Хроники Эллизора. Часть 2. Сокрушение башни

— Ладно, — сказал Гэлл, — делать нечего, приступаем!

Вдвоём с Оззи они обошли первое скопление старой техники. На удивление, танки даже умудрились кое-где сохранить защитного цвета краску. Да и ржавчины на них заметно не так много. Но вот остальная техника, за исключением бээмпэ, оставляла желать лучшего: тонкое железо в основном истлело, разве что рама бензовоза ещё годилась на переплавку.

Следуя командам Гэлла и его технических заместителей, работяги и заключённые начали разбор и погрузку наличествующего лома. Трое более квалифицированных специалистов взялись с помощью ацетиленовых горелок разрезать бронетехнику. Как ни странно, у них это получалось довольно-таки сноровисто.

Оззи, чтобы не болтаться без дела, несмотря на загипсованную руку, решил тоже поучаствовать в погрузочных работах, но Гэлл остановил его:

— Это не твоя забота! Ты лучше больше посматривай и слушай вокруг! Мы ещё не закончили.

На этих словах он протянул горсть патронов к помповому ружью...

Незаметно перевалило за полдень, и вскоре осталась нераспиленной и непогруженной одна только груда техники в дальнем углу зоны. Оззи даже подумалось, мол, неужто пронесло? Неужели им так крупно повезло, что не вляпались они ни в какую кровавую бойню, чего от зоны вполне следовало ожидать? Как ответ вдруг пришло на ум: 'Не говори ''гоп'', пока не перепрыгнешь', и эллизорец, нахмурившись, спросил у Гэлла:

— Есть бинокль?

Гэлл кивнул:

— Держи!

Оззи долго осматривал дальнюю железную массу. Вроде ничего подозрительного: два танка стоят рядом, один, правда, выдвинут на полкорпуса вперёд. Справа от танков не пойми что: какое-то лохматое железо, рваные листы металла торчат в разные стороны, трубки, проволока. А вот ещё чуть дальше уткнулся носом в землю большой военный двухмоторный транспортный самолёт, и — уму непостижимо! — выглядел он как новенький: краска без единой ржавой проплешины, правда, снизу пятнами вылезает на корпус какая-то подозрительная зелень.

Эта зелень Оззи почему-то больше всего и не понравилась. Хотя в то же время самолёт вызвал у него приступ острого любопытства — неодолимо захотелось подойти поближе!

— Слушай, Гэлл! — нервно заговорил Оззи, пытаясь побороть в себе это дурацкое желание немедленно подойти к самолёту и тщательно его осмотреть, потрогать. — Давай сматывать удочки! Хватит уже! Обойдёмся без этой порции! И так почти всё погрузили!

— 'Почти' не годится, друг мой Оззи! — ответил Гэлл. — Был приказ забирать всё!

Всё так всё! Оззи на самом деле этому не огорчился, ему даже интересно было непосредственно взглянуть на эти реликты. И надо сказать, что в этом интересе он интуитивно ощущал опасность, какой-то хитрый подвох. Но и загасить в себе это коварное любопытство таки не получилось.

— Ладно! — весело сказал он. — Пойду тогда гляну, что там, поближе! — и пошёл скоро, почти побежал.

— Эй, Оззи, подожди! — крикнул сзади Гэлл. — Я с тобой!

Оззи остановился и, сам не зная почему, воспротивился желанию Гэлла:

— Нет! Я сам! Ты пока готовь технику!

И Гэлл остался. Хотя и странно: он был здесь начальствующим лицом, а не бесшабашный эллизорец...

Оззи обошёл последнее железо. В общем ничего особенного: то же самое, что было видно в бинокль. А вот самолёт... Самолёт и вправду был странен: как новый, даже пыль на нём незаметна, только переднее шасси сломано, почему корпус и клюнул вперёд носом. Оззи подошёл спереди и заглянул через стеклопластик передних окон-иллюминаторов: внутри, повиснув лётным комбинезоном на штурвале, из лётного же шлемофона скалился желтоватого цвета человеческий череп... Оззи в испуге отпрянул, затем быстро успокоился, ругая себя за трусость: подумаешь, скелет лётчика в кабине, экая невидаль!

Осмотрелся ещё. Гэлл уже собрал почти всю технику для погрузки остатков металла. Интересно, что они будут делать с самолётом? Вот так вот возьмут и банально распилят на железо? Фактически целый летательный аппарат? Хотя что с ним ещё делать-то? Взлететь он вряд ли уже взлетит, да и никто в этом мире уже давно не обладает навыками пилотирования. Но хорошо бы, пока ещё есть время, попасть внутрь: не исключено, что там может быть много чего интересного!

Он зашёл с другой стороны: вот плотно задраенная дверь, правда, гораздо выше человеческого роста, и запоры, похоже, изнутри — снаружи ни за что не ухватишься. Можно, конечно, разбить передние стекла и попробовать забраться, но не хотелось тревожить скелет за штурвалом, да и дверь, как ни крути, поудобней будет. Недолго думая, Оззи вскинул помповое ружьё и пару раз пальнул в середину двери и чуть сбоку, где, по его расчётам, мог находиться замок. На первый взгляд, никакого эффекта. Правда, снизу, на корпусе самолёта, Оззи почудилось какое-то движение: да, это та яркая зелень пятнами никак движется, ползёт вверх? Не может быть! Наверное, показалось...

Оззи выстрелил ещё два раза — в середине самолётной двери появилось рваное отверстие. Зажав ствол загипсованной рукой, Оззи достал из кармана патроны, чтобы перезарядить дробовик, но сделать это не успел: со стороны самолёта раздался какой-то шум, напоминающий свист. Молодой эллизорец поднял взгляд: да, такое ощущение, что изнутри самолёта со свистом выходил воздух... Но не это странно, а то, что по корпусу воздушного судна стремительно ползла густая зелёная краска! Мало того, неожиданно такая же зелень попёрла из-под самого самолёта в виде медленно, но неуклонно распространяющегося концентрического круга, центром которого некоторое время оставался летательный аппарат. Впрочем, виден он был недолго: весь покрывшись зеленью, корпус самолёта вместе с крыльями стал колыхаться и подрагивать, словно резиновый, затем, будто пластилин на жарком солнце, потёк вниз и сравнялся с поверхностью ядовито-зелёного озерца, похожего на топь.

Оззи стоял на берегу этого увеличивающегося в размерах болотца в полном остолбенении. Спустя ещё несколько мгновений он заметил, что вокруг многое изменилось и пришло в движение: над зелёной трясиной раскручивался прозрачный, но заметный вихрь, небо над головой потемнело, стало фиолетово-чёрным и засверкало ослепительными зарницами, а кроме того, боковым зрением Оззи увидел целые стада различных мутантов, что устремлялись прочь из зоны, хотя ещё недавно этих монстров нигде не было видно.

— Оззи? Ты где? Уходим! — услышал он голос Гэлла и встрепенулся.

Ситуация складывалась не в его пользу: как видно, он впал в своего рода транс и упустил момент, когда можно было просто дать дёру. Зелень подбиралась к нему, распространяясь уже не ровным единым кругом, но изливаясь языками и змейками, вероятно, так, как этой дряни было удобно, согласно рельефу местности. Оззи к тому же оказался зажат между зелёной топью, его разрастающимися волнами-щупальцами, и остатками танкового железа, до которого ещё не добралась команда Гэлла. Пришлось карабкаться на танк. Сверху он осмотрелся, но пейзаж не порадовал: 'зелёнка', как её уже назвал про себя Оззи, пролезла дальше танка и ползла себе, ползла... У границы её распространения стоял... точнее, медленно отходил Гэлл. Увидев Оззи, он замахал рукой. Тот также махнул рукой в ответ. Однако было совершенно непонятно, что делать: никаких способов эвакуации из разливающейся по зоне зелени Оззи не видел. В этот же момент танк, на который вскарабкался эллизорец, дрогнул и слегка просел: снизу по танковому корпусу неутомимо ползла зелёная смерть. Похоже, что надвигался конец.

Оззи удивлённо пожал плечами. Страха не было, только удивление: как же так, умереть вот здесь и сейчас, да ещё совершенно дурацким образом, растворившись в какой-то ядовитой зелёной массе? Нет, не такой героической гибели желал себе храбрый эллизорец! Но ведь нет никаких вариантов. Это же очевидно: ещё пара минут — и танковый корпус сольётся с этой мерзкой жижей, в неё же превратится и сам Оззи...

'О, Чужестранец! — невольно пробормотал он. — Этого не может быть! Где же ты?'

Шум могучих крыльев привлёк слух Оззи: да, это был Корри, гиперорёл, его верный защитник! Он планировал свыше именно к той точке зоны, где вместе с танком погружался в неведомую зелёную болотину некогда его хозяин и спаситель, а ныне и сам его подопечный.

Оззи глянул вниз и понял, что Корри может не успеть: зелень подбиралась уже к самым ногам. Когда острые когти всё же ухватили его за шиворот, ступни пронзила острая жгучая боль, и Оззи потерял сознание.

Глава 14

Пора в путь-дорогу!

Тревожный сигнал на центральный пульт Московского филиала VES пришёл уже ближе к вечеру по местному времени. Дежурил молодой оператор, фактически стажёр, но он отреагировал верно, по инструкции, приняв все необходимые меры. Одного из старших московских оперативников Ивана Рейдмана выдернули из краткосрочной командировки в Казани, где он консультировал специалистов недавно открытого филиала. Рейдмана срочно доставили в Москву самолётом около полуночи, но ни о каком отдыхе, естественно, не могло быть и речи: в конференц-зале за круглым столом собрались все 'основные', ждали только одного Рейдмана.

Когда Иван вошёл, то увидел, что, как и следовало ожидать, экстренное совещание возглавляет его прямой начальник и вообще глава всего русского отдела-филиала Джон Зарайский. В этот раз он был в своём любимом тёмном кожаном костюме, но почему-то без галстука. Как всегда, при искусственном свете шеф слегка блестел лысиной, потому что был полностью лыс с самого детства. Поговаривали, что в наши дни уже есть средства обзавестись тем или иным волосяным покровом, но такой незаурядный человек, как Зарайский, оставался к этим возможностям совершенно равнодушным.

— Давай, Ваня, присаживайся, целый час тебя ждём! — проговорил Джон Александрович недовольным тоном, как будто Рейдман был виноват, что из Казани за десять минут никак не доберёшься. И, не переводя дыхания, начал вещать как автомат: — Итак, дорогие коллеги! Довожу до вашего сведения, что вчера в семнадцать часов тринадцать минут по московскому времени на наш основной дежурный пульт поступил сигнал тревоги по типу 'Технический прорыв номер три'! Откуда бы вы думали?..

Зарайский, змей, сделал небольшую паузу, в течение которой многозначительно оглядел всех собравшихся.

— Представьте себе, из этой самой нашей больной реальности 'Маггрейд-Эллизор'!

Рейдман постарался не выдать своей реакции: ещё бы, это была та самая реальность, в которой уже три года, как пропал его лучший друг Антон Кокорин. Да и сама эта реальность была спорной, потому как до сих пор так никто и не определил её происхождения: виртуальная она или реально-тупиковая? Эксперты лишь разводили руками. А с тех пор как три года назад реальность вдруг самозаблокировалась, головной боли всем прибавилось, но никаких решений так и не было принято.

'Бедная, Таня! — вздохнул про себя Рейдман. — Начальство всё ещё твердит ей про Антона какую-то чушь. Что взят в плен не то арабскими, не то сингапурскими террористами...'

— Скажите! — подал голос кто-то из собравшихся, и Рейдман вернулся к реальности. — Коль скоро этот Эллизор считался самозаблокировавшимся, то теперь он что, саморазблокировался?

Надо сказать, что традиционно реальность, где соседствовали несколько кланов, именовали по названию одного из них, и это мог быть далеко не самый могущественный клан. Причём выбор в пользу того или иного мог быть достаточно случайным.

