Часть 2. Первый день весны

— А тебе? — простонал он, чуть приподнимаясь.

— Есть немного. Будешь вставать или еще полежишь?

Ее голос тоже очень не понравился Кантору. Усталый, безучастный голос, ясно и беспощадно говоривший о ее впечатлениях от прошедшей ночи.

Пьяница несчастный, сказал вдруг внутренний голос. Стыд и срам. И это живая легенда континента!

Кантор, который искренне полагал, что наутро этот голос исчезнет, считая его одним побочных действий колдовства или же следствием выпитого, слегка ошалел. На мгновение его охватило желание подхватиться и бежать отсюда, в чем есть, и он тут же вспомнил, что именно это ему и надлежит сделать, только, разумеется, одевшись.

— Я же... — спохватился он. — Я должен уезжать!..

— Ну, попробуй, — безучастно сказала Ольга и чиркнула спичкой, прикуривая.

Он осторожно приподнялся и сел. Да нет, вроде все не так плохо. Могло быть хуже. Да и так уж было... Зачем, ну зачем надо было так напиваться? И какой демон его дернул еще и фангу в рот тянуть? И главное, как он мог дойти до того, чтобы вот так, бросив вожжи...

А что тут такого, сказал внутренний голос. По-моему, импотенцией ты никогда не страдал. И если бы ты не был таким дебилом, то не потерял бы зря пять лет своей жизни. И, кстати, не набрался бы такого позора, как сейчас.

Спорить с ним не было ни сил, ни желания.

— Ольга, — тихо сказал он, обхватив руками гудящую голову. — Прости... Я не должен был...

— Да за что? — так же безучастно пожала плечами она.

— Я не должен был... этого делать.

— Чего именно? Пить? Или музыку слушать?

— Не издевайся, прошу тебя...

— А ты не страдай. Никто тебя силком не тянул.

— Я должен уйти, — еще тише сказал он. Это слегка оживило ситуацию.

— А кто тебя держит? Можно подумать, тебя жениться заставляют. Уходи на здоровье. А то я не знала еще вчера, что сегодня ты уйдешь. А то я не понимаю, что тебя послали и ты едешь, и приказы не обсуждаются... Можно подумать, я встала крестом в дверях и не пускаю. Вцепилась в твои штаны и волочусь следом. Или ты страдаешь именно оттого, что я этого не делаю?

— Ты все-таки на меня обиделась, — вздохнул Кантор, сполз с кровати и стал собирать свою одежду, разбросанную по полу, по-прежнему не поднимая глаз. Уж понятное дело, вставать в дверях и волочиться следом за таким бесполезным любовником могла бы только полная дурочка. Небо, дай мне сил пережить это унижение... — Потому я и говорю, что не должен был этого делать. А ты не должна была мне позволять.

— Мы ничего друг другу не должны, — угрюмо ответила она, упорно глядя в пепельницу. — Мы свободные люди. И я, и ты. Захотели — потрахались. Расхотели — разошлись.

— Я не хотел бы разойтись с тобой... так. — с неожиданной для самого себя болью выговорил он. Да, небо свидетель, он не хотел бы! И не только так, а вообще разойтись. Особенно, учитывая тот непостижимый факт, что при каждом взгляде на ее неплотно запахнутый халат он чувствовал сладкую тянущую пустоту внутри и жаркую пульсацию в паху, а торопливо натянутые штаны с большим трудом застегивались.

Она промолчала, по-прежнему не глядя на него. Не надо было уходить, стоило бы остаться и поговорить по душам, объяснить... Но он действительно должен был идти, никого не интересуют его личные проблемы, голова там у него болит, или девушка на него обиделась. Времени почти полдень, Торо, наверно, уже ворчит, Эспада нервничает, Ромеро психует и ругается...

У дверей он остановился и сказал:

— Сейчас у меня нет времени, но мы обязательно должны поговорить. Я вернусь через несколько дней, и мы спокойно все обсудим. Я не хочу с тобой ссориться. Договорились?

Она молча кивнула.

Придурок, закричал внутренний голос, куда! Наплюй на все, останься, поговори с ней, объясни, утешь, обними хотя бы, дубина, если уж не можешь ничем другим исправить свое свинское поведение этой ночью!

