Нечаянный подарок богов

Принц и блондин прибыли не одни. Вскоре после моего ухода к ним присоединилось еще трое: неприметный парень — мой ровесник, мужчина лет тридцати пяти и брюнет неопределенного возраста. Кухонная дверь была широко открыта (чтобы ее не приходилось постоянно открывать-закрывать бегающей с подносами Варналии) и я могла беспрепятственно разглядывать гостей, не опасаясь быть замеченной.

Парень-ровесник был совершенно обычный. Средний рост, среднее телосложение. Простая, ничем не примечательная одежда, аккуратно подстриженные каштановые волосы, карие глаза. Встреть я его в своем мире, и внимания бы не обратила. Пожалуй, единственное, что отличало его от остальных — абсолютное спокойствие, которое, казалось, ничто в мире не сможет поколебать.

Мужчина был воином. Это было ясно с первого взгляда: высокий, лишь немного уступающий в росте Йейнирдену, с резкими, словно высеченными из камня, чертами лица, и отлично тренированным телом... Длинные, абсолютно седые волосы были забраны в высокий хвост на макушке. Одежда полностью соответствовала его "профессии": рубашка из ткани, похожей на небеленый лен, рукава которой он закатал до локтей; сапоги; свободные штаны; жилет из толстой кожи с наклепанными на него металлическими пластинами; массивные наручи. На поясе крепились простые, изрядно потертые ножны с мечом.

Брюнет выделялся среди них, как лисица среди собак. Было в нем что-то иное... нечеловеческое. Худой, жилистый, с тонкими чертами лица, очень бледной, гладкой кожей без малейших следов растительности, глазами цвета светлого золота. Но примечательнее всего были волосы: черные, распущенные, длиной почти до талии, идеально гладкие...

"И как они у него не путаются?" — мимолетно удивилась я.

На первый взгляд брюнет был прекрасен, но на второй становились заметны мелкие детали: в чудных волосах много седины, на хмуром лице лежит печать постоянной усталости, под глазами залегли тени, губы плотно сжаты, словно он изо всех сил сдерживает бушующие в душе эмоции. Одежда словно отражала его настроение — все черное, ни одной яркой или светлой детали.

Вообще, вся компания отличалась от обычных посетителей таверны, как стая волков от деревенских дворняжек. И хуже всего было то, что, несмотря на все намерения держаться подальше, взгляд невольно то и дело возвращался к ним.

— Даша?.. — ворвался в мои размышления голос Варналии, забежавшей в кухню за очередным блюдом.

— Чего? — с трудом возвращаясь к действительности, спросила я.

— Что с тобой сегодня? Третий раз зову. Гости понравились? — осторожно спросила она.

— С ума сошла? — возмутилась я. — От них мурашки по коже!

— Да... — грустно согласилась девушка. — Их все боятся. Это же отряд принцессы Амниллии, которым командует ноймир Кугар, — Варналия вздохнула. — Страшный человек, очень жестокий... и не смотри, что такой красивый. Не приведи богиня, ему не понравиться! А ведь с ними еще и О-Рэлли...

Варналия осеклась и зажала рот ладошкой. Такой перепуганной я ее раньше не видела.

— Что?

— Н-н-ничего, — замотала девушка головой.

— А что за О-Рэлли? — спросила я. — Кто из них?

Зрачки Варналии расширились от ужаса и заняли почти всю радужку, стоило мне произнести это имя.

— Н-не спрашивай! — прошептала она. — Никогда о нем не говори!

Взгляд девушки, словно притянутый магнитом, остановился на брюнете, который сидел за столом с остальными. Я последовала ее примеру, но не увидела ничего особенного, кроме странной прически и немного пугающей ауры. Только ведь аура — это не то, что может заставить заикаться.

"Значит, он и есть О-Рэлли..."

Внезапно брюнет поднял голову и уставился на нас. Варналия тоненько ойкнула и перепуганным зайцем метнулась в глубину кухни.

Я задержалась. Пару долгих мгновений мы с О-Рэлли разглядывали друг друга...

Да, он пугал, но все-таки не настолько, чтобы бояться произносить его имя. От него, как от непредсказуемого хищника, просто хотелось держаться как можно дальше, поэтому я поспешно отвернулась и сделала вид, что ничто, кроме картошки меня не интересует, и не интересовало никогда.

Вскоре отрядники закончили трапезу и поднялись в приготовленные для них комнаты. Только тогда я смогла вздохнуть спокойно.

Ближе к вечеру, как ни пыталась отвертеться, Йейнирден буквально пинками выгнал меня в зал помогать Варналии. Народу, как назло, было на удивление много — ни одного свободного места. Йейнирден даже пустые бочки из конюшни приволок, чтобы усадить как можно больше желающих. И, что странно, никто и не подумал возмущаться неудобством.

"Ох, чует мое сердце, неспроста..."

Давешняя компания появились в общем зале, когда на улице окончательно стемнело. Несмотря на количество посетителей, стол для них нашелся сразу. Поручив присматривать за кухней — небывалое дело! — Юлире, Йейнирден сам взялся обслуживать знатных гостей. Нам с Варналией достались все остальные. Они, надо сказать, вели себя непривычно тихо: были слишком заняты разглядыванием пришельцев, чтобы буянить.

Я бегала от одного стола к другому, и все время чувствовала на себе тяжелый, внимательный взгляд. Почему-то не сомневалась, что принадлежал он тому загадочному брюнету, которого Варналия назвала О-Рэлли — слишком знакомо-неприятным было ощущение.

"Чего ему неймется?" — нервничая все сильнее, подумала я.

— Эй, Дашка! Принеси гольков солененьких! — отвлек от тревожных мыслей громоподобный голос Трокана, деревенского кузнеца.

Кстати, гольки — это что-то среднее между слизняками и мелкой рыбкой, вроде кильки или мойвы. Водятся подземных пещерах, далеко на юге и считаются деликатесом. Когда я увидела их в первый раз — прозрачно-белесых, мясистых и скользких — чуть не распрощалась со съеденным обедом. Потом притерпелась (меня ж не есть их просили, а только приносить), но доставать их из бочки, стоящей в самом темном углу подвала, до сих пор терпеть не могла.

— Иду, — тем не менее, отозвалась я и шустро, радуясь возможности ускользнуть от навязчивого внимания, устремилась на кухню, где и находился вход в подвал.

Вернулась минут через десять и то только потому, что дольше оттягивать было нельзя. Трокан — парень хороший, но вспыльчивый и ждать не любит.

Стоило переступить порог общего зала, как между лопаток засвербело: наблюдатель опять принялся за свое. И чем дальше — тем тяжелее становился его взгляд. Я начала думать, что, возможно, напрасно грешила на О-Рэлли: брюнет сидел за столом с людьми Кугара и никак не проявлял своего интереса.

"Тогда кто?"

Я украдкой огляделась, но не заметила ничего подозрительного. Все были заняты делом — опустошали тарелки и переговаривались вполголоса.

Напряжение в зале между тем усиливалось. Вскоре его ощущала не только я, но и все остальные. Даже упившиеся крестьяне озадаченно хмурились, чувствуя неладное. Разговоры становились все тише и, наконец, смолкли совсем. Народ, несмотря на раннее время — оставалось еще целых три часа до полуночи — начал расходиться по домам. Через несколько минут зал опустел. Остались только Кугар и его свита.

Чтобы иметь возможность, не нарушая приличий, присматривать за ними, Йейнирден достал из-под прилавка амбарную книгу, в которой вел подсчеты и принялся ее изучать, черкая пометки время от времени, и старательно делая вид, что дело не терпит отлагательств. Варналия ушла на кухню наводить порядок, а я, отчаянно завидуя девчонке, осталась собирать со столов посуду. Чуть позже ее предстояло всю перемыть — на кухне уже поставили греться воду в большом медном котле.

Посуды было много — за один заход не справиться. Я сновала между общим залом и кухней с груженым сверх всякой меры подносом, то и дело рискуя его уронить. В один из таких заходов увидела, как Кугар небрежным взмахом руки подозвал Йейнирдена. Трактирщик не выносил подобного с собой обращения, но стиснул зубы и подошел.

— Скажи, почтенный, — услышала краем уха негромкий вкрадчивый голос Кугара, уже знакомый по утренним событиям. — Кто та девушка, убирает со столов? Насколько я помню, у тебя только одна дочь?

"Приехали", — подумала я, непроизвольно втягивая голову в плечи. — "Только с чего вдруг он мной заинтересовался? Он же утром как на козявку смотрел! А может, кто из местных что-то про меня сболтнул? О других мирах?".

Испугавшись такой возможности, не расслышала ответа Йейнирдена, а лишь уловила обрывок ответной фразы Кугара:

— ... это помощь шпионам вражеского королевства.

В его холодном голосе звучала неприкрытая угроза, но Йейнирден был не из тех, кого можно этим напугать.

— Угрожаешь? — спросил тролль, выпрямляясь во весь рост и складывая руки на груди. Его вид неуловимо изменился. И куда только делся вспыльчивый хозяин таверны? Перед гостями стоял воин, закаленный десятками, а то и сотнями сражений.

Мальчишка-блондин что-то прошипел едва слышно, но тут же был одернут сидящим рядом громилой-воином.

— Никаких угроз, — растянув губы в хищной улыбке, сказал Кугар. — Я лишь выполняю приказ принцессы Амниллии — уничтожаю всех, кто представляет угрозу для Сеерринга. Попытки помешать мне приравниваются к измене и караются смертью.

Йейнирден дернулся, как от пощечины. Глаза тролля полыхнули бессильной ненавистью. Заметив это, Кугар ухмыльнулся и повторил вопрос:

— Так что, хозяин? Кто эта девушка? Откуда она взялась?

Мое сердце пропустило удар. Кугар принял меня, появившуюся в трактире неизвестно откуда, за шпионку Регалии! Шпионку, уничтожить которую — его долг. И теперь от ответа трактирщика в прямом смысле слова зависела моя жизнь.

Перед глазами все поплыло, в ушах зашумело...

— Мы и сами не знаем, ваша милость, — процедил Йейнирден, а "ваша милость" и вовсе прозвучало как грязное ругательство. — Ее Лай приволок. Шасторетов внук сбежал, не заплатив, а она отрабатывает.

Кугар продолжил еще что-то выспрашивать, но я уже не слушала.

"Ни слова о других мирах!" — мысленно заклинала трактирщика, от страха забывая как дышать. — "Придумай что-нибудь, соври, только ни слова о других мирах, даже в шутку!"

Интуиция подсказывала, что отвлечь этих пятерых от такой интересной сказки пустой болтовней не получится.

Не знаю, то ли мои мысли подействовали, то ли он сам решил, что об этом говорить не стоит, но Йейнирден ни разу не упомянул опасную тему. По его версии выходило, что я обычная деревенская девчонка, недалекая и неуклюжая. Ни в чем подозрительном не замечена, лишних вопросов не задавала, из трактира почти не выходила. При этом говорил так убедительно, что, проснувшийся было, интерес Кугара быстро угас.

— Ладно, пусть ее, — досадливо оборвал он многословный рассказ трактирщика.

А я услышала невысказанное: "Ладно, пусть живет".

Внезапно О-Рэлли, до этого момента не произнесший ни слова, наклонился к командиру и что-то прошептал ему на ухо. Что-то, что заставило ноймира резко изменить решение. Плечи Кугара напряглись, руки сжались в кулаки, а лицо застыло безжизненной маской, на которой яростным огнем сверкали глаза.

— Позови, пусть подойдет, — отрывисто, словно каждое слово было признанием в собственной слабости, сказал Кугар Йейнирдену. — Она приглянулась О-Рэлли. Мы забираем ее.

"Что-о-о?!"

Трактирщик бросил на меня быстрый взгляд, словно просил прощения за что-то. Тут же пришло понимание: несмотря на хорошее ко мне отношение, несмотря на обещание Лаю, он не сможет защитить. Мне придется подчиниться.

"Бежать!"

Я рванула к кухне, надеясь спастись через маленькую дверцу, выходящую во двор, но не успела сделать и пары шагов. Сильная рука сомкнулась на запястье. Я дернулась от неожиданности и тут же зашипела от боли.

Мальчишка-блондин держал меня и нагло ухмылялся в лицо, откровенно наслаждаясь собственным превосходством.

— Пусти! — снова дернулась я. — Пусти! Никуда я с вами не пойду! Пусти меня, сукин сын, пока я тебе глаза не выцарапала!

Я орала, визжала, царапалась... я порывалась даже кусаться, но мальчишка словно даже не замечал сопротивления.

На шум из кухни выбежала Варналия. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что происходит.

— Отпустите ее. Вы не можете ее забрать, — звонким от напряжения голосом потребовала она, выступая вперед.

В зале воцарилась оглушающая тишина.

— Не могу? — издевательски приподняв брови, переспросил Кугар.

Его люди уставились на девушку, как на диковинное животное, но та не дрогнула. Йейнирден метнулся к дочери с намерением утащить подальше отсюда, но вся его хваленая троллья сила не помогла. Варналия стояла, не шелохнувшись.

— Она находится под защитой этого дома. Вы не имеете права ее забирать.

— Дочка... — почти простонал Йейнирден. — Не надо...

— Хэй, следи за языком! — гаркнул, едва не оглушив, державший меня мальчишка. — Думай, с кем разговариваешь!

— Я знаю, с кем говорю, — отрезала Варналия. — И вам бы не помешало. Я...

Договорить она не успела. Йейнирден схватил дочь в охапку и попятился в сторону кухни. Пару минут спустя он появился снова — один.

— Простите мою дочь, — глухо сказал он, избегая смотреть в мою сторону. — В глуши живем, не знает, как следует себя вести.

— Тебе стоит быть с ней строже, — с обманчивой мягкостью сказал Кугар.

— Да, да, конечно, — закивал трактирщик. — Я обязательно преподам ей урок.

— Девушка пойдет с нами, — тоном, не терпящим возражений, продолжил ноймир.

И вновь Йейнирден не стал спорить. Только виновато глянул на меня и отвернулся. Его можно было понять — жизнь дочери всяко дороже свободы приблудной бродяжки без роду и племени.

Сбежать шанса не выпало. Сразу после разговора, решившего мою судьбу, Йейнирден по просьбе Кугара отвел меня в кладовку и запер, оставив старое латанное-перелатанное одеяло и изрядно оплывший огарок свечи. Поначалу я металась по крохотной комнатке, как дикое животное. Все ждала, что вот-вот придет Варналия и выпустит меня, но этого не произошло — Йейнирден запер дочь в ее комнате.

Спустя какое-то время я немного успокоилась. Завернулась в пахнущее травами одеяло и устроилась прямо на полу, межу кадушками с соленьями и связками овощей, и принялась обдумывать сложившуюся ситуацию. Страха почему-то не было. Шпионкой, стараниями Йейнирдена меня вроде бы не считали — хоть с этой стороны ничего не грозило. Весь сыр-бор разгорелся из-за О-Рэлли.

"Зачем я ему понадобилась?"

Теперь у меня уже не было сомнений, что таинственным наблюдателем был он. Вот только чем я его могла так заинтересовать? Как ни ломала голову, ответ на этот вопрос не приходил. Мысль о внезапно вспыхнувшей любви я сразу откинула, как откровенно бредовую. Что же до остального... Ни угрозы, ни ненависти, ни желания обладать, ни садистского предвкушения в его поведении не проскальзывало. Он вообще, несмотря на предостережения Варналии, страха у меня не вызывал. Здоровое опасение — да, но страха не было.

"А ведь это выход!" — вдруг осенило меня.

Срок отработки, назначенный Йейнирденом подходил к концу. Надо было определяться, решать, что делать дальше, а я до сих пор не могла этого сделать... Быть может, плыть по течению — наилучший вариант? Мне-то ведь, по большому счету, без разницы...