Деньги не пахнут 2

  "Ждёт момента..." — вспыхнула мысль.

  Стоило Сергею открыть рот, Джерард был готов вонзить ледяные вопросы, лишить опоры, заставить споткнуться. Он сорвёт аплодисменты, которые тот так жаждет. Но пока соперник молчал. Лишь Лентон всё гремел, словно барабан на ярмарке.

  — На самом деле, большинство сделок рушатся на стадии due diligence. Успех — меньше десяти процентов. В лучшем случае тридцать.

  — Очень низкий процент, — заметила мать сухо.

  — Ха-ха! Не всегда! Вот тизер, над которым я тружусь, — там вероятность восемьдесят процентов!

  — Восемьдесят? — в её голосе проскользнула живая искра.

  Словно запах свежего хлеба в утренней булочной, этот интерес был ощутим.

  — В три раза выше нормы.... Впечатляет.

  Она клюнула. Джерард напрягся, чувствовал, как натягивается струна внутри. Сейчас решающий миг. Всё нутро подсказывало — вот-вот Сергей двинется в центр внимания.

  Но тот лишь жевал мясо, не спеша. Никакой торопливости, только размеренный ритм движений.

  — В чём секрет? — не отставала мать.

  — Опыт, разумеется. С правильными знаниями и подходом успех приходит сам, — ответил Лентон, а потом вдруг повернул голову к Сергею. — Впрочем, это лучше спросить у нашего друга.

  Взгляд матери скользнул за его плечо, и остановился на Сергее.

  "Чёрт.... Подставили!" — холодно обожгла мысль.

  Всё стало ясно. Лентон был лишь разминкой. Джерард должен был перехватить ход беседы ещё в начале, а он позволил словам течь мимо, как воде. Теперь момент упущен. Мать уже в игре, и свет софитов медленно ползёт к Сергею.

  — Вот этот человек — настоящий единорог Goldman! — голос Лантона зазвенел, будто медь. — Эксперт с рекордным показателем — восемьдесят процентов! Настоящий творец чудес!

  Разговор тек спокойно, словно по заранее проложенному руслу.

  — Единорог? — голос Джимма прозвучал с лёгкой насмешкой, но в нём пряталось любопытство.

  Добби, переполненный азартом, даже подался вперёд, стукнув пальцами по столу:

  — Этот парень угадывает восемь сделок из десяти! Восемьдесят процентов попаданий, понимаете?! Вот почему его так и прозвали. Не раз, не два — а дважды закрепилось!

  Восемьдесят процентов.

  Любому такое число показалось бы бредом. Легко отмахнуться, легко назвать сказкой.

  И вот, как по нотам, вмешался Джерард:

  — Восемьдесят? С трудом верится.

  Он клюнул. Всё шло, как было задумано.

  — По правде говоря, звучит как развод, — продолжил Джерард, прищурившись.

  С этого момента тест на афериста начался по-настоящему. Взгляд Джерарда прилип, словно игла компаса, — ждал оправданий. Но защищаться никто не собирался.

  Добби, не сбавляя пыла, гремел дальше:

  — Вот именно! В среднем по индустрии — десять, ну тридцать процентов потолок. А восемьдесят?! Это ж вопиющая фантастика! Когда он впервые заявил такое, все смеялись! Игнорировали напрочь! Но потом нашёлся один, кто решил проверить. Легендарный MD из Goldman, по имени Пирс. Его прозвали "Король лич" — он никогда не проигрывал переговоров!

  Голос Добби хлестал, как кнут, с каждой фразой громче. Казалось, слова звенят в воздухе, как монеты, упавшие на мрамор. История даже для героя рассказа звучала, как миф. Нахальный новичок, хвастающийся чудовищной точностью. Слух доходит до акулы рынка. Появляется спор. Но на этом всё не кончилось — в дело влезает ещё один титулованный хищник. Политические игры, интриги, ставки. Простой пари превратилось в сражение титанов. Мелкие клерки из Goldman метались, выбирая лагерь. Большинство, разумеется, ставило на поражение дерзкого новичка. Логично — кто поверит в восемьдесят процентов? И тут случился переворот.

  — Компании, про которые он говорил, что готовят IPO? Все три действительно готовились! — Добби сделал ударение на каждом слове, словно вбивая гвозди в крышку саркофага сомнений. — Это было засекречено, но он предсказал!

  — Совпадение, — скептически буркнул Джерард.

  — Так думали и мы! Но три из десяти — это уже тридцать процентов! И это были самые невероятные кандидаты! Никто не верил, что они пойдут на IPO, а он выбрал именно их!

  — А если у него был инсайд? — Джерард прищурился.

  Вот оно — сердце проверки. Суть любой аферы в том, чтобы найти механизм. Разоблачи фокус — и магия исчезнет. Останется лишь голая правда: перед тобой мошенник. Первое обвинение Джерарда было простым, но бьющим в цель:

  — Внутренняя информация.

  Иными словами, новичок заранее получил ответы, а теперь выдаёт их за собственные гениальные догадки. Добби аж хлопнул в ладони:

  — Точно! Мы тоже так думали! Но потом он предсказал слияния и поглощения!

  — А это тоже может сказать информатор, — не сдавался Джерард.

  В комнате висел густой запах дорогого кофе и лёгкий аромат парфюма, словно воздух был напоён обещаниями и сомнениями одновременно. Добби размахивал руками так, что его наручные часы сверкали в свете люстры, и голос его звучал с таким азартом, будто он рассказывал о чуде:

  — Представляете, всё выглядело логично, мы тоже были уверены.... А потом происходит полное безумие! Компания, на которую он указал, выпускает препарат, одобренный FDA! И угадайте, что? Это был тот самый препарат, от которого они уже отказались! Они готовились продать бизнес, а он взял и предсказал!

  Слова Добби словно выстрелили в тишину. Первое подозрение Джерарда — инсайдерская информация — в один миг рассыпалось, как карточный домик.

  Добби продолжал увлечённо жестикулировать, а Джерард на миг замолчал. Лицо его оставалось холодным, но в глазах вспыхнул новый огонь. Вторая атака последовала с точностью хирурга:

  — Не кажется ли вам, что всё это... слегка приукрашено?

  Вопрос прозвучал как выстрел из-под полы. Суть обвинения была проста: будто новенький использует сообщников для вброса ложной информации.

  — Приукрашено?! — Добби будто поперхнулся. В глазах на миг мелькнула злость, но тут же уступила место уверенности. Он резко повернулся к остальным, сидевшим за столом, и голос его стал твёрдым:

  — Вы же всё видели, правда? Спросите их. У каждого в Goldman была копия тизера! Все проверяли, сверяли данные по мере выхода результатов — как в бинго играли!

  Гул согласных кивков прокатился по столу. Лица собравшихся выражали одно — да, это правда. Джерард замолк, его губы на миг напряглись, словно от сдерживаемого раздражения. И вдруг в разговор вмешался мягкий, но холодно-рассудочный голос.

  — Какой в этом принцип?

  Все взгляды устремились к женщине с безупречной осанкой — Джуди, матери Рейчел. Улыбка на её лице была тёплой, но в глазах прятался ледяной расчёт.

  — Есть вещи, в которые трудно поверить, — продолжила она, глядя на сына. — Но разве не лучше сначала проверить факты, чем сразу отбрасывать их?

  Тонкие пальцы Джуди легко скользнули по бокалу, и в воздухе будто повисла едва уловимая угроза. На поверхности — забота, но под ней скрывался стальной каркас.

  — Как удалось сделать такие прогнозы? — теперь вопрос был обращён прямо к новичку. Взгляд Джуди был внимателен до пронзительности, словно она собирала в голове пазл, вытаскивая из слов Добби только то, что можно проверить.

  Настал момент выйти на свет.

  — Всё сводилось к поиску закономерностей, — голос прозвучал уверенно, но внутри скользнула тень напряжения. — Основная проблема фармацевтической отрасли — истечение патентов. Я анализировал сроки, предугадывал ходы компаний в поиске новых источников дохода....

  Объяснение было простым, правдоподобным. Джуди слушала внимательно, на губах играла улыбка.

  — Невероятно. Такой алгоритм существует? Можно ли применить его в других отраслях?

  Слова зазвенели, как хрустальный бокал. Этот вопрос оказался неожиданным. Мысль о расширении алгоритма за пределы фармацевтики раньше даже не приходила в голову.

  — Например, в пищевой индустрии?

  Эта фраза ударила как молоточек по колоколу. Всплыла догадка: родня Рейчел, возможно, связана с Marquis — кондитерским гигантом. На миг мелькнула мысль предложить сделать персональный алгоритм для них... но она тут же сгорела, как спичка. Для таких людей главное — доверие. Пустые обещания могут обернуться катастрофой.

  — Алгоритм создан именно для фармацевтического рынка. Он заточен под особенности отрасли и опирается на знания, полученные в медицине.

  Джуди слегка наклонила голову, улыбка осталась, но взгляд стал острым, как лезвие:

  — Но ведь при должном усердии можно выявить закономерности и в других сферах, правда? Вы не единственный инвестор с медицинским опытом, но именно вам удалось открыть эту формулу. Значит, суть не в алгоритме, а в вашем умении читать психологию рынка, предугадывать действия игроков... верно?

  В её словах не было ошибки. Холодный ум за мягкой улыбкой удивил больше, чем любая враждебность. А потом взгляд Джуди скользнул в сторону и замер на Джерарде.

  — Что думаешь? — голос её был лёгким, но в нём пряталась команда.

  И тут стало ясно: следующая сцена — за ним. Стало ясно — Джуди испытывала его на прочность. В присутствии человека, заявлявшего о какой-то невероятной точности, ей нужно было понять, как поведёт себя её сын. Джерард сдержался и ответил удивительно рассудительно:

  — Пока рано делать выводы о достоверности алгоритма. Пара удачных случаев не доказывает ничего. Лучше дождаться полноценной проверки.

  — Значит, решено просто ждать? — голос Джуди прозвучал с лёгким нажимом.

  — Не совсем. Алгоритм важен, но не менее важно наблюдать за тем, кто им управляет. Если кто-то хвастается фантастическим процентом успеха, чтобы заманить инвесторов, почти наверняка речь идёт о финансовой пирамиде. Его взгляд скользнул в мою сторону, словно бросая невидимый вызов.

  — Конечно, коллега Рейчел на такое не пойдёт. Но если бы он оказался мошенником, уже начал бы агрессивно привлекать деньги.

  — Ах! — воскликнул кто-то с другого конца стола.

  Голос принадлежал Джиму из техотдела.

  — Шон уже собирает инвесторов прямо внутри Goldman! Обещает управлять их средствами!

  Когда Джим упомянул мой неофициальный фонд, на лице Джерарда заиграла торжествующая улыбка. Он был уверен — наконец-то поймал меня. Третье обвинение прозвучало без слов: пирамида. Принцип прост: первые вкладчики получают щедрые выплаты, зазывая новых. Деньги свежих инвесторов идут на оплату старых. В итоге конструкция рушится под собственной тяжестью. Сохранив спокойствие, возразил:

  — Во-первых, планирую взять всего несколько инвесторов. Управлять большой группой и при этом заниматься другими делами — нереально.

  Пирамида держится на постоянном притоке средств. Ограничение числа участников разрушает эту схему ещё на старте. Когда улыбка Джерарда дрогнула, бросил наживку:

  — Понимаю, трудно поверить. Мои слова ничего не стоят. Смотрите только на результат.

  Удар по нервам — ставка исключительно на факты. Заявление, полное уверенности. Приём срабатывал уже дважды — почему бы не сработать в третий раз? Чем стабильнее успехи, тем сильнее вера в магию цифр. Теперь ход Джерарда был ясен, как на ладони: он попытается влезть в мой фонд. Ему нужно будет увидеть, что обещаю инвесторам, какие материалы рассылаю. Только окунувшись с головой, можно найти подвох. В мире фокусов это равносильно подняться на сцену и проверить реквизит собственными руками.

  Сколько он вложит? Присоединение к фонду означало доверие — реальные деньги в моих руках. Этот маленький тест легко мог превратиться в возможность увеличить стартовый капитал. Да и брат Рейчел всё-таки. Миллион долларов для пробного вклада? Звучало вполне естественно. С этой мыслью взгляд снова упёрся в Джерарда. Тот наконец заговорил:

  — Интересно. Можно взглянуть на следующий список инвестиций?

  Ответ оказался не тем, на который рассчитывалось. Он хотел только список — без вложений. Смелость или осторожность?

  Шум делового зала гудел приглушённым гулом голосов, словно улей, полный нервных пчёл. Воздух пах дорогим кофе и свежей кожей портфелей. В центре стола блестели экраны планшетов, отражая холодный свет ламп.

  — Инвестиционные идеи будут доступны только тем, кто вложит средства, — прозвучал ровный голос.

  — Заплачу щедро, — мягко, но настойчиво заметил Джерард, скользнув взглядом поверх очков.

  — Извини, но это против моих принципов.

  Сколько бы он ни пытался выведать секрет, путь был один — входить в игру честно, без обходных троп. Джерард нахмурился, явно подбирая слова.

  — Если ценность в информации, почему просто не продать её? Зачем самому управлять активами?

  Вопрос вечный, как старые анекдоты на фондовом рынке. Почему не дать людям список акций и пусть дальше сами разбираются? Наивная идея. Опасная. Время было самое подходящее объяснить это прямо.

  — Говорю это ради ваших же интересов. Услышать названия компаний и вложиться наобум — верный путь к провалу. Такая стратегия всегда заканчивается плохо.

  — Почему?

  — Любая инвестиционная модель — это не просто названия. Там важны ритм входа и выхода. Стоит достичь целевой прибыли или изменится рыночная погода — нужно уходить без промедлений. Самостоятельно оценить момент большинству почти невозможно.

  — Тогда дайте и эту информацию.

  — Даже если дам — не будут следовать.

  — С чего такая уверенность?

  С того, что ещё ни разу не следовали. Хорошо, пример. Пример всегда лучше голых слов.

  — Допустим, рекомендую продать акцию прямо сейчас. Она ещё растёт, но я говорю: выходите. Сможете продать без колебаний?

  — А если смогу?

  — Прекрасно. Но что, если цена продолжит лезть вверх? Можете поклясться, что не пожалеете о продаже?

  Ответа не последовало. Даже пустого "не пожалею".

  — Стоит появиться хоть капле сожаления — значит, доверия нет. Кто-то решит, что я ошибся, и откажется продавать. Кто-то продаст, но потом снова купит и тем самым сломает стратегию.

  — Может, значит, стратегия плохая? — хмыкнул Джим из техотдела. Лицо у него было знакомое, но не близкое, и вдруг — этот тон, словно готов рвануть в спор до последнего аргумента.

  — Если момент выбран неверно, разве это не твоя вина?

  — Нет. Время выхода выбрал правильно.

  — Но ты сам сказал: после продажи цена пошла вверх. Разве не надо продавать на пике?

  Вздох вырвался сам собой. Промолчать — значит показать слабость, будто уверенности нет. Хорошо. Придётся объяснить.