Раскаленная луна

— Присаживайтесь, — Ирбис кивнул на два свободных стула с края. Перс плюхнулся первым. — Я бы хотел сначала представить членов Совета, если возражений не будет. Это, — он указал на мужчину в костюме, — Валет. Как ты, Рэм, уже понял, вступая в ряды Охотников, мы получаем второе имя. Символично, не правда ли? Начиная новую жизнь приходиться от многого отказываться: от тесного общения с близкими, непосвященными в тайну, от привычного быта, и, конечно же, от взглядов на окружающий мир. Мы заново учимся принимать иную реальность, в которой существуют наши главные враги — вампиры. Итак, начнем. Валет — официальный представитель нашей Обители в... высших кругах.

Так-так, стоило догадаться, что бывший монастырь — не единственное пристанище Охотников. Интересно, сколько таких укрытий разбросано по всему миру?

Валет приподнялся с места, согласно кивнув. Довольно упитанный, седеющий и лысеющий, он выглядел типичным бюрократом, который большую часть своей жизни провел в офисном кресле.

— А это, — продолжил Ирбис, указав на блондинку — Кобра.

Та улыбнулась и сняла очки, устремив на меня глубокий, изучающий взгляд. Ее огромные глаза поразительного фиалкового цвета притягивали, словно магнит. В них хотелось раствориться, исчезнуть, забыв обо всем на свете... Я тряхнул головой, сбрасывая оцепенение.

Кобра торжествующе улыбнулась и снова надела очки.

— Я обучаю адептов приемам гипноза.

Вот оно что! Настоящая Кобра! Загипнотизирует — не заметишь!

— Перса ты знаешь, — Ирбис деликатно кашлянул. Слепой-то слепой, а выходка Кобры от него не укрылась. — Док, — глава указал на вихрастого молодого человека в очках, сидящего от меня справа. — Он у нас специалист по вампирам: всего, что касается их истории, образа жизни, действия яда. Несмотря на юный возраст имеет ученую степень по вампирологии, и я без ложной скромности скажу: вряд ли в нашей стране найдется человек, настолько осведомленный и подкованный в своем предмете.

Судя по покрасневшим глазам, Док действительно кучу времени посвящал книгам и различным исследованиям. Хотя, кто его знает? Может, он по ночам играл в компьютерные игры.

— Орхидея.

Скуластая брюнетка задрала подбородок и надменно скривила тонкие губы.

— Прекрасный специалист по ботанике. Знает практически все о травах, их целебных свойствах и, естественно, ядовитых.

Не знаю почему, но Орхидея мне не понравилась. От нее веяло холодным равнодушием, как будто за столом находился не живой человек, а какое-то экзотическое растение. Красивое, изысканное, но абсолютно чужое, бесчувственное.

— И последний член Совета — Искатель.

Крупный, пышущий здоровьем, мужчина, на голову выше всех присутствующих, вставать не стал. Просто добродушно улыбнулся, продемонстрировав ряд белоснежных, крепких зубов. Неприметной внешности, он излучал такую харизму, что если бы спросил меня что-нибудь, тут же получил бы полный, развернутый ответ. С таким человеком приятно поговорить, спросить совета, поделиться тем, что волнует и тревожит душу.

— Он занимается отбором адептов, следит за подрастающим поколением охотников. Именно к нему у нас и возник первый вопрос. Почему, твое, Рэм, появление на свет, осталось для нас тайной. И, как я уже сказал в нашу первую встречу, мы навели кое-какие справки...

Глава 8

— Абсолютно верно, — начал Искатель, звучным бархатистым голосом. — Дело не в том, что новорожденного охотника от нас умышленно скрывали. Нет. На самом деле, о нем никто не знал. Видишь ли, Рэм, — тут он внимательно, даже как-то сочувственно, на меня посмотрел. — Мы тут провели небольшое расследование и определили, кто твой отец.

Кто мой отец? Да я и без всяких расследований знаю, кто он. Сволочь, вот кто. Бросил маму беременной, не сказав о своем уходе, не объяснился, даже записки не оставил. И ни разу не поинтересовался, как она живет, и как растет его отпрыск.