— Получается, что так! — кивнул Зарайский. — Другое дело, что мы не знаем, произвольная это разблокировка или непроизвольная! Кстати, Иван, ты вроде лучше всех знаешь систему Эллизора. Напомни нам, как там устроен переход?

— Основной переход там один. Второй не успели установить. Шлюз был замаскирован под брошенный транспортный самолёт в одной из типовых зон, куда никто из аборигенов, как правило, из-за мотивированных страхов не суётся... Ещё там... — Рейдман на секунду задумался. — Ещё туда по какому-то недоразумению попали несколько криогенных камер... Попали и пропали там!

Зарайский с некоторым непониманием посмотрел на оперативника, видимо будучи не в силах вспомнить, что это была за история с криогенными камерами.

— Это уточним позже, — сказал он. — Сейчас важней другой вопрос: какая там была страховка?

— 'Страховка'? — переспросил Рейдман и напряг мозги, вспоминая детали. — Да вроде обычная 'зелёнка', как всегда в типовых зонах.

— А почему типовая? — поинтересовался один из присутствующих советников. — Эллизор этот — далеко ж не типовая реальность.

— Тогда об этом не знали! — сказал Рейдман. — А когда разобрались, было уже поздно и поменять страховку не успели.

— Страховку блокировали? — вопрос Зарайского был обращён к дежурному оператору.

— Да... — ответил тот. — Но не сразу...

— 'Не сразу' — это как?

— Где-то через полчаса... Так сказано в инструкции!

Зарайский удовлетворённо кивнул, а Рейдман невольно поморщился: полчаса всё же многовато. За эти полчаса 'зелёнка' могла далеко уползти и много бед наделать. Сам Рейдман вряд ли бы дал такого рода страховке порезвиться больше десяти минут, пусть и получил бы потом нахлобучку за неточное соблюдение инструкций! Но что с этих формалистов взять, раз в параграфе говорится о получасе? Перестраховщики! Однако в некоторых случаях бывает лучше 'недо', чем 'пере', и тут Иван нутром чувствовал, что Эллизор — это та самая реальность, где любое 'пере' чревато непредсказуемыми последствиями.

— Какие будут предложения? — голос Зарайского оставался всё так же недовольно-спокойным. — Прежде всего я хотел бы услышать твоё мнение, Иван.

Что ж... Рейдман ожидал такого рода вопрос.

— Думаю, вариантов у нас немного! — сказал он. — Нельзя позволить Эллизору вновь захлопнуться. Уже три года, как там застрял Антон Кокорин. Кроме того, есть подозрение, что там засел один из наших перебежчиков крупного ранга, который, скорей всего, отрабатывает 'глухаря', а это крайне опасно. Особенно если это не виртуал, а тупик...

Рейдман видел, какую гримасу на его слова о тупике скорчил Зарайский, но не мог отказать себе в удовольствии помуссировать эту не любимую начальством тему.

— Да, если это тупик, то 'глухарь' в нём может закончиться, как мы все понимаем, целой катастрофой! Поэтому надо действовать! Единственная проблема — отсутствие шлюза. Значит, придётся десантироваться.

— Ну, тебе, Иван, не в первый раз прибегать к этому методу! — улыбнулся Зарайский не без некоторого ехидства. — Да и засиделся ты в Москве: почти год уже баклуши бьёшь. Соскучился, небось, по выходу в 'поле'?

Рейдман в ответ пожал плечами, хотя знал, что действительно соскучился здесь, на штабной работе. Но ведь в том не было его вины: после проникающего ранения шпагой в одной из шекспировских реальностей ему довольно долго выращивали и пересаживали новую печень.

— Я готов! — сказал он. — За три дня соберусь!

Зарайский удовлетворённо кивнул: другого ответа он и не ожидал.

Было уже около двух часов ночи, когда Иван осторожно открыл двери родительской квартиры. С тех пор как его жена вместе с дочерью уехали в Израиль, Рейдман-младший предпочитал жить у отца, где их сдвоенный холостяцкий быт позволял создавать хоть какую-то видимость комфорта. Как и следовало ожидать, отец не спал: пялился из своего любимого мягкого кресла в телевизор. Иван достал из холодильника пакет козьего молока, присел рядом.