| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Да, — задумчиво пробормотал гетман, — и обстрел, и лесные братья, и паѓломники, и радиосигнал в картинку, пусть с натяжкой, но укладыѓваются, а эти вымогатели — никак...
— Какие братья, какие паломники, чё ты лепишь горбатого до стенки?! — Серёга смотрел на него, мягко говоря, с оттенком непонимания в округлившихся глазах.
И гетман вновь — не в первый раз уже, кстати, за вечер — хлопнул себя по лбу: Серёга ведь уехал до полудня и ничего не знал о непонятках что в эфире, что в лесу, что на заставе.
Другой бы, вероятно, рот разиѓнул, слушая рассказ, а Богачёв только головой покачивал да криво улыбался.
— Интересное кино получается, — сказал он наконец. — Повеселились вы, пока я, типа, там бандитствовал. Блокбастер 'Здравствуй, дупа, Новый Год!'
— Кто?! — не поняли прозаседавшиеся.
— Она самая. Которая жопа. По-польски... Так ты, выходит, Старый, ехидно ухѓмылялся, будто дупа эта хитрая, потому как связал город и ваши тут приколы в один большой рамс?
— Не знаю, Серёжа, не знаю, информации мало... Прости, я не издевался, просто не подумал, что ты не в курсе событий вокруг станицы. Полагаю, нам сейчас нужно...
— Брать этих орлов за дупы и выбивать всё, что им известно и неизвестно! — перебил его Бурков.
И гетман понял кровожадность дяди Вани — страдало-то его хозяйство, плоть, считай, и кровь.
— Произвол, — буркнул Серега. — Ребята, кем бы они ни были, поступили по понятиям: расчухали бесхозный пострадавший объект, предложили помощь, зарядили, конечно, лохам по-взрослому, чтоб, типа, было с чего торг вести, потом 'пробили' хозяина, перетёрли с ним, мирно и доброжелательно отвалили. Всё! Какой такой обстрел?! Кого моя?!.. А что им предъявить? Пару бутылок водки? Баринский инѓфаркт? Так дела не делаются, нас просто не поймут. И потом, я же говорю, что это волки, их так просто не заколбасить.
— Согласен, — кивнул гетман, — торопиться не будем, они под контролем, взять всегда успеем. Сейчас нужно потихоньку выясѓнить, у кого они живут, побеседовать с хозяином, по возможности зарядить хату оперативной техникой, короче, собрать информацию, а после уже принимать решения... Серёжа, ты дополнительную охрану в торговом комплексе оставил или как?
— Да уж не тупее ножей в нашем кабаке.
— Искренне рад за тебя. Боюсь, вам с дядей Ваней придется завѓтра снова ехать в город.
— Однозначно!
— Даже не вопрос!
— И ладушки. Тогда, господа генеральная старшина, давайте расѓходиться, ибо уж полночь близится...
— А гетмана всё нет... — с печалью в голосе добавил Костик.
— ...вздыхала сонная Алина Анатольевна, — Серёга 'подсластил' влюбленному пилюлю. Точнее, клизму...
Генеральная старши́на Новороссии со времён ее основания — не столь как новая элита, сколько по праву первопоселенцев — жила на территории, в народе, да и меж собой тоже, обычно прозывавшейся то крепостью, то цитаделью, то кремлём, то замком. Обширный четырехугольник крепостной стены из железобетонных плит перекрытия, намертво забетонированных в грунте и усиленных с внутренней стороны земляным накатом, по верхнему обрезу которого были проложены галереи для передвижения защитников между кирпичными стрелковыми башнями по углам, выросший на крутояре над вальяжной речкой Равой, стал в своё время первым строительным сооружением новороссов. Безопасность на заре эпохи Новатерры справедливо считалась делом первостатейной важности. И только после, уже под защитой крепких стен, благодаря хозяйственному предтече, обеспечившему новых казаков новенькой техникой и массой стройматериалов, было развёрнуто масштабное зодчество.
Ленивыми зимними вечерами друзья, собираясь вместе, обожали вспоминать, как всё начиналось. Как Док, случайно обнаружив среди множества тогдашних бродяг опытного архитектора, вырвал его из лап людоедов (которых убедительно изображали Богачёв и Твердохлеб), а тот в знак благодарности за спасение все эти годы ударно трудился на общее благо. Как Серёга и Витёк Андреец за несколько часов освоили автокран, а Василий Куракин — экскаватор. Как Гаянэ и Карапет Данилян в лучших армянских традициях показали себя великолепными отделочниками. Как заманили в семейную бригаду Первую Леди Новороссии, так что Алина по сей день считается лучшим станичным маляром. Как Первое Лицо... Ох, как же Первое Лицо за год до этого оплевало бы лицо тому оппортунисту, который решился бы утверждать, что в нём, Лице этом, самой природой заложен несомненный талант вольного каменщика! Ан нет, масон по фамилии Гетман до того скоро освоил искусство кирпичной кладки, что не раