Каприз леди Авроры

Дружинник Зан привел Аврору.

Корт бросил на нее быстрый взгляд и невольно улыбнулся: все-таки этой барышне-аристократке полагалось жить в тепле, уюте и, конечно же, в роскоши. Она пробыла в замке у Трифора около недели, а на ее лицо уже вернулись румянец и мягкость, волосы, уложенные в красивую прическу, опять засияли золотом, почти исчезли багровые ссадины с нежных тонких рук, задрапированных в невесомое кружево манжет. И ей очень шло расшитое серебряной строчкой платье из бледно-зеленого бархата. Намного больше, чем мальчишечьи штаны и куртка с капюшоном.

— Вот и наша милая гостья! — объявил князь Трифор и подал Авроре руку, предлагая ей пройти к столу.

Девушка демонстративно спрятала свои руки за спину и гордо вскинула голову:

— Что вам еще надо от меня? По-моему я все вам сказала, и решения своего не изменю!

— Мне? — усмехнулся князь. — Мне сейчас ничего не надо. Вот этому парню что-то от вас надо, — и он отошел в сторону, позволяя взгляду Авроры натолкнуться на темную фигуру Корта, который встал из кресла.

— С-скотина! — прошипели ему нежные розовые губы наследницы престола. — Продал меня, тварь? За сколько же продал, тварь?

Пока она шипела, Корт подошел ближе, и при этом, не мигая, смотрел на нее.

— Да-да, еще ближе, чтоб мне в горло твое вцепиться, — цедила Аврора, хищно прищурившись.

— Я просто хочу вернуть тебе кое-что, — тихо молвил убийца.

— Что? — в глазах девушки мелькнуло замешательство.

— Должок, — сказал Корт и протянул ей сжатую в кулак руку, пальцами вверх...

* * *

Аврора недоуменно смотрела: убийца медленно разжал пальцы — ладонь оказалась пустой.

— Я забираю тебя, лапа. Держись! — быстро шепнул Корт.

Наследница поняла. Не все, но основное. Она с ликованием ухватилась за руку молодого человека, а Корт швырнул под ноги Трифора кошелек со звонкими монетами. Тот самый, что передала ему Майя. Затем вдруг дернул Аврору к себе, больно завернув локоть девушки за спину, и приставил одну из своих метательных игл к горлу юной леди.

Все, кто был в зале — князь, его сын и два дружинника — метнулись было к убийце и Авроре, но Корт остановил их громким и грозным выкриком:

— Назад! Или смерть ей!

— Пусти! Пусти! — завизжала Аврора: она не ожидала такого поворота дел, она думала, что сейчас они с Кортом будут плечом к плечу драться с врагами, прочищая себе дорогу на волю, но все выходило как-то слишком страшно.

— Умолкни! — прошипел ей в ухо убийца и зажал верещащий рот девушки ладонью.

Аврора тут же укусила его — Корт вскрикнул, но не выпустил. Пару раз встряхнул негодяйку. Так, что у нее в голове помутилось.

— Отец! Я держу гада на прицеле! — срывающимся голосом крикнул юный Гилбер: в тонких, колотящихся руках он держал тяжеленный арбалет, сорванный со стены, и чуть не валился с ним на пол. Арбалет был взведен.

— Опусти! Опусти его! — заорал князь, видя, что еще чуть-чуть — и сын потеряет контроль над старинным и своенравным оружием.

Корт же, криво ухмыляясь, пятился с притихшей Авророй куда-то в сторону окон.

— А ты, ублюдок, что задумал?! — прогрохотал Трифор убийце.

Тот может и хотел чего ответить, но не успел: пусковой крючок на арбалете Гилбера щелкнул, и смертоносный болт сорвался в сторону Корта и Авроры. Девушка открыла рот, чтоб издать оглушающий визг — умирать ей не хотелось, и визг должен был об этом засвидетельствовать. Но в тот же момент юная леди почувствовала, что ее ноги отрываются от земли, а сама она куда-то падает вместе с Кортом.

Арбалетный болт пронесся над опрокинувшимися в оконный проем убийцей и наследницей престола и полетел себе дальше, а потом вонзился в спину одному из дозорных на крепостной стене замка. Солдат вскрикнул, взмахнул руками и повалился на товарища, которому только что рассказывал рецепт приготовления бобов с крольчатиной.

