Мария Стюарт, соперница Елизаветы

— Благодарю вас, сэр...

— ...Энтони. Не говорите мне, что вы меня не помните! Сколько дней мы провели вместе в доме вашего дядюшки сэра Дадли, — то есть, простите, графа Лестера. Надеюсь, здоровье графа по-прежнему крепкое? Он всегда хвалился, что у него сердце быка, желудок овцы и голова носорога; когда в Лондоне была чума, он, бросая ей вызов, напоказ расхаживал по заражённым улицам, — и она бежала от него в страхе!

— Благодарю вас, он по-прежнему здоров. Но, сэр Энтони, я...

— Он был уверен, что вы достигнете многого! Как-то раз граф поднял вас на руки, показал гостям и сказал: "Я буду не я, если этот юный джентльмен не превзойдёт своего дядю! Он недавно выучился говорить, а уже рассуждает о таких сложных вещах и с таким разумением, что его впору избирать в парламент. Что же из него станется, когда он вырастит? Помяните моё слово, он будет новым Цицероном, Сенекой, Катоном и Калидием; этот мальчик шагает семимильными шагами и обгонит всех нас!". И правда, сколько раз мы застывали, пораженные вашим выдающимся умом, который так ярко проявлялся уже в ту далёкую пору. Мы, ваши сверстники, ощущали себя детьми по сравнению с вами.

— Вот теперь я вас вроде бы припоминаю. Да, да, я видел вас в доме моего дяди... Ещё стакан вина?

— Не откажусь... Боже мой, милорд, как мы обрадовались, когда узнали, что вы приближены ко двору её величества! Не подумайте, что мы рассчитывали на вашу протекцию: мы обрадовались за вас, — наконец-то, сэр Роберт сможет в полной мере раскрыть свои многочисленные таланты, говорили мы.

— Да, я приближен к её величеству, — сэр Роберт помрачнел. — Да, я приближен, но мои таланты не замечены здесь.

— Вы шутите, милорд?! — изумился Энтони. — Как можно не заметить высокое дерево в чистом поле, одинокую гору на краю голой степи, величественное облако в пустом небе? Ну, полно, вы решили разыграть меня, — хотя должен признать, что вы отпустили славную шутку: не заметить вас, с вашими способностями! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Господи, давненько я так не смеялся! — Энтони вытер выступившие на глазах слёзы.

— Именно, что одинокую гору, — вздохнул сэр Роберт. — Я не шучу, сэр Энтони, при дворе её величества я никто.

— Святые угодники! — Энтони вмиг сделался серьёзным. — Почему же королева не обуздает ваших врагов, которые мешают вам развернуться?

— Королева? — переспросил сэр Роберт. — Иногда мне кажется, что королева и есть мой главный враг, — выпалил он и в испуге обернулся на дверь.

— Не может быть! — как ни в чём не бывало подхватил Энтони. — Всем известно расположение к вам её величества. Елизавета ценит вас, она относится к вам как к ближайшему другу; её величество ничего не делает без ваших советов.

— Откуда вы это взяли, сэр? — с досадой возразил сэр Роберт. — Я мог бы открыть вам глаза на настоящее положение вещей, но это слишком унизительно для меня... Я принял решение: я покину двор.

— Я не верю своим ушам. Вы покинете двор? Помилуйте, да кому же ещё быть при дворе, как не вам! Нет, это невозможно; будь я на месте королевы, я сразу назначил бы вас лорд-канцлером.

— Жаль, что вы не королева, — криво усмехнулся сэр Роберт.

— Я не королева, это правда, — но положа руку на сердце, разве Елизавета настоящая королева? — будто мимоходом проговорил Энтони. — Вспомните, кем была её мать и как она закончила. Елизавету признают королевой в одной Англии, да и то не всё.

— Вы забываетесь, сэр, — насторожился сэр Роберт. — Бог мой, какую крамолу вы несёте!

— Крамолу? Об этом чирикает сейчас каждый воробей на заборе! — добродушно улыбнулся Энтони. — Время Елизаветы прошло, поверьте мне. Она стремительно стареет, её ум ослаб, силы на исходе. О чём толковать, если она даже вас — вас! — не ценит. А наследников у неё, как вы знаете, нет; подумайте, к кому перейдёт корона в скором будущем?

— Оставьте меня! — вскричал сэр Роберт. — Я должен был бы сдать вас сэру Френсису за такие речи, и лишь наша старая дружба удерживает меня от этого. Оставьте меня, я вам приказываю! Я люблю её величество королеву Елизавету и никогда не предам её.

— Милорд, если вы полагаете, что я считаю вас, благороднейшего человека, способным на предательство, отдайте меня немедленно палачу, — взгляд Энтони сверкнул яростью. — Но позвольте заметить, — любого другого джентльмена за одно лишь предположение, что у меня могут быть низкие помыслы, я тут же вызвал бы на поединок. К вам это, разумеется, не относится: Англия нуждается в вас, вам уготовлена великая роль в её истории, — и я не посмею посягнуть на того, кого оберегает Провидение... Зовите же палача, милорд, я жду.

— Простите, сэр Энтони, — но, право же, вы чересчур далеко заходите, — растерялся сэр Роберт. — Простите, сэр, я не хотел вас обидеть.

— Далеко захожу? — сказал Энтони, не сбавляя тона. — А в чём, позвольте вас спросить? Что не так в моих словах? Королева Елизавета стареет и у неё нет наследников, — это неправда? Вас она не ценит, — это тоже неправда? Или может быть неправда то, что корона после её смерти перейдёт к Марии Шотландской?

— К чему вы клоните? — вопросом на вопрос ответил сэр Роберт. — Я что-то не пойму. Мисс Джейн сказала мне, что мои отношения с королевой скоро наладятся, и вы в этом духе хотели со мною поговорить. Однако я вижу, что у вас другие цели.

— Вы ошибаетесь, милорд. Я хочу, чтобы ваши отношения с королевой Елизаветой наладились, — но я также хочу, чтобы вы проявили себя на государственном поприще на благо Англии. Позаботьтесь о своём будущем, милорд, — вот моя единственная цель.

— Что вам нужно, скажите прямо, — устало произнёс сэр Роберт.

— Только одно — согласны ли вы поддержать законную наследницу престола Марию Стюарт, когда после кончины королевы Елизаветы она заявит свои права на корону?

— Ну, до этого ещё надо дожить!

— Жизнь человеков в руцах Божьих, — кто может знать, сколько ему отпущено Богом? Горе тому, кто опаздывает, когда Господь призывает его на великое дело.

— Что вам нужно от меня? — повторил сэр Роберт. — Положим, я поддержу Марию Шотландскую, когда придёт её время, — но какое это сейчас имеет значение?

— Это имеет большое значение, милорд. Королева Мария должна понимать, на кого она может опереться, — а такой человек, как вы, огромное приобретение для неё, — сказал Энтони и почтительно поклонился сэру Роберту. — Напишите Марии, милорд, чтобы порадовать её и позаботиться о себе.

— Нет, нет, я ничего писать не буду! — испуганно замотал головой сэр Роберт. — Попадись моё письмо сэру Френсису, меня обвинят в государственной измене!

— Клянусь спасением своей души и вечным райским блаженством, что ваше письмо тотчас по прочтении будет уничтожено королевой Марией! — перекрестился Энтони. — Клянусь и целую крест, — он приложился к распятию, стоявшему на комоде возле кровати. — От вас требуется всего несколько безобидных фраз, отражающих суть того, что вы мне говорили: "Я служил и буду служить её величеству королеве Елизавете, пока она жива. Я не подвергаю сомнению, однако, ваши права на престол, мадам, — подтверждённые обычаем и законом. Пусть всё свершится по воле Божьей!". Под этим письмом мог бы подписаться каждый верноподданный её величества Елизаветы, — а от вас даже подписи не требуется, королева Мария поймёт, от кого получила послание. Как видите, ничего крамольного.

— Да, пожалуй, — нерешительно сказал сэр Роберт. — Но я не стану писать "пусть всё свершится по воле Божьей", — это похоже на пожелание или призыв.

— Вам виднее, милорд, вы всегда были тонким филологом. Вот вам лист бумаги, — боже, сколько у вас тут её разбросано! — пишите, как пожелаете... Отлично! — Энтони посыпал лист песком, стряхнул, свернул письмо в трубочку и спрятал в потайной карман своего широкого плаща. — Что же, милорд, выпьем! За самую светлую голову в Англии — за вас! За будущего лорд-канцлера нашей страны!

— Ну, до этого далеко, — пробормотал сэр Роберт.

— Но это обязательно будет, — уверенно произнёс Энтони.

* * *

Джейн крайне изумилась, когда ей сказали, что с ней хочет встретиться сэр Френсис. Не понимая, чем она могла заинтересовать начальника секретной королевской службы, Джейн ещё больше удивилась, когда её попросили спуститься по чёрной лестнице в хозяйственный подвал, а затем провели по длинному тёмному коридору в каморку с бедной обстановкой, где жил, видимо, кто-то из сторожей. Тут девушку усадили на сундук, стоявший у стены, и оставили одну, сказав, что сэр Френсис скоро прибудет.

На столе горела свечка, которая тускло и неровно освещала комнату. Джейн подняла глаза вверх и увидела паутину под потолком; в ней что-то двигалось, и Джейн, к своему ужасу, рассмотрела паука, который спускался прямо ей на голову. Она вскрикнула и стремглав выбежала из комнаты, но в коридоре её остановил неприметный человек в серой одежде:

— Пожалуйста, вернитесь на своё место.

— Но там паук!

— Сэр Френсис скоро придёт, — сказал ей неприметный человек. — Пожалуйста, вернитесь на своё место.

Джейн с укором посмотрела на него и побрела назад; в комнате она, однако, не села на сундук, — она решила стоя дожидаться сэра Френсиса, расположившись около стола поближе к огню свечи.

Вопреки уверению человека в серой одежде, ждать пришлось довольно долго. Джейн вздыхала и переминалась с ноги на ногу, посматривая краем глаза на паутину и сердясь на сэра Френсиса, который зачем-то заставил придти её сюда. Потом он стала думать о королеве, о сэре Роберте, об Энтони и о себе, — и вздрогнула, когда скрипнула отворённая сэром Френсисом дверь.

— Добрый вечер, миледи, — невнятно пробурчал он, прошёл к столу, придвинул хромоногий табурет и боком уселся на него.

Джейн продолжала стоять, потеряв дар речи от такого обращения.

Сэр Френсис, не обращая на неё внимания, вытащил откуда-то клочок бумаги, поднёс его к свече и, подслеповато щурясь, прочитал то, что там было написано.

— Так, — сказал он сам себе, — понятно.

Потом прибавил, подняв глаза на Джейн:

— Что вы стоите? Присаживайтесь на сундук. Разговор у нас с вами будет долгим.

— Спасибо, я постою, — отказалась Джейн.

— Ну как хотите... Вначале уточним кое-что. Вы из дворянской, протестантской семьи, рано потеряли родителей, вас воспитывал опекун. Всё правильно?

— Всё правильно.

— Ваш опекун придерживается католической веры, но вы пресвитерианка, — так?

— Да.

— Странно, — сэр Френсис испытующе посмотрел на Джейн. — Как вам удалось сохранить религию ваших родителей? Неужели ваш опекун не оказывал на вас давление, не требовал переменить веру?

— Он пытался обратить меня в католичество, но не смог. Из-за этого у нас с ним постоянно возникали конфликты.

— Вот как? Похвально, что столь юная особа так привержена нашей религии, — сказал сэр Френсис безо всякого выражения. — А в доме вашего опекуна бывали представители известных католических фамилий?

— В его доме бывало много народа, я не задумывалась, кто к какой вере принадлежит.

— Как же так? Вы стойкая, убеждённая протестантка, — и не задумывались, что за люди собираются в доме вашего опекуна?

— Я жила своей жизнью.

— Интересно. Это большая редкость: человек, живущий своей жизнью, — особенно в наше время. Но вам удалось, тем не менее, войти в доверие к её величеству и стать фрейлиной королевы?

— В этом нет моей заслуги. Ко двору меня привез мой опекун, и кто-то рассказал королеве о том, что я сирота. Её величество решила подыскать мне жениха, но после разговора со мною переменила своё решение и оставила меня при себе, — рассказала Джейн, отчего-то торопясь и волнуясь.

— Какое удачное стечение обстоятельств! Вас привезли ко двору, кто-то рассказал о вас королеве, её величество захотела устроить вашу судьбу, затем вы так хорошо поговорили с королевой, что она сделала вас фрейлиной. Вы родились под счастливой звездой, миледи, — взгляд сэра Френсиса стал колючим. — Но ваш опекун дал вам советы, как беседовать с её величеством?

— Нет, милорд. Он вообще скоро уехал на континент, и мы с ним с тех пор не виделись.

— Он уехал до того, как вы стали фрейлиной, или после?

— Я не помню. Но какое это имеет значение? К чему этот разговор, милорд, я не понимаю! — с возмущением сказала Джейн.

— Хорошо, детали мы уточнили, — прервал её сэр Френсис. — Теперь скажите мне, в каких отношениях вы состоите с сэром Энтони? Вам известен, надеюсь, сэр Энтони?

— Почему я должна отвечать вам? Какое вам дело до этого? Почему вы допрашиваете меня? — на глазах Джейн выступили слёзы.

— Допрашиваю? — на лице сэра Френсиса промелькнула странная гримаса. — Господь с вами, миледи, разве это допрос? Мы просто беседуем с вами по-дружески. Не забывайте, что я начальник секретной королевской службы, а значит, ваш лучший друг. Да, не смотрите на меня так сердито, — я ваш лучший друг, потому что служба, которую я возглавляю, стоит на страже интересов людей, которые преданны королеве. Вы ведь преданны королеве, леди Джейн?

Она кивнула, глотая слёзы.

— Так и нечего расстраиваться. Будьте со мной откровенны, и я смогу помочь вам, как никто другой. Не надо ничего от меня скрывать, — ну, не будете же вы скрывать от лекаря признаки вашей болезни: как ему лечить вас, если он не разберётся в том, чем вы болеете? Умолчание может привести в таком случае к самому неприятному исходу. Не бойтесь признаваться в своей скверне и отбросьте стыд — врач привык к рассказам о гнойниках, заражениях, коросте, лишаях и прочих неприятных вещах.

Наша служба подобна человеколюбивой исцеляющей медицине, — однако мы лечим болезни более страшные, чем запор или насморк, мы лечим болезни, которые могут поразить государство. От них вреда куда больше, чем от чумы или чахотки, ибо государственные болезни могут выкосить население страны без остатка.

Поверьте, я слышал такие признания, что меня невозможно чем-либо удивить. Не стыдитесь меня, миледи, признайтесь мне во всём.

— Я не знаю, каких признаний вы от меня требуете, — сказала Джейн, утирая глаза платком.

— Я задал вам вопрос: что за отношения связывают вас с сэром Энтони?

— Я его невеста, — понуро ответила Джейн.

— Он сделал вам предложение? Когда назначена свадьба?

— Он будет просить моего опекуна назначить её, когда тот вернётся с континента.

— А пока сэр Энтони встречается с вами на правах жениха... О чём вы разговариваете с ним, — например, о чём сегодня говорили?

— Откуда вам известно, что мы сегодня встречались?

— Миледи, я начальник секретной королевской службы, сколько же можно повторять, — строго произнёс сэр Френсис. — Так о чём вы разговаривали с сэром Энтони?

— О разном. О погоде.

— О погоде? Это крайне важно. Прошу вас вспомнить каждое слово, которое было сказано вашим женихом, — сэр Френсис сделал какую-то пометку на клочке бумаге, что лежал перед ним на столе.

— Он говорил, что погода чудесная, — сказала Джейн, решив больше ничему не удивляться.

— Возможно, он употреблял какие-нибудь сравнения?