— И что? — как можно безразличнее произнес я. — Кто он?

Искатель нахмурился и, закусив губу, принялся перебирать документы в папке.

— Вот, — произнес он, вытягивая лист бумаги с прикрепленной к нему фотографией и передавая его мне. — Сходство с тобой удивительное.

Что правда, то правда. Казалось, я смотрел в зеркало сам на себя. Те же светло-каштановые волосы, карие глаза, нос чуть с горбинкой, упрямая линия губ и волевой подбородок. Только прическа другая, под горшок, и уши оттопыренные — даже длиной волос не скроешь. А я всю жизнь стригся коротко. Теперь понятно почему: подсознательно не хотел быть похожим на своего блудного папашу.

— Алексеев Роман Валерьевич, — прокомментировал Искатель, — тысяча девятьсот тридцать седьмого года рождения.

А вот с этого момента поподробнее! Не нужно быть гением, чтобы подсчитать, в каком возрасте мои родители познакомились. Нет, конечно, все в жизни бывает, но, помниться, мама рассказывала, что встречалась с весьма привлекательным юношей, но никак не пятидесятилетним мужиком.

— И когда сделана эта фотография? — скептически произнес я.

— В тысяча девятьсот восемьдесят втором году.

— Ничего не понимаю... Он ни капли не постарел.

— А тут и понимать нечего, — снисходительно пояснил Искатель. — Наша внешность очень часто не совпадает с возрастом.

Ну я и остолоп! Забыл, что регенерация, доставшаяся охотникам от вампиров, имеет очевидные плюсы? Нечеловеческая сила, быстрое исцеление от ранений, а теперь еще и солидная прибавка к жизни — вот свезло-то!

— Понятно, — я смахнул выступившие на лбу капли пота. Жара добралась и до меня, так что надо было как можно скорее кончать со всеми формальностями. — Но вы же сами сказали, что вампироборец должен отказаться от своего прошлого, в том числе, от имени. А отца называете Романом. Это же не кличка, правда?

— Нет. Совсем нет. — Сдвинул брови Искатель. — Охотник носит свое второе имя, пока... пока жив.

Вот те на... Если уж папашу так официально величают, значит... не встретиться мне с ним. По крайней мере, на этом свете.

В комнате повисло тяжелое молчание. Орхидея отвела взгляд, сконцентрировавшись на перебирании лежащих перед ней документов, Док вытер лоб аккуратно сложенным платком, Валет усиленно рассматривал сложенные на столе руки. Ирбис, теребя листок бумаги, вздохнул и первым нарушил тишину.

— Рэм. Мне очень жаль. Роман был... хорошим охотником, опытным бойцом и отличным стратегом. Но ты же понимаешь, в нашем деле никто не застрахован от... трагических случайностей.

Ирбис говорил медленно, тщательно подбирая слова, как будто шел по минному полю, продумывая каждый шаг. И ощущение, что он явно чего-то скрывает, возрастало с каждой осторожной фразой.

— И когда же произошла эта трагическая случайность? — Нельзя сказать, что новость о гибели отца как-то меня взволновала. Странно переживать за человека, которого никогда не знал. Но поинтересоваться стоило, хотя бы для семейного архива.

Ирбис тяжело вздохнул. Так, будто воспоминания до сих пор бередили его душу, а быть может ему просто не хотелось поднимать эту тему. Но он заговорил, медленно и немного отстраненно, а его тонкие пальцы тем временем запорхали над листком бумаги, складывая по невидимым линиям, выворачивая наизнанку и снова перегибая слой за слоем.

— Это случилось еще до твоего рождения, Рэм. — Продолжил он рассказ. — Роман никуда не исчезал и, зная его как порядочного и ответственного человека, могу предположить, что он бы ни за что вас не бросил. Он исчез, потому что погиб. Если б мы только о вас знали... Многое сложилось бы иначе.

Да уж. Иначе. Но кому нужны эти ненужные "если бы, да кабы"? Мать всю жизнь надеялась, что отец одумается и вернется. Узнает, что у него сын и непременно приедет. Мне-то она ничего не говорила, но я часто слышал ее разговоры с бабушкой, слезливые вздохи и причитания о горькой женской доле, разбитом сердце и несправедливой судьбе. Мама так и не смогла поставить точку на своем прошлом, и даже годы спустя в каждом потенциальном муже видела предателя.

Листок бумаги в руках старейшины уже приобретал форму, правда, пока не очень понятную...

— Тебе, должно быть, интересно, как именно погиб твой отец. Он пал в сражении с вампиром. Допустил ошибку, а противник не преминул ею воспользоваться.

— Его звали Лис?

— Что? — не понял Ирбис.

— Не противника. Моего отца. Его звали Лис?

— Откуда ты знаешь? — главный нахмурился, отчего его лоб прочертили глубокие морщины, а губы дрогнули, сжавшись в тонкую полоску.

Неизвестно почему, но упоминание охотничьего имени отца вызвало странную реакцию. Орхидея перестала перебирать бумаги и замерла, сомкнув пальцы в замок, Док насторожился, сосредоточенно щелкая колпачком ручки, Искатель начал похлопывать ладонью по столу. Только Перс с невозмутимым видом разглядывал вьющуюся под потолком муху. И их наигранное безразличие заставляло задуматься... Что же такого мой отец натворил? Но томить присутствующих предположениями я не стал и пояснил:

— Сторож в общежитии, Фил, уже несколько раз назвал меня Лисом. И, судя по фотографии отца, ошибиться нетрудно.

— Ах, да. Конечно же... — Ирбис вновь зашуршал бумагой, отогнув два заостренных кончика и расправив уголок с другой стороны. Затем, поставив получившуюся фигурку на стол, откинулся на спинку кресла. Забавный у него получился зверек-оригами. Узкая хитрая мордочка с открытой пастью, полусогнутые лапы, длинный хвост — на меня, ухмыляясь, смотрел бумажный лис...

— Ну, — сменил тему Валет, поправляя галстук. — Если с прошлым Рэма мы разобрались, осталось решить главное — готовы ли мы принять в наши ряды нового охотника, и не противоречит ли это его намерениям?

— То есть, — уточнил я, — можно отказаться?

— Насильно мы никого не держим. Сражаться с вампирами — дело добровольное, и, к слову, хорошо оплачиваемое. Итак, ты согласен?

Что тут скажешь? В моей прежней жизни осталось не так уж много, о чем можно жалеть: ни семьи, ни детей, ни толковой работы. С родственниками, полагаю, видеться не запрещается, если не раскрывать правду о роде своих занятий. А по окончании учебы в Обители оставаться не обязательно — никакого монастыря не хватит, чтобы разместить в своих стенах всех охотников сразу. К тому же, после укуса вампира, я приобрел новые способности, развить которые мне помогут только здесь. И упыри меня вряд ли в покое оставят. Впрочем, охотники тоже.

— Хорошо, — решился я. — Согласен.

— Тогда я займусь официальными бумагами, — Валет хлопнул ладонями по столу и встал. — Надо будет сообщить в соответствующие органы. А теперь, прошу прощения, мне нужно идти. Опаздываю на еще одно совещание.

— Да, конечно, — кивнул Ирбис. — Иди. А нам еще кое-что сделать надо. Какое имя мы дадим новому охотнику?

— А можно выбрать самому? — спросил я.

— Нет, — качнул головой старейшина. — Это давняя традиция. Каждый из членов Совета предлагает свой вариант: он пишет его на бумажке, кладет в специальную коробку, а я вынимаю первую попавшуюся. Все честно. Прошу вас, друзья, приступайте.

Пока члены Совета выдумывали мне прозвище, Ирбис потянулся к подоконнику, достал небольшой пластиковый контейнер и пустил его по кругу. Каждый из охотников положил туда сложенный лист бумаги, после чего его вернули главе Обители.

Ну... вот сейчас тот самый момент, когда стоило бы заволноваться. Надеюсь, члены Совета проявили понимание и не подсунули в коробку "мишек" или "заек".

— Итак, — Ирбис с торжественным видом засунул руку в контейнер и, показательно там пошуршав, вытащил бумажку. Как он, слепой, думает прочитать то, что там написано? А может, он всех за нос водит, притворяясь, что ничего не видит? Но чуда на этот раз не произошло. Старейшина протянул выбранный листок сидящему рядом Искателю. Тот развернул его и, заглянув в написанное, улыбнулся.

— Охотники выбрали тебе имя. Отныне тебя зовут... — он замолчал, растягивая паузу, от всей души наслаждаясь моментом. — Отныне тебя зовут Маугли. Добро пожаловать в Обитель!

— Маугли?! — воскликнул я.

— Считай, повезло, — тихонько шепнул Перс, — я предложил "Блейдец".

— А что не нравится? — обиженно высказался Док, не оставляя сомнений, чей вариант вытянул Ирбис. — Рэма и Ромула волчица воспитала, Маугли тоже.

— Тонко, — согласился Ирбис. — Что ж, я рад, что в наших рядах пополнение! Перс, ты уже подумал, в какую группу мы его определим?

— Подумал, — кивнул тот. — Занятия уже начались, и боевые единицы уже сформированы, так что задача несколько усложнилась.

— Наверняка ты нашел выход, — Ирбис улыбнулся краешком губ.

— Естественно. Всего адептов набрано пятнадцать. Получается пять групп, возглавляемых истинными охотниками, но...

— А... вижу, к чему ты клонишь, — Ирбис понимающе кивнул. — Ты имеешь в виду Панду?

Панду? Они говорят об этом смешном толстяке? Он что, истинный? Ничего себе! Никогда бы не подумал!

— Верно, — подтвердил Перс. — Думаю, Маугли сможет дополнить пятую группу, потому как Панда не в состоянии выполнить элементарных...

— Довольно, — прервал его Ирбис. — Мы принимаем всех, у кого есть хоть малейшие способности. Ты прекрасно это знаешь. Так же как и то, что мы отчаянно нуждаемся в каждом истинном, вне зависимости от его телосложения и способностей. Панда, — теперь старейшина обратил свой невидящий взгляд на меня, — особенный. Хоть внешне он и...

— Мы уже познакомились, — я решил избавить Ирбиса от ненужных объяснений. — В лесу.

— Правда?

— Ага, — встрял Перс. — Маугли также познакомился с первой группой. Я их на поляне и нашел — мирно беседующими о роли бамбуковых зверюшек в мировой истории. Самурая после такого "задушевного разговора", пришлось отправить в лазарет.

Старейшина деликатно промолчал. Да и что тут скажешь? Толстый и неуклюжий Панда не в первый раз подвергался издевательствам со стороны других адептов, и не мог не вызвать к себе сочувствия.

— Что ж, в таком случае, считаю собрание закрытым. Еще раз поздравляю тебя, Маугли, с вступлением в наши ряды. К занятиям приступаешь с завтрашнего дня, вот твое расписание.

Он протянул лист бумаги с указанием предметов, времени и места их проведения.

— Как ты понимаешь, для истинных охотников дисциплин больше. А теперь иди, отдыхай.

— Да уж, отдыхай, пока есть возможность, — с легким налетом издевки произнес Перс.

И почему я не могу отделаться от впечатления, что он за что-то на меня взъелся?

* * *

— Приняли, вот значит как, — Легран задумчиво положил мобильник на стол, постучал по дорогому корпусу пальцами, затем крутанул аппарат вокруг своей оси. Телефон заскользил по глади полированной столешницы, стукнулся о бюро, из которого торчали ручки и остро отточенные карандаши, и замер. Своеобразное путешествие ай-фона по столу осталось без внимания его владельца: Анатоль обдумывал полученную информацию от своего человека, обустроившегося в охотничьей норе.

Интересная получалась картина. В своих предчувствиях он не ошибся: мальчишка действительно оказался уникумом. Мало того, что будучи носителем истинной крови, он рос без надзора охотников, но и выжил после укуса вампира, сумев побороть смертельный яд. Новоявленный охотник получил огромную силу, о существовании которой даже не подозревает. В Обители, быть может, догадываются, но пока просто наблюдают, изучают, исследуют. Самое главное не торопиться, не выдать себя и свой интерес, чтобы не вспугнуть добычу... Потому что даже охотник, при грамотно расставленной ловушке, может превратиться в дичь.