло:

— Почему бы не сделать на это ставку? — прозвучало громко, отчётливо, словно выстрел.

— Что? — разом притихли.

— Спорим?

— Серьёзно? — глаза заискрились азартом.

Ну конечно. Люди с Уолл-стрит всегда любили хорошие пари.

— Вчерашнюю разборку пропустил. Думаю, будет интереснее, если на кону деньги. Свои.

По рядам прошёл гул одобрения. Кто-то хмыкнул:

— Вот это хватка! Уверен в себе, а?

Когда речь заходит о слухах, важен не только результат — сама история должна будоражить кровь. Допустим, пари удалось выиграть. Новичку прочили поражение, но он взял и вырвал победу. Впечатляющий ход. Вот только слишком уж пресно это звучит, словно рис без приправы. Чтобы сплетня полетела по коридорам, нужны специи.

Например, стоит подмешать пару ярких штрихов:

— Весь отдел поставил на кон свою зарплату, делая ставку на то, что новичок рухнет под тяжестью испытаний.

— Призовой фонд раздулся до немыслимой суммы — 100 000 долларов.

— Никто не верил в успех новичка, но он всё же победил.

Сто тысяч долларов... Даже на слух цифра гремит, словно железные монеты, высыпающиеся на стол. В пересчёте это тянет на целое состояние — что-то около ста миллионов. Играть с такими ставками — всё равно что жонглировать гранатами. Каждый был уверен: выиграть невозможно. Деньги текли ручьём на кон, словно кровь азартных сердец. Но если новичок всё-таки одержит верх? Разве не тянет на историю, о которой будут шептаться у кофемашины? Вот именно к этому и ведётся игра.

Старшие ребята молчат — осторожничают, будто по тонкому льду. Казалось, хоть один из них рискнёт, поставит на чашу весов месячную зарплату — и толпа сорвётся следом, втянется в вихрь азарта.

"Ошибки в расчётах?" — мысль царапнула, словно ногтем по стеклу.

Потеря 470 миллионов долларов за день... Для кого-то это всего лишь месячная премия, но для большинства — пропасть, в которую страшно заглянуть. Не те суммы, что бросают на ветер ради развлечения. Мысль ещё крутилась в голове, когда воздух прорезал холодный, сухой голос:

— Займите свои места, пожалуйста.

Гул голосов осёкся, кресла заскрипели, будто оживая. Запах пластика и бумаги смешался с ароматом кофе — резким, бодрящим, словно пинок по сонной артерии.

В переговорную вошли три новых человека: двое мужчин лет сорока и девушка лет двадцати. Один из мужчин — доктор медицинских наук, вице-президент компании. Женщина выглядела незнакомой. Старшие быстро расселись на стульях у стены. Уже собирался направиться туда же, когда один из сидящих за столом сделал лёгкий приглашающий жест.

"Садись здесь."

За столом — пятеро. Это означало: именно эти люди в числе участников проекта, а остальные — просто зрители. И все взгляды этих зрителей были устремлены не сюда, а на кого-то другого — на блондинку с зелёными глазами, вошедшую последней.

"Вот кого все пришли увидеть."

Всё становилось на свои места. Её красота казалась почти нереальной. Без сомнения, эта женщина входила в тройку самых эффектных, встреченных когда-либо, будь то в прошлом или настоящем.

— Кхм! Почему бы этим двоим новым сотрудникам не представиться? Имя, учебное заведение и город проживания.

После кивка управляющего директора первой поднялась женщина.

— Рэйчел Мосли. Изучала экономику в Гарварде, родом из Гринвича.

Гринвич — район, где когда-то довелось жить в прошлой жизни. Один из самых богатых уголков Америки.

"Неудивительно, что от неё пахнет деньгами."

Как раз возникла мысль, что стоило бы подружиться с ней, как доктор сделал нечто неожиданное.

— Рэйчел тоже моя соседка. Как твой отец?

— У него всё хорошо.

— Ты ведь не ездишь на работу из дома семьи, верно?

— Нет, у меня своё жильё в Нью-Йорке.

Доктор легко демонстрировал близость в непринуждённой беседе. Казалось, он ждал этого момента. Так себя он ведёт далеко не со всеми. Ответ становился очевидным.

"Старые деньги, да?"

Она явно происходила из семьи, где богатство и статус передаются из поколения в поколение. В средневековье доктор был бы благородным рыцарем, а она — королевской особой. В груди нарастало напряжение.

"Нужно заполучить это. Любой ценой."

Для начинающего управляющего фондом такой человек — клиент, который просто не имеет права уйти к другому.