Аврора все-таки завизжала, привлекая внимание всех обитателей Совиного Замка. Еще бы ей не визжать. Она летела вниз головой и была уверена, что сейчас разобьётся в лепешку о брусчатку двора. Но вышло по-другому.

Она и Корт благополучно свалились в телегу с сеном, значительно попортив прически и наряды.

— Не спи. Мы еще не удрали, — сообщил убийца леди и потащил ее за собой.

— Куда? Что? — осипшим голосом спросила плохо соображающая Аврора.

— На волю, лапа, — объяснил Корт и подхватил девушку на руки, видя, что на данный момент она не настроена передвигаться самостоятельно.

Убийца торопился. Сейчас скорость была его выигрышной картой. Того, что он и Аврора вывалятся из окна во двор, никто, конечно не ожидал. И пока все — солдаты на стенах и у входа в оружейную, конюхи, прислуга — пребывали в кратком замешательстве, наблюдая, как он, выкарабкавшись из сена, с наследницей престола на руках, несется к воротам.

— Держите его! Золото тому, кто задержит! — завопил, свесившись из окна, князь Трифор.

Корт тут же освободил руки, поставив Аврору на землю, чтоб выхватить рубцы и резким ударом правого меча свалить вставшего у него на пути дружинника. Ахнув и брызнув кровью из разрубленной груди, тот упал на брусчатку.

— Меня сейчас вырвет, — вяло сообщила Аврора и, обхватив живот руками, присела на корточки.

— Позже. Чуть позже, — попросил ее Корт и присел под шестопером очередного любителя золота и вонзил левый меч ему в пах — солдат заорал благим матом и выронил свое грозное оружие.

На некоторое время путь к воротам стал вновь свободен. Поэтому Корт отработанным движением вернул один из алых от вражьей крови рубцов за спину, схватил безвольно осевшую на землю девушку за руку и поволок к выходу.

— Ворота! — надрывался Трифор. — Ворота вниз!

И решетка послушно загрохотала вниз.

Навстречу беглецам выскочил Или: усы растопырены, глаза горят, загривок дыбом.

— Каук! — выпалил он.

— Каук! — отозвался убийца и усадил Аврору на хребет кошаку. — Держись крепко, лапа.

Или сорвался в свой неподражаемый кошаковый галоп и вынес наследницу за ворота. Упавшая вниз решетка нанесла значительный урон его пышному хвосту — выдрала пару прядей. Кошак отозвался злым "вай-яу!" и стремительно понесся в темную дубраву. Все, что оставалось Авроре — это покрепче вцепиться в гриву своего резвого скакуна. начительный елать: был риск попасть в леди Аврору.ала собой. рубцы и резким ударом свалить первого пожелавщ__________________

— Лучники! Убейте его! Убейте! — голосом, подобным голосу тысячи разгневанных демонов, закричал князь Трифор, видя, что Корту уйти не удалось...

* * *

Да. Теперь лучники могли стрелять. Раньше этого нельзя было делать: из-за риска попасть в леди Аврору. Теперь убийца оказался один: посреди двора, как яблоко на блюде — отличная мишень. Однако он тоже собирался применить все свои искусства, ведь и у него пропала обуза в лице наследницы престола.

Корт из Шипов не стал дожидаться первых выстрелов лучников Совиного замка. Он запустил малька в лицо князю Трифору, чтоб тот поумерил пыл и убрался из оконного проема; затем, быстро-быстро перебирая ногами, убийца понесся к лестнице, ведущей на галерею крепостной стены.

От свистнувших в спину стрел спасся несколькими прыжками: метнулся, словно заяц, влево, вправо и все вперед. С ноги на ногу, легко, пружинисто. И оказался на первой ступеньке, через секунду — на пятой. Лишь одна стрела его задела — попала в капюшон куртки и застряла в плотной ткани, свесилась вниз, будто причудливое украшение.

Прыгнувший ему навстречу солдат тут же повалился, не успев даже замахнуться своим мечом, зато успев заорать от боли: Корт безжалостно рассек ему щиколотку. Перепрыгнув через раненого, убийца заметил, что сзади, через двор, бегут еще воины. Этим он метнул под ноги шарики-дымки и понесся дальше — вверх по лестнице. И быстрыми, точными ударами рубцов убирал с пути тех, кто пробовал его остановить. Очень кстати было то, что на узкой лестнице на него не могли напасть сразу несколько противников.

Вот и галерея. Тут пришлось сразу откинуться в бок и упасть на дощатый настил — из тени галерейных навесов в убийцу пустили стрелы затаившиеся в засаде лучники. В ответ Корт швырнул в них оставшиеся шарики — поднавесье заволокло сизым туманом. Стрелки закашлялись и заругались очень крепкими словами. Корт, ухмыльнувшись, вернул рубцы в ножны и запрыгнул на навесы, оттуда — на каменный зубец крепостной стены, а уж оттуда — в раскидистую крону тополя.

Спуститься по стволу вниз и припустить быстрее лани в спасительную пущу было делом пяти минут. Вслед Корту свистнули две-три стрелы опомнившихся лучников, но их он отбил, вновь выдернув мечи из ножен и крутнувшись пару раз вокруг оси, не прекращая стремительного бега.

— Стой, ублюдо-о-ок! — пронесся над Совиным замком ужасный вопль — так орал, разгневавшись не на шутку, князь Трифор. — В погоню! За ними! Лошадей! Ворота в подъе-ом! — это уже относилась к дружинникам.

Корт, нырнув в кусты, помчался по лесу именно так, чтоб всадникам было как можно неудобнее преследовать его: через бурелом и мелколесье. И еще — он знал наверняка — что точно так же поступил, удирая из замка, и кошак с Авророй на спине. Еле заметные следы — сбитая листва, смятые травы — говорили ему об этом.

Шип передвигался очень быстро, почти не убавив той скорости, с которой пересекал опасный пустырь за стеной. Перепрыгивал через упавшие деревья или нырял под них, иногда заскакивал на какое-нибудь бревно, чтоб уже с него перемахнуть через овраг или встречный валун.

Наконец, остановился, замер, чтоб прислушаться к пуще. В лесу он ориентировался намного лучше, чем в городах или замках. Там его уши отвлекало множество посторонних и бестолковых шумов, которые мешали основной волне звуков. В лесу было иначе...

Корт услыхал. Особый звук, который предназначался только ему, Шипу: едва слышный скрежет могучих когтей по звонкой дубовой коре.

Убийца отозвался одиночным карканьем. И тут же увидал кошака: Или спускался, медленно и осторожно, с огромного вяза, что рос, сильно кренясь на бок.

— Где лапа? — спросил Корт.

Кошак кивнул в сторону соседнего раскидистого клена и громко "мяукнул". Среди темной резной зелени мелькнуло белое лицо наследницы престола, ее огромные, испуганные, синие глаза.

— Коорт! — позвала она громким шепотом, цепляясь мертвой хваткой в ветку, на которой сидела. — Мы уже удрали?

— Да, — ответил убийца, метнул в сук рядом с девушкой шнур с крючками и через минуту оказался на той же ветке. — Ну, как дела? — спросил, выдергивая из растрепанных кос Авроры сухую еловую веточку.

— Неплохо, — ответила наследница довольно кислым тоном. — Только жаль — мальки мои в Совином замке остались. А еще причесываться заново и одежду менять надо...

— Это ничего, — сказал Корт, убирая с плеча девушки большого паука.

— А еще — ты это зачем сделал? — Аврора вдруг ударила убийцу кулаком под ребро. — Зачем мне нож к горлу?! — скривилась и разревелась, спрятав лицо в подол изорванного платья.

— Ну... а как по-другому-то? — Корт, надо сказать, растерялся, стал оправдываться, думая, что это успокоит девушку. — Все ж закончилось хорошо. Я все точно рассчитал: окно, сено, Или...

— Ужас какой! Ужас какой! Нож к горлу! Мне! Мне теперь шея болит, — совершенно не слушая слов убийцы, скулила Аврора. — Что я тебе плохого сде-ла-ла?!

Кошак, который пристроился рядом и в этот момент вылизывал одну из передних лап, оторвался от своего занятия, уколол Корта одним когтем в бедро и многозначительно фыркнул.

Убийца понял. Он давненько ни к кому не проявлял жалости и сочувствия, но теперь пришлось вспомнить, каково это — успокаивать перепуганного ребенка. Оказалось несложно. Обхватить за дрожащие плечи и прижать к себе. И терпеливо ждать, пока наплачется вволю...

* * *

— Как ты убежал? Они ж опустили ворота.

— На стену. Потом — на дерево за стеной. Я ж все рассчитал.

— Ты многих убил?

— Всех тех, кто мне мешал.

— А ищейки? Ты убил ищеек — Ремея и его братьев?

— Да.

— Их всех?

— Да.

Аврора помолчала. Ей мерещились темнокожие лица Ремея и его братьев. Она видела пафарийцев раза два или три в Синем дворце, не больше, но запомнила хорошо и навсегда. Виновата была их необычная внешность.

— Это было легко? — задала она следующий вопрос.

— Что?

— Убить Ремея и его братьев?

— Когда все идет по-моему, тогда легко, — ответил Корт и зевнул — хотелось спать.

Убийца и наследница Незыблемого престола лежали, завернувшись в плащи, на берегу маленького лесного озера, со всех сторон окруженного непроходимым темным лесом. Здесь, под кустами чубушника, они решили заночевать. Тишину наползшего вечера нарушали всплески — Или ловил рыбу на мелководье. А еще в воздухе отчетливо слышалось озабоченное гудение роящихся мошек.

— А как это — по-твоему? — не успокаивалась Аврора, лежа на боку и пялясь широко раскрытыми глазами на убийцу.

— Внезапно, — пояснил Корт. — Я нападаю внезапно. Часто — со спины...

— Это некрасиво! Не по-рыцарски! — возмутилась наследница престола.

— А я не рыцарь, — просто ответил убийца и зевнул.

— Почему же? Ты очень даже рыцарь, — тут же возразила Аврора. — Ты спас меня — это благородно. Это рыцарский поступок. Рыцарь — это тот, кто поступает благородно: защищает слабых, борется со злом.

— Тогда почему воины твоего отца называются рыцарями? Я ни разу не видел, чтоб они защищали слабых. Они рубили детей и женщин — это я видел. Они насиловали девушек — это я тоже видел. Они убивали медленно тех, кого пленяли — и это я видел. Им нравилось унижать, позорить, причинять лишнюю боль. Я это видел, — высказав так много всего, Корт помолчал, затем хмыкнул. — Таков и князь Трифор. Хоть он не западных кровей, но он таков. Тобой он захотел прикрыться, как живым щитом, в своей игре против твоего отца. И он тоже считается рыцарем...

— Он хотел, чтоб я вышла замуж за его сына, — вдруг сказала Аврора и криво усмехнулась при этом.

Корт тоже хмыкнул:

— Гилберу? Гилберу жениться? Да у него сил нет, чтоб арбалет держать. А уж чтоб совладать с такой баламуткой, как ты, лапа, — убийца еще раз хмыкнул, а потом расхохотался, и довольно громко.

Аврора была удивлена. Она вдруг отметила, что первый раз слышит, как смеется Шип Корт. Тот же, заметив на ее лице изумление, смолк, расценив это по-своему:

— Прости. Не знал, что он тебе нравится.

— Кто?! — тут же возмутилась девушка. — Гилбер? Мне нравится Гилбер?! Да ты с ума сошел! Он мне совершенно не нравится! Даже наоборот — мне противно его видеть! Вот.

Или, вдоволь нарыбачившись, вылез на берег и растянулся на мягкой траве, между Кортом и Авророй. Он сладко зевнул, облизался, и девушка поморщилась — от кошака здорово несло рыбой.

— Ффор! — недовольным тоном сказала зверю наследница Незыблемого престола.

Кошак даже дернулся от неожиданности. А Корт второй раз за вечер расхохотался, причем так громко, что всполошил ночующих на соседних соснах птиц...

* * *

Утром, после умывания и более чем скромного завтрака — двух сырых яиц и двух черствых лепешек — Корт вдруг объявил: