Новатерра-2. Часть 2. Рейдер

— Чаёк у вас, господа, знатный! — умильно бормотал геолог. — А уж водочка!.. Не откажите, милостивая государыня, ещё стаканчик!

— С чаем-то ладно, мэтры, и у нас проблема, — поморщился гетман, — но уж самогон вы, почтенные, неужели не могли сварить?!

— Или сырым бы выпили, — поддержал его Док.

— Да пробовали, — обречённо махнул рукой Виктор Дмитриевич. — Такая, простите, бурда получалась.

— Ну да, это не синхрофазотрон, — проворчал гетман себе под нос. — Ладно, милостивые государи, давайте по крайней стопке и... нам пора на боковую, а вам, как говорится, честь знать, завтра, вернее, уже сегодня, очередной тяжёлый день. Лично вы получите по бутылке водки — только не пейте больше в карауле! — пачке чая и сигарет. С собой возьмёте ещё несколько бутылок, пару чистых тетрадей, кофе, шоколад, немного лекарств и патронов, а также боевой карабин. Всё это передадите Ученому Совету и скажете, мол, низко кланяются гетман Новоросской казачьей республики полковник Твердохлеб Александр Александрович со товарищи, благодарят за неоценимый вклад и всё такое прочее, сами знаете. Пусть ожидают в гости где-нибудь по осени, приедем с подарками, поможем по хозяйству...

Гетман не собирался весь этот МАРАЗМ тащить в станицу, нет. У него вызрела, как ему показалось, куда более прагматичная идея — распространить на опустившихся мэтров науки своё влияние, подмять их, ну, конечно, подкормить, помочь, освободить, что называется, от несвойственных функций. И загрузить работой, хватит им бездельничать! Пусть занимаются прикладными изысканиями средств и методов, дабы противостоять реальной внеземной угрозе, как бы притянуто за уши это для них ни прозвучало. Смейтесь, ехидничайте, хоть крутите пальцем у виска, ни под какую иную проблематику грантов не будет!

Прощаясь, бывший геолог отозвал гетмана в сторону.

— Александр Александрович, а нельзя мне — с вами? Надоело убожество это, нет мочи! Вы не подумайте, захребетником я не стану и хлопот не принесу. Был ведь и человеком, и специалистом неплохим... когда-то... давно...

— Верю, Митрич, верю, — сочувственно вздохнул гетман. — Однако взять тебя сейчас, увы, не могу, хотя, честно скажу, подумываю об этом. У нас не просто прогулка, а специальная военная операция. Давай-ка вернёмся к этому разговору через пару месяцев, только — тет-а-тет. Извини!

— Да что вы, что вы?! Я всё понимаю. Буду ждать. Удачи вам! Спасибо! Только бы скорее... потому что... я надеюсь... извините!

Он заплакал.

Ну, а кому сейчас легко?!..

Не прошло и получаса, как семья Твердохлеб в полном составе самоизолировалась в походном шатре. Сладко посапывала Алёнка, свернувшись клубочком и пристроив голову на плече Александра. Маленьким клубочком золотистых нитей. Бедный малыш! Алина, бережно перебирая пальчиками её локоны, задумчиво проговорила:

— Да, знать бы этим доцентам с кандидатами, для кого они пытаются сберечь знания людской цивилизации...

— Уж, по крайней мере, не для Мирового Духа! — буркнул Александр. — Во всяком случае, не только для него.

— Угу, я так и думала. Чувствовала, как ты ёрзал у костра... Решил прибрать МАРАЗМ к рукам?

— Там видно будет. Не исключено. С большой степенью вероятности. Однако сейчас не до них. Сейчас у нас...

Он, к счастью, вовремя осёкся, потому что девушка, о судьбе которой и должна была пойти речь, вдруг заворочалась и прошептала:

— Па, ма, можно задать вам несколько серьёзных вопросов? Извините, что не даю вам отдыхать, но это очень важно для меня...

— Не спишь, хитрющий поросенок! — улыбнулся Александр. — Подслушиваешь?

