Ищейка. Генетический сбой

самой последней фирмы, за делами которой я привык следить лично, а не из-за безразличия, которое Вы пытаетесь мне приписать! У меня просто напросто не хватает времени на семью, сколь бы прискорбно это не звучало!

Атмосфера в кабинете накалилась, но как источник неприязни, я не собиралась ее

уравновешивать или как бы то ни было сглаживать. Мне нужно было, чтобы он раскрылся

больше, а самый простой способ — это гнев, в пылу которого человек себя не контролирует.

Да, я определенно гад.

— Я ничего Вам не приписываю, не стоит привирать сказанное! — Не соглашаясь, мотнула я

головой. — И, Вы совершенно не обязаны даже разговаривать со мной, не то, что отвечать на

мои вопросы, которые к тому же, ущемляют Ваше положение и самолюбие!

Он буравил меня ненавидящим взглядом целую минуту, очевидно, придумывая для меня в

уме изощренную смерть. Одно очко в этом положении ему все же можно было дать — он

молчал, пытаясь восстановить ровный ход мыслей, который помог бы ему выйти из

положения. Пар вышел и господин Петренко, тяжело вздохнув, вдруг как-то осунулся, состарившись за мгновение лет на десять. Сразу проявились и морщинки в уголках глаз, и

ссутуленные плечи.

— Если Вы можете помочь мне найти мою дочь, я готов ответить на все, даже самые дурацкие

вопросы! — Наконец произнес он то, отчего непроизвольно вырос в моих глазах. Чтобы этот

мужчина не скрывал, сейчас он дал нам инструмент, с помощью которого можно было

наконец работать.

— Видите ли, Станислав Николаевич, — Осторожно, словно боясь сказать лишнее, вмешался

Миронов, — Нам точно известно, что за Вашей дочерью в последнее время ходил мужчина, личность которого нам установить не удается. И мы хотим понять — к кому конкретно он

имеет отношение — к самой Ольге, или к кому-то из ее окружения, например, Вам...

— Мужчина? — Недоуменно переспросил Петренко, сморщив лоб. — Что за мужчина?

Миронов многозначительно посмотрел на меня, негласно отдавая право слова.

— К сожалению, у нас есть факт, а не описание. — Развела я руки в стороны, демонстрируя тем

самым свою не компетентность в данном вопросе. — Но в связи с этим, мы хотим

поинтересоваться у Вас — не угрожал ли Вам кто-нибудь в последнее время? Возможно, это

похищение имеет в основе Ваши деловые отношения...

— Мне за два месяца даже никто не позвонил с какими либо требованиями! — Уверенно

ответил Петренко, не отводя глаз. — Если бы Олю похитили, чтобы как-то воздействовать на

меня, то смогли бы уже за это время поставить меня в известность, нет?

С подобными доводами нельзя было не согласиться.

— Скажите, а раньше Вам дочь никогда не казалась напуганной или подавленной чем-то, чем

отказалась бы делиться? — Попробовала я с другой стороны. Меня саму немного напрягало

то, что более точного описания этого мужчины нет, чтобы идентифицировать личность. Все, что мне остается — это ловить случайную эмоцию у всех опрашиваемых, в надежде, что хоть

у кого-нибудь сдадут нервы.

— Она вообще ничем не делилась ни с Надей, ни со мной. — Откровенно признался Петренко. -

Здесь и характер ее виноват, и постоянное вмешательство жены в ее жизнь. Девочка у нас

скрытная очень... Даже мне не сказала, когда выбрала этот институт и что для него нужно

столько денег — предпочла действовать самостоятельно, через Янку!

— Вы через свояченицу узнали? — Переспросил Гриша.

— Ну а как же! — Усмехнулся Петренко так, что ошибиться в их взаимоотношениях с Яной

Владиславовной было невозможно. — Чтоб Яна да промолчала в такой ситуации? Да никогда!

Она любую возможность использует, что показать человеку, что стоит как минимум на

ступень выше него.

«Неприязнь» к свояченице — это еще слабо сказано! Я уловила жгучую ненависть к

обозначенной особе. Интересно, что они не поделили? Так как дело просто пришло ко мне из

заботливых рук Ясенкова, самой мне общаться со Смирницкой не пришлось еще.

— Так что я не удивлюсь, если Яночка знает в разы больше нашего и по поводу личной жизни

Ольги, и по поводы возможных проблем, где бы они ни были — в институте, или в этом

салоне... — Продолжал меж тем Петренко. Его ладони были сложены домиком над столом, а

прямой взгляд четко говорил о том, что он искренне верит в то, что говорит. — Поэтому об

ухажерах Вам лучше поговорить с ней.

— Всенепременно. — Пообещала я, со вздохом признавая типаж Станислава Николаевича не

интересным для дела. Из-за чего бы он не злился в начале, это не касалось пропажи его

ребенка.

Когда мы выходили из офиса, я задумалась над своим выводом о том, что семья странная и

поняла, что эти люди просто пытаются жить, совмещая не совмещаемое — работу и семью, мнение другого и собственный эгоизм, и прочее, прочее...

Так ли виноват этот Петренко в том, что ни черта не знает о жизни собственной дочери, если

в наше время для обеспечения этой самой жизни требуется столько усилий и затрат? Он

проводит на работе 90% своего времени и вполне естественно, что к вечеру просто не

замечает очевидного. Или его жена, которая подобно курице-наседке квохтала над девочкой и

просто задушила ее своей чрезмерной опекой?! Они стараются, приспосабливаются, но в

итоге терпят крах и отчаиваются, считая себя никчемными родителями, не углядевшими

момент, когда чадо выросло...

— Рая! Ты что, в астрал ушла?! — Очнулась я от шипения над ухом, издаваемого Мироновым.

Оказывается, мы уже какое-то время шли по улице и я настолько ушла в свои мысли, что

совершенно этого не заметила.

— Простите, мистер Холмс, грешна — задумалась! — Невольно огрызнулась я, испытав

мимолетную раздражительность от его тона. — Он не наш клиент, если ты об этом.

— А злился тогда за что? — Недоверчиво переспросил Гриша, скидывая пиджак — погода

успела основательно разыграться и теплое солнышко вовсю предвещало предстоящее лето. -

Я же не слепой, видел, что он недоволен...

— Да мало ли что у него случилось, все таки фирма не самая маленькая и далеко не самая

последняя в своей области.. — Уклончиво отозвалась я. — Но свояченицу он свою ненавидит

люто. Хотя бы за то, что та куда больше общается с его дочерью и без устали тычет на этот

аспект нерадивым родителям.

— К делу это не пришьешь! — Философски отозвался Миронов, сожалея о потере такого

удачного, со стороны следствия, подозреваемого. — Ну если к родственникам этот типаж не

имеет отношения, то где его искать?!

— Риторический вопрос! — Усмехнулась я, останавливаясь на светофоре. — Но, как я уже

говорила, хочу заняться связями, именуемыми в простонародье любовными. Все таки их

целых две штуки! В конце концов, ничего лучше пока в голову не приходит...

— Да? Ковыряйся, у меня, к сожалению, времени заниматься такими деталями нет. — То ли с

сожалением, то ли с пренебрежением в голосе ответил Миронов, разглядывая ленивым

взглядом автомобильный поток. И вдруг, словно вспомнив что-то, добавил, — Но ведь ты

говорила, что девочка своего похитителя боится как огня! Разве такие чувства могут

вызывать бывшие любовники?!

— Едва ли. — Усмехнулась я, переминаясь с ноги на ногу, в ожидании последних 30 секунд, пока для пешеходов горит красный. — Но я в тупике и где именно искать, не имею

представления! Поэтому, чтобы не сидеть сложа руки, буду заниматься изучением имеющих

отношение к Ольге Станиславовне мужчин.

Откровенно говоря, я не стала уточнять Грише, что если этот похититель окажется

обыкновенным психопатом, то мы рискуем никогда девочку не найти. Если он появился в ее

жизни случайно, то едва ли мог засветиться, да так, чтобы я его нашла.

Мои надежды на то, что хоть кто-нибудь имеет отношение к этому маньяку, увы, не

оправдались — ни в институте, ни в доме по прописке, никто о нем даже не подумал! Да, возможно однокурсники Петренко недолюбливают, а родственники чрезмерно опекают, но

при этом на крайние меры, такие как «заказ», ни один из опрошенных нами сегодня не пошел

бы. Хотя, может добрая и заботливая тетя, Яна Станиславовна, прольет хоть какой-нибудь

свет на ту часть жизни своей племянницы, о которой ничего не известно остальным. Ведь

она была ей ближе, чем кто бы то ни было, и об этом говорит тот факт, что именно к ней

девочка пошла, когда ей понадобилась работа, а не к тому же отцу например.

7.

Яна Станиславовна Смирницкая для своих 40 лет выглядела весьма впечатляюще — высокая, стройная, одетая с иголочки и источающая запах дорогих духов, она производила

впечатление вечно молодой красавицы, у ног которой всегда будут лежать мужчины как 20-и, так и 40 лет.

— Мне ведь так не сказали, кому конкретно передали мое дело. — Рассматривая меня цепким

взглядом из-под аккуратных накладных ресниц, произнесла женщина, немногим младше

моей матери.

— Так ведь Вам важен результат, а не исполнитель. — Заметила я, чувствуя хорошо знакомую

настороженность в свой адрес. — Или я ошибаюсь?

— Нет, не ошибаетесь. — Поджав губы, признала Смирницкая. Она явно была недовольна моей

кандидатурой. — Ну и каков же результат за два дня?

— Я хотела спросить, насколько близкими были ваши отношения с Ольгой? — Удобнее

устраиваясь на кожаном кресле, напрямую спросила я, игнорируя тем самым ее вопрос. -

Известно ли Вам хоть что-нибудь о молодых людях, с которыми у Вашей племянницы были

отношения? И были ли среди них такие, о которых она говорила с опаской?

— Молодые люди? — Усмехнулась Смирницкая, жестом телеведущей откинув назад гриву

шелковистых волос. — Мне известно только о двух ее романах, среди которых не было ни

одного серьезного. Первым был муж нашей постоянной клиентки, альфонс со стажем и

смазливым лицом, а второй парень с их дома на «Масловке». До сих пор ума не приложу -

как ее угораздило с ними связаться?! Один живет за счет женушки, второй нищ как церковная

мышь и работает как раб в каком-то автосервисе...

Я внимательно слушала женщину и пыталась понять — почудилось ли мне пренебрежение и

насмешка в голосе заботливой тетушки или нет?

— Вы не подумайте, Ольку я действительно люблю, как родную дочь! — Словно подслушав

мои мысли, добавила Смирницкая. — Просто она мужчин выбирала так, словно она самая

уродливая женщина на земле и шансов встретить нормального у нее нет. Этот институт

сделал из нее морального калеку, который 24 часа в сутки думает только о том, где бы

раздобыть еще деньжат.... Поэтому мне кажется, что сексуальный опыт с такими как механик

Эдик и мажор с десятилетним стажем Игорек, не самый лучший выбор для девушки.

— А просто ухажеры, с которыми у Ольги не было интимных отношений, были? Может кто-то

приходил в салон или девушка сама рассказывала о каком-нибудь поклоннике? — Эмоции

госпожи Смирницкой несколько сбивали меня с толку — в них был такой накал, равный по

силе тихо тлеющему вулкану, который в любой момент может извергнуться.

— Больше нет, только эти двое. — Качнула головой Яна Владиславовна и открыв ящик стола, извлекла на свет божий пачку сигарет. Прикурив, она вновь устремила свой взор на меня. -

Вы думаете ее похитили?

— У Вас есть основания думать иначе? — В свою очередь переспросила я. Говорить заказчице о

том, что ее племянница на данный момент жива, было бы самоубийством, несмотря на глоток

веры, который эта информация может дать. В отличии от меня, они на 50% уже похоронили

свою дочь и племянницу, о которой ничего не слышали последние два месяца.

— Так ведь если бы ее похитили, то уже какой-нибудь выкуп бы потребовали со Стасика, или с

меня на худой конец, разве не так? А от нее просто нет ни слуху, ни духу! Я конечно не

профессионал, но что-то мне подсказывает, что похитители так не делают!

Я решила хоть немного облегчить ее участь ожидания, выдав то, что ей хотелось услышать.

— Остается надеяться, что девушку удастся обнаружить если не невредимой, то живой.

Смирницкая вздрогнула, отчего сигарета из наманикюренных пальчиков едва не выпала на

стол. Она не стала ничего уточнять, молча разглядывая мое лицо в попытках дотянуться до

подтекста. «Увы» и «ах», рожа моя оставалась каменной.

Я провела в «Мадьяре» еще около часа, вытрясая из Яны Владиславовны детали жизни ее

племянницы, которые ей, как тетке, были известны в куда большем количестве, нежели

родителям. Мне нужны были абсолютно все ухажеры, начиная с детского сада и заканчивая

сегодняшним днем. Так же я поинтересовалась у женщины о знакомых, с которыми девушка

прекратила общение в силу времени или непреодолимых обстоятельств. Признаться, список

вышел внушительным, но меня вполне устраивал. Яна Владиславовна действительно знала

ОЧЕНЬ много о жизни своей племянницы.

Время было уже начало шестого, когда я поехала домой, чтобы «освободить» Варьку из

квартиры, чтобы дитя могло вернуться к маменьке. Внутри все протестовало над таким

издевательством, но сделать я ничего не могла. Не драться же с Лариской, пытаясь сделать

заведомо бессмысленное дело — вправить алкоголичке мозги. Как ни крути, а Варвара все

таки ее дочь и именно слово алкоголички в данном случае будет иметь вес, так как прав ее

никто не лишал. А если лишат, то прямая дорога Варваре в детский дом, за неимением

других родственников, и тогда до девочки мне уже не добраться, в силу хорошо развитой

системы бюрократии в России. Конечно, Лариска пьет, как слесарь со стажем, но мне

думается, что никто из жильцов дома даже не помышляет о том, чтобы нажаловаться в опеку

и учинить проверку. Зачем? Результаты будут плачевные в первую очередь для Варвары, а

брать на себя ответственность, которая будет наказанием за инициативу, никто не хочет. Так и

живем...

На дороге начинались заторы, в связи с окончанием рабочего дня у 40% москвичей и путь, который должен был занять 20 минут, занял все 40.

Варька уже сидела в коридоре, полностью готовая к депортации. Сложенные руки на

худющих коленках не дрожали, а взгляд у ребенка был прямым и ясным. Как бы мне не

хотелось — уговор есть уговор и пообещав ребенку разобраться с родителями

одноклассника, я проводила ее до квартиры, дверь которой никогда не закрывалась.

Глядя на заходящую внутрь этого притона девочку, я поймала себя на вполне привычной для

меня мысли, что мне очень хочется ворваться туда и вытащить ее обратно, чтобы хоть как-то

оградить от всего того, что на ее костлявые плечики сваливается. Глупо конечно, ведь она

мне чужой, по сути, человек, но я все равно успела выкурить сигарету, прислушиваясь к