— До встречи, — сказал он и толкнул дверь. Ну почему он не послушался этого проклятого голоса! На этот-то раз он был абсолютно прав! Нельзя было уходить так, оставляя позади разочарованную и обиженную женщину... И ничего бы не случилось.

Никуда ему не надо было спешить, никто его не ждал, не психовал и не нервничал. Ромеро до сих пор валялся в постели после вчерашнего урока хороших манер, Эспады не было, Торо вообще спал сном праведника, и разбудить его стоило большого труда. Кое-как продрав глаза, он сообщил, что Эспаду забрали в полицию разбираться с теми тремя идиотами, которых он вчера порубил на лестнице, и сегодня никто никуда не поедет, после чего снова заснул. И стоило так торопиться? Ведь можно же было остаться, поговорить по-человечески... Если бы он знал! Ничего бы и не случилось...

Трактир был закрыт, как гласила вывеска, на ремонт. Видимо вчера заколдованные клиенты все-таки разнесли его к концу вечера. Пришлось пройтись пешком, поискать, где можно похмелиться. Оказалось, в той самой забегаловке, где они вчера пили после драки в переулке. Кантор выпил кружку пива, выкурил сигару, посидел, подумал, и все-таки направился к Ольге. Как ни стыдно было туда возвращаться, он должен был с ней поговорить и разобраться. Тем более, он забыл у нее шляпу, фангу и... и пистолет, вояка хренов!..

Первое, что он увидел — это карету "скорой помощи" у подъезда. Второе — толпу любопытных соседей на лестнице. Третье, кажется, носилки... И растрепанные волосы цвета спелой пшеницы.

— Что случилось? — в отчаянии спросил он, проталкиваясь ближе, и успел еще заметить, что лицо у нее открыто, значит жива...

— Ах, это ты! — сказал у него над ухом чей-то разгневанный голос. Хозяина голоса Кантор увидеть не успел. Он только обернулся, как вдруг его голова раскололась пополам.

Глава 3.

— Кантор! Смотри сюда! На меня смотри! Сколько пальцев ты видишь?

Он попытался вглядеться в туманные круги перед глазами и простонал:

— Ни хрена не вижу... Где я?

— Где надо, — кратко ответил деловитый женский голос. — Давайте-ка еще раз.

Он почувствовал, как к его голове прикасаются чьи-то руки, и боль слегка ослабела.

— Смотри теперь, — снова обратился к нему голос. — Что ты видишь?

— Что-то белое, — с трудом выговорил Кантор, пытаясь вспомнить голос.

— А слышишь хорошо?

— Хорошо.

— Голова болит?

— Да.

— Тошнит?

— Еще как.

— Поверните его на бок, — скомандовал голос. — А то еще захлебнется. Не на этот, на другой.

Туман слегка прояснился, и он обнаружил, что лежит на чем-то вроде стола.

— Лежи спокойно, — скомандовал все тот же голос. — Буду шить.

Кантор, наконец, узнал этот резкий командирский голос и не допускающий возражений тон.

— Стелла?

— Очень хорошо, — одобрительно сказала Стелла, ковыряясь у него в волосах. — Узнал. Это радует. Красоту пришлось попортить, но ничего, волосы не голова, отрастут. Сейчас будет больно...

— Как я сюда попал? — спросил он и тут же стиснул зубы, так как Стелла, видимо, принялась шить.

— В карете "скорой помощи", — пояснила она. — Как голова?

— Лучше. А что со мной?

— Что ты помнишь?

Он напряг память и с трудом вспомнил, что с кем-то целовался на улице. Потом вспомнил драку и девушку с пистолетом.

— Ольгу помню, — сказал он. — И пистолет.

— А как она фанги нажралась, помнишь?

— Какой фанги?

— Твоей, засранец. Я все скажу Амарго, и пусть он тебе клизму трехведерную поставит за наркотики.

Кантор прикрыл глаза, пытаясь понять, что происходит. Причем тут наркотики? Ольга сама по себе, а фанга лежала себе в кармане и никого не трогала...

— Не помню, — сказал он.

— А кто ее трахал, тоже не помнишь?

— А ее кто-то трахал? — Кантор попытался подняться, но голова взорвалась новой волной боли, и его тут же стошнило.

— Понятно, — так же холодно и невозмутимо сказала Стелла и скомандовала: — Все, шов закончен, вытирайте стол, перевязывайте и можно дальше колдовать.

— На первый раз хватит, — отозвался другой женский голос, мягкий и певучий. — Теперь ему надо полежать, а еще лучше поспать.

— Послушайте, матушка Нивуль, в моем кабинете сидят несколько разгневанных людей, которые горят желанием его добить, а он не может ни слова сказать в свое оправдание. Что можно сделать?

— Ничего. Память восстановится сама за пару дней, а колдовством тут не поможешь. Спросите лучше у девушки. Как она себя чувствует?

— Еще не знаю. Ею занимается отец Флоренто и медсестры. Моя помощь там не требуется.

— Попробуйте расспросить ее, как только придет в сознание. У нее провалов в памяти не должно быть.

— Что случилось? — простонал Кантор. — Стелла, объясни. Что с Ольгой? И с моей головой?

Стелла обошла стол так, чтобы он мог ее видеть, и снова показала три пальца.

— Сколько пальцев?

— Три. Объясни, что случилось.

— Что случилось... — Стелла отошла в сторону и достала сигарету. — Сотрясение мозга с тобой случилось, наркоман-склеротик! Череп у тебя хороший, крепкий. Чего нельзя сказать о его содержимом. О мозгах то бишь. Я вообще сомневаюсь в их существовании. Что ты делал у Ольги?

— Музыку слушал... — вспомнил Кантор.

— Молодец, — одобрила Стелла. — А еще? Вспоминай. Кто ее трахал и каким образом она наелась фанги в таком количестве, что ее до сих пор откачивают?

— Не помню... Может, и я... А может, и нет...

— Ты? У тебя что, галлюцинации? Ты хоть помнишь, кто ты такой?

Скрипнула дверь, и девичий голосок спросил:

— Мэтресса Стелла, что у вас?

— Ничего, — отозвалась Стелла. — Сотрясение и амнезия. А что там Ольга?

— Еще работают. А что ребятам сказать?

— Пусть идут домой и не шляются по клинике. И пусть пока не говорят королю, не хватало, чтобы сюда еще король заявился и требовал объяснений. Сами-то они что говорят?

— Они до сих пор спорят. Элмар говорит, что он ее накачал наркотиками сверх меры, и сбежал, бросив на произвол судьбы. Жак говорит, что она пыталась покончить с собой, потому что он ее изнасиловал. А Азиль говорит, что это проклятие в действии и что ей не надо было связываться ни с кем, кроме своего "мертвого супруга". Вот, дескать, связалась, отдалась, и как результат — оба в больнице.

— Выгоняй этих философов и попробуй расспросить Ольгу, когда придет в себя. Ерунду какую-то городят...

Хлопнула дверь и простучали по коридору каблучки.

— Вспомнил еще что-нибудь? — спросила Стелла. — Гипотезы наших гениев тебе ничего не напомнили?

— Я ее не насиловал, — только и смог сказать Кантор.

— Вот в это охотно верю. Попробуй еще что-нибудь вспомнить.

Кантор закрыл глаза и перевернулся на спину.

— Меня что, били? — спросил он. — Или я сам упал?

— Не то, чтобы били... Но разок приложили.

— Чем?

— Кулаком, дружок. Голым кулаком. А затылок ты рассадил о ступеньки в подъезде, когда падал.

— Кто? За что?

— Ты же слышал, за что. Ребята считают, что ты виноват. А его высочество не любитель долгих разборок. Как тебя угораздило туда вернуться? Он тебя увидел и тут же, не говоря ни слова, приголубил по-геройски. А кулак у его высочества сам знаешь, какой. Радуйся, что череп не треснул. Попробуй вспомнить по порядку. Вот слушали вы музыку. Дальше что?

— Куда-то ходили... Не помню... Целовались на улице...

— Кто целовался на улице?

— Мы с Ольгой.

— Нет, у тебя точно психика пострадала. Что ты еще помнишь?

— "Пинк Флойд", — вспомнил Кантор. — И фангу. Один шарик на двоих.

— А сколько у тебя оставалось?

— Не помню... С десяток.

— А где набрались? От вас обоих перегар такой, что без закуски не вдохнешь.

— Не помню.

— А что помнишь?

— Кроссовки, — вспомнил он. — Белая обувь для занятий спортом... Трусики помню. Маленькие, совсем крошечные... кружевной лоскуток.

— Какие трусики? Опомнись! Не путай воспоминания с эротическими фантазиями, фетишист!

— Это не фантазии, — возразил Кантор. — Я вспомнил. У Ольги были такие трусики. Мне еще жалко было их снимать, и я их просто отодвинул... И застежку на штанах помню, я не знал как ее расстегнуть... Я еще тогда подумал, чего я только с женщин не снимал, даже доспехи, а такого ни разу не видел... Стелла, я действительно с ней трахался, но я ее не насиловал. Это точно. Она сама сказала, как расстегнуть. И она смеялась...

— А еще что помнишь?

Кантор подумал и честно принялся излагать беспорядочно всплывающие в памяти слова:

— Трамвай... большой многоместный экипаж... Ангел... мифическое существо, доброе... Капрон... ткань из искусственного волокна... Марайя... методика создания иллюзорных фантомов... и маскировки... путем...

— Доктор Кинг, — сказал мягкий голос, — Вам не кажется, что пациент не совсем адекватен, мягко говоря? Пусть полежит и спокойно разберется в своих воспоминаниях. А еще лучше пусть поспит. Знаете, алкоголь, наркотики, а потом еще и сотрясение мозга... Вряд ли он скажет что-либо вразумительное.

Кантор снова закрыл глаза, ощупал повязку на голове и подумал: "Ну ни хрена себе я погулял...".

— Вы еще здесь? — рявкнула доктор Кинг, входя в свой кабинет. — Я сказала всем убираться домой!

— Нет уж, простите, — вежливо возразил Элмар, — мы не уйдем, пока не будем точно знать, что с Ольгой.

— С какой радости вы должны ждать результатов в моем кабинете? Может, это будет известно только завтра. Тереза придет и расскажет.

— А с Кантором что? — тихо спросила Азиль.

— А что с ним может быть, по-твоему? — проворчала мэтресса, пробираясь к своему креслу. — А то ты первый день знаешь своего милого Элмара? Сотрясение мозга и провалы в памяти. Вот тут помню а тут не помню. Он и до того-то был не совсем здоров на голову...

— Врет, — сказал Жак. — Все он помнит. Говорить не хочет.

— Вот именно, — поддакнул Элмар. — Жака я тоже когда-то бил, и ничего с ним не случилось. Никаких провалов.

— Он хоть что-нибудь сказал? — спросила Азиль.

— Всякий бред. Единственные осмысленные слова, которые я от него услышала, это то, что он ее не насиловал и что фанги они съели по пол-порции, не больше.

— А что вы хотели от него услышать? — возмутился Жак. — Что он прямо сразу и признается?

— Господа, — устало сказала доктор. — Шли бы вы отсюда, а? И не морочили мне голову бредовыми предположениями. Чтобы Кантор кого-то изнасиловал? Да над вами все Зеленые горы будут смеяться, если вы это где-то скажете. Я бы скорее поверила в обратное. Он вообще к женщинам и близко не подходит. Не тот человек. Скорее я бы подумала, что она ему предложила, а он ее жестоко обидел отказом. Вот это в его стиле.

— Нет, — сказала Азиль. — Почему вы так думаете? Они сразу понравились друг другу. Я видела. Вполне естественно, что они провели вместе вечер и потом занялись любовью. А потом что-то случилось. Уже утром. И я уверена, что это результат проклятия.

— Где это ты видела?

— Это я их познакомила вчера в "Лунном драконе".

— Опять "Лунный Дракон"! — горестно воскликнула доктор. — Да что у вас там произошло, что мне всю ночь оттуда клиентов возили?