Он трижды перекрестился в душе, радуясь, что не успел наболтать лишнего, и теперь был готов ответить на самый нелицеприятный из вопросов. Красавица порой такие задавала, особенно после общения с Серёгой и врачами. К примеру, что такое 'вагинально', па?..

— Прости, па, я хотела уснуть, да мысли разные в голову лезут.

— Представляю себе!.. Ну-ну, спрашивай.

— Скажите... только простите, если это что-нибудь постыдное или...

— Да простим, простим! — смеясь, заверила Алина.

— Спасибо! Скажите, что такое 'синхрофазотрон'?

— Ох, малыш, — у гетмана от напряжения аж закололо сбоку, — вот это действительно...

— Прости, па!

— Да успокойся ты! Хоть у меня по физике и была оценка 'хорошо', но боюсь, что... Ладно, попробую! Насколько я помню, это колоссальный комплекс технического и контрольного оборудования, предназначенный для ускорения протонов. Синхрофазатрон имеет орбиту постоянного радиуса и постепенно растущее магнитное поле при переменном электрическом, за счёт чего...

Он извергал вульгарные познания о полях и частицах, Бог весть откуда взявшиеся в закоулках памяти, пока Алина ни ущипнула его за одну из важнейших частей тела любого теоретика — за натруженную задницу.

— ...да! Примерно так, малыш. Что-нибудь поняла?

— Конечно, па! — воскликнула Алёнка.

— Что твоя оценка по физике была существенно завышена, — подвела итог Алина.

— Нет-нет, ма, я вправду поняла. Спасибо, па! Не поняла только, зачем протоны нужно ускорять.

— Я тоже, милая, — честно признался Александр. — Больше тебе скажу, я даже не очень понимаю, что такое протоны как таковые... Спим?

— Конечно, па, только ещё один вопрос. Маме Лине, если ты не против.

— А давай! — расслабился он.

Как оказалось, слишком рано...

— Ма, ничего, что мы с папой сегодня вдвоем ускакали в эти самые, как их... подсолнышки? Мне показалось, ты была расстроена.

— Ох, малыш, не бери дурного в голову, я просто пошутила, — вздохнув, проговорила Алина, а сама тайком похлопала мужа по бедру — готовься, мол, к расчёту за содеянное.

— Спасибо, ма! И самый последний вопрос можно? Это действительно очень важно для меня, и если даже вам покажется... поймите, это не простое любопытство, потому что... Не уходите от ответа, ладно?

— Не уйдём, девочка, — заверил Александр, чувствуя железную хватку 'нежных' пальчиков супруги на правом запястье. — Спрашивай.

— Спасибо, я попробую...

Под куполом походного шатра повисли напряжение и страх.

— ...Скажите, что такое 'монгольский кизяк'?

— Уф-ф! — выдохнул гетман. Рассмеяться не было сил. — Монгольский, значит, импортный, самый лучший! По большому же счёту, просто высохшее скотское дерьмо...

...Такое же дерьмо, как многое из того, что уже свалилось на нас в этом походе и что ждёт в дальнейшем. Какое счастье, что есть ещё при этом солнышко в твоих руках, малыш! Есть ещё вот такие милые августовские вечера, когда в лесу, у жаркого костра, за звёздным пологом шатра ночного неба, в кругу любимых и друзей забываются горечь и боль, усталость и сомнения. Остаётся лишь трудное, слабое, зыбкое, бедное русское счастье... Как упоительны в России вечера!

Как упоительны в России вечера!

Любовь, шампанское, закаты, переулки...

Ах, лето красное — забавы и прогулки!

Как упоительны в России вечера...

21-22 августа. Азовское 'сидение'

Для западного менталитета главное — достижение цели.

Для восточного менталитета главное — процесс достижения цели.

Для русского менталитета главное — регулярное 'обмывание' процесса достижения цели.

Как упоительны в России вечера... И как же омерзительно в России по утрам! Особенно для Алины...

Гетман встал на удивление легко и рано, около шести часов. Но если бы кто знал, насколько тяжело дался ему подъём друзей-соратников, и более других — супруги! Как бы то ни было, он проявил твердость, а по отношению к ней — и выносливость. Вытащил спутницу жизни из-под легкого одеяла и, как была, в пижаме-кимоно, взвалив на плечо, пригрозил вынести вон из палатки. При этом много нового узнал о собственном происхождении, уме, наклонностях и тех животных, на которых он порой похож... Но, даже будучи ослом упрямым и жестоким крокодилом, гетман, хищный зверь, козёл, сын бегемота и гориллы, остался непреклонным. По его замыслу, в Азов следовало прибыть как можно раньше. Почему? Хотя бы для того, чтобы тамошние казачки успели влёгкую опохмелиться — а значит, подобреть душой, — но не набраться снова, как оно порой бывает ближе к вечеру...

Сразу после универсального гигиенического моциона и скромного завтрака, когда путешественники уже седлали лошадей, проверяли и навьючивали снаряжение, гетмана отозвал в сторону Богачёв. Как сам сказал, рамсы перетереть.

— Угости сигареткой, Старый, если не западло, — попросил Серёга, когда они удалились за кусты опушки.

— Ты же только вчера бросил!

— Да ладно...

— Любишь ты, брат, это дело.

— Курить?

— Бросать! На моей только памяти раз сто уже завязывал, — гетман распечатал и протянул ему пачку 'Золотой Явы'.

— Когда у рыбнадзора гостевали, ты 'Парламентом' светил...

— Это — для светских раутов. Впрочем, если хочешь, угощайся 'Парламентом', только ищи сам, он где-то в багаже.

— Ладно, давай свою 'Яву'-отраву, — вздохнул Серёга, прикурил и глубоко затянулся крепкой сигаретой. — Ух, ты, блин, как сразу торкнуло-то после воздержания!

— Ну да, целые сутки не курил!.. Что перетирать станем?

— Есть одна тема. Вчера ещё хотел обкашлять, да чёрт принёс 'доцентов с кандидатами'... В общем, народец, как погляжу, на твоей исторической родине собрался тот ещё... Скажем, неоднозначный.

— Это констатация факта или упрёк?

— Это, Старый, как говорили в одном столь же старом, как и ты, фильме, даже не факт, — ухмыльнулся Богачёв. — Это куда больше, чем просто факт, — так оно и есть на самом деле.

— Что примечательно, и я того же мнения, — вздохнул гетман. — Какие будут пропозиции?

— Базар-то фильтруй, братан! За такие слова в культурном обществе очко порвут и прописку не спросят... А предлагаю я, чтобы ты лично меня заставил заняться выполнением прямых служебных обязанностей посольского старшины, то бишь министра иностранных дел и директора службы внешней разведки в одном стакане. Короче, мыслю смотаться вперёд, прозондировать, что там почём и сколько стоит, а вы покуда тут позагораете. Как план?

— Шедевр! — язвительно воскликнул гетман безо всякой паузы. — В одном старом советском фильме, помню, прозвучала фраза: 'Как разведчик разведчику скажу вам, Штюбинг, — вы болван!'

— А в пятак?

— А ну, рискни!

Они мгновенными прыжками повернулись друг к другу полуоборотом и приняли правостороннюю боксёрскую стойку. Но гетман в дополнение предупреждающе выставил указательный палец.

— В остроге сгниёшь!

— Да ладно, за тебя больше выговора не дадут, — поморщился Серёга, но руки всё же опустил. — И что смущает нашего неприкосновенного правителя в моем плане?

— В твоём плане? Лично в твоём плане — ракурсе, разрезе, как угодно — меня смущает некоторая грубость нрава, отсутствие должного почтения, толики нежности и капли человеческого тепла... Молчу, молчу! — воскликнул гетман, когда Сергей вторично принял стойку. — Я, брат, сколько тебя знаю, столько ценю твою отвагу и самоотверженность, можешь не сомневаться. Вместе с тем ценю тебя как друга и соратника. Заметь, живого друга и соратника! Пятьдесят шансов из ста на то, что тебя в дороге просто 'завалят' разбойники или обратят в рабство наши вчерашние визитёры. Я имею в виду не учёных, а танаитов. Впрочем, и те, имея новое ружьё, в условиях нехватки рабочих рук... Если же возьмешь, к примеру, Русика с Рязанцем, шансы ваши уцелеть, конечно, вырастут, но далеко не на порядок, а наш маленький отряд реально ослабнет. Между тем рабовладельцы столь же реально могут возжелать реванша.

— Ты чертовски логичен, Старый! Позавчера мы с тобой и летуном в разведку мотались, да ещё малую выгуляли, и ничего, сами не пропали и отряд не ослабили.

— Ну да, ни разу не ослабили! То-то сейчас на лошадках чешем, а судно и ни в чём не повинного шкипера на берегу схоронили... Но рамс, как ты говоришь, даже не в том. Допустим, твоя разведка прошла удачно. Как ты сообщишь нам о результатах? Наши радиостанции, не забывай, пробивают на десяток километров, да и то в условиях благоприятствующего рельефа местности. Голубя пошлёшь? Или — дымами?

— Да сам и сообщу, — пожал плечами Богачёв. — Для бешеной собаки сотня вёрст не крюк, а вы посидите пару дней, передохнёте...

— Передохнём, — кивнул гетман. — А кто-то в это время передохнет...

— Чё ты лепишь, баран?! Извини, хотел сказать — братан.

— Ничего, меня сегодня и не так уже обзывали... То и леплю! Какая пара дней, Серёга?! Мелкая с начала сентября начнёт ударным темпом загибаться, и у нас нет резерва времени ни то что на солнечные ванны, но даже на безысходную задержку ввиду явного — тьфу!тьфу!тьфу! — форс-мажора.

— Погоди, погоди, Нинка ведь про ноябрь бухтела...

— В ноябре Алёнки попросту не станет, а с первой осенней декады начнутся адовы мучения.

— Нет, но Нинка же... Ой, блин, точно! Прости, брат, мой косяк, что-то переклинило... Ну, да, тогда раскачиваться некогда. Придётся идти слепыми, глухими и ни разу не образованными. Всей разведки — один сраный авангард.

— Костику скажу...

— Ой, я сильно испугался, принесите свежих памперсов! Между прочим, если что, Костик при таком раскладе первым в мясорубку ляжет.

— Не исключено. Хотя лично я такую колонну, как наша, начал бы, образно говоря, рубить с хвоста.

— То есть с меня... Вот спасибо, добрый человек!

— Да не за что. Все мы, брат, под богом ходим. Имя этому богу — Случай. Можешь ты первым 'под раздачу' попасть, могу я, можем все скопом, никаких гарантий. Конечно, риск значительно уменьшился бы, имей мы возможность заблаговременно прочесать и зачистить маршрут движения группой СпецНаз с дальнобойной коротковолновой радиосвязью, имей мы вертолёт над головой, имей мы 'броню' в авангарде и боковом охранении, имей мы сильное прикрытие с тыла, имей мы кругом лазутчиков и осведомителей из местного населения. А где всё это взять?! Счастье ещё, что с нами Бог...

Гетман даже не корил себя за глупую обмолвку. Наоборот, всерьёз посетовал — ну почему же Бог молчит?! То ли опасных осложнений не предвидится, то ли... О втором 'то ли' даже думать было жутко. Впрочем, обидеться на гетмана Старец не мог хотя бы потому...

— ...что просто не умеет обижаться, — махнул пергаментной рукой величественный седовласый Старец. — Ты прав, сынок, серьезных осложнений не предвидится. Пока. Хотя постой, что-то там затевается на западе... Ого!

— Ого, ты, братан, хватил — с нами Бог! Не знаю, как с тобой, а лично у меня такой уверенности нет.

— А у меня есть! — отрезал гетман. — Лично тебя же я хотел бы попросить... Нет, я не прошу, я приказываю: арьергарду в бой не ввязываться при любом раскладе! Ну, разве что при прямой атаке с тыла. Фронтальный удар отражает дозорный с Рустамом и Бесо, фланговые — я с докторами и караванщиками. Никоненко не отходит от женщин. Ты, Карапет и Рязанец — последний резерв. Если нас искромсают, если пути вперёд уже не будет, либо он потеряет всякий смысл — надеюсь, ты понял, о чём я, — именно вы должны обеспечить возвращение уцелевших в станицу. Моя семья — на тебе же.