Люди этого уровня — совершенно иной мир. Простым смертным редко удаётся встретить кого-то подобного. С детского сада — элитные учебные заведения, настоящая "Лига плюща для детей", где год обучения обходится в пятьдесят тысяч долларов. Потом — лучшие частные школы, затем университеты с громкими именами. В процессе — браки только внутри своего круга.

Что это значит? Богаты не только родители и родственники, но и все друзья, начиная с детства. Весь их мир — сеть из таких же обеспеченных. Потому управляющий директор и из кожи вон лезет: привлеки одного — и окажешься в цепочке этих людей.

— Следующий.

Не заметил, как короткий обмен репликами подошёл к концу, и настала очередь представляться. Время впечатлить принцессу Рэйчел.

Фокус.

— Сергей Платонов. Можно просто Сергей. Медицинский факультет университета Джонса Хопкинса.

— Родной город?

По правде говоря — Москва, но звучание могло сыграть против. Большинство представителей верхушки — ультраконсерваторы. Нет смысла подчёркивать, что здесь чужой.

— Столько переездов, что места, которое можно было бы назвать домом, просто не осталось. Если точнее — до Альберты приходилось жить в Пало-Альто.

— Пало-Альто? Та самая Кремниевая долина?

— Ага. Отец управлял стартапом.

Не ложь, но и не вся правда. Чем меньше подробностей, тем лучше. Пусть всё останется слегка туманным, с налётом тайны.

— Он умер.

Даже на Уолл-стрит не принято копаться в чужом горе. Как и ожидалось, управляющий директор сухо откашлялся, словно сглатывая лишние вопросы, и перешёл на другую тему:

— Связался с генеральным директором Colton — они наконец-то открыли кимоно. Рентабельность мизерная, акции топчутся на месте уже два квартала. Им срочно нужен свежий капитал....

Вот теперь встреча пошла по-настоящему. Сухие цифры, аббревиатуры, корпоративный сленг — всё как полагается. Но управляющий директор с вице-президентом были настолько воодушевлены, что болтали без остановки, словно забыв о формальностях.

— Похоже, их тревожат голубиные настроения на рынке. Больше всего боятся оказаться единственными, кто сядет в лужу.

— Запуск нужен в этом квартале. Иначе следующее окно откроется только в следующем году....

— Вот этого допустить нельзя. Добавьте рыночные данные в ECM, проверьте, чтобы страница консолидации была чистая, и по максимуму увеличьте число сносок. Данные по приросту и размыванию обновляем через SOTP и FMC....

Не то чтобы удавалось за всем уследить, — взгляд скользнул на Рейчел. Та выглядела так, будто внезапно оказалась в тумане, где слова только звучат, но смысла не имеют.

— Да, впервые слышите этот уоллстритовский птичий язык, верно?

Уолл-стрит разговаривает на своём наречии. "Dove" — голубь, слабость рынка, антоним к быкам и медведям. "Over the skis" — лезть вперёд паровоза, действовать преждевременно. Таких выражений — сотни, и все как на ладони для тех, кто в теме.

Ближе к финалу встречи управляющий директор хитро прищурился на Рейчел:

— Рейчел, сможете подытожить то, что мы обсудили?

— Хм?

Классика жанра: лёгкий троллинг для новичков. Только вот Рейчел напряглась так, что стало неловко даже ему. Он понял это мгновенно и перевёл взгляд:

— Ну что, Шон?

Всё равно что выйти на сцену под свет прожектора. Но момент стоил того.

Клиент уверен: рынок восстановится, вопрос лишь во времени. На странице обзора рынка нужно показать, что импульс выхода из медвежьего тренда уже есть, а в сносках — чёткие источники. Ссылку на прежний отчёт FMC упомянули, но этот файл ещё не попадался, придётся просмотреть перед тем, как вносить правки.

— ...!

Доктор едва заметно расширил глаза. Не просто повторение услышанного — переработка, суть, ясная как день.

— Это первый опыт работы в инвестиционном банке?

— Да.

— ...Впечатляет.

Он и правда выглядел довольным. Впрочем, ничего сверхъестественного: пара месяцев в деле — и любой способен на то же. Но люди обожают удивляться, когда новичок делает то, что для них привычно. Как пятилетка, лихо шпарящий таблицу умножения.

Видимо, удалось закрепиться в статусе "талантливого", а не "безнадёжного". Ещё чуть-чуть — и можно было бы дорасти до "гения", но....

— Проект назовём "Кимоно". Черновик нужен к завтрашнему дню....

Развить успех не дали: встречу закрыли быстро. Перед уходом управляющий директор мягко улыбнулся Рейчел:

— Неделя будет плотной. Вернусь, скорее всего, только к среде. Но если что-то прояснится — пишите, не стесняйтесь.

— Да.

— Даже если это что-то незначительное, не стесняйтесь обращаться. Считайте другом вашего отца.

— Это... может оказаться сложным.

Управляющий директор собирался отсутствовать несколько дней. Человек, который должен был собственными глазами увидеть, насколько велик потенциал, и донести это до богачей, тоже исчез из поля зрения. Но тревожиться пока рано. Принцесса, перед которой преклоняется даже управляющий директор, всё ещё здесь.

— Если слухи разлетятся, пусть уж лучше она и станет их источником.

До среды всё внимание будет сосредоточено на Рейчел.

Когда встреча подошла к концу, взгляд упал на пожилых сотрудников, сидевших вдоль стены. Шум стульев, скрипучие колеса кресел — и шаги направились к ним.

— Продолжим наш разговор?

— Беседа?

Речь, разумеется, шла о пари. Им стоило рискнуть зарплатами, чтобы подлить масла в огонь. Было ощущение, что раньше они не поднимали эту тему лишь потому, что ситуация застала врасплох, но....

— А, давайте оставим личные дела на послеработы!

— Эй, Тай! Новичков нужно направить!

Упрямые. Ни малейшего намерения ввязываться. Видимо, эффективнее будет собрать добровольцев, чем продолжать давить. План пришлось подкорректировать — сосредоточиться на принцессе.

— Рейчел, ты знаешь, где сесть, да? Шон, займёшь это место....

Старший специалист, назначенный на тот же проект, проводил нас с Рейчел к столам и раздал указания.

— Шон, займись разметкой, а заодно проверь шаблон FMC. Рейчел, составь PIB и свяжись с BIS, чтобы собрать глобальные данные. И еще нужны цифры по темпам роста спроса на диоксид кремния и фанеру высокого давления.

— Что?

Рейчел явно растерялась, пришлось выручать:

— Служба общественной информации и деловой информации, верно? Контакты у тебя в списке.

— Да, сообразительность.

Ни благодарности, ни улыбки.

— Гордая?

Или осторожная. Раньше она выглядела неловко, когда управляющий директор напоминал о связях. С ультрабогатыми всегда так — прекрасно понимают цену знакомств. Если её настороженность так высока, остаётся лишь один путь.

"Рейчел должна сделать первый шаг."

Хочет ли начать разговор или вывести отношения за рамки сухой коллегиальности — это должно исходить от неё. Поэтому оставалось лишь игнорировать и сосредоточиться на работе.

Текущий проект — сделка по слиянию и поглощению. Colton планирует приобрести Asetron и просит оценить, стоит ли это. В их линейке — диоксид кремния, высокопрочные пластики и фанера высокого давления. Раз речь зашла о прошлых проектах, начнём с этого.

Щёлк! Щёлк! Щёлк!

Папки на сервере раскрывались одна за другой, когда за спиной раздался голос пожилого мужчины:

— Что вы видите, глядя на это таким образом?

Шанс — показать принцессе умение мыслить.

— Сравнение с другими компаниями выглядит необычно. Похоже, хотят, чтобы в анализ рынка вошла готовая продукция, а не только сырьё. Например, вместо оценки рынка кремния стоит подчеркнуть потенциал роста солнечных панелей на его основе.

— Ты действительно новичок?

Старший искренне удивился, но время самодовольству не пришло.

— Это то, что может сделать каждый.

— Нет, не каждый. Даже с острым умом трудно до этого дойти. Самое сложное — объяснить это другим.

Отлично, продолжай. Пусть принцесса слышит каждое слово. Взгляд задержался на старшем, но тот, встретив глаза, поспешно отвёл их.

— Ну, держитесь того же курса! И никаких личных разговоров на работе!

Он почти убежал, словно опасаясь, что снова всплывёт тема пари. Со стороны могло показаться, что кто-то лишает людей зарплаты. И этот загадочный кто-то сидит прямо на моём месте.

В целом, справочные материалы изучены. Теперь нужно распределить задачи, чтобы не дублировать работу — ведь нас двое на проекте. Но первый шаг сделать нельзя. Пришлось ждать, но и Рейчел не двинулась.

"К этому моменту она уже должна была что-то сказать... верно?"

Прошёл час, и в комнате всё ещё висела густая, почти ощутимая тишина. Она словно давила на виски, напоминая тяжёлое покрывало, под которым трудно дышать. Лишь мягкий шелест вентиляции и еле слышный скрип кресел разбавляли это молчание. В конце концов, один из старших не выдержал и вмешался, его голос прозвучал ровно, но с оттенком усталого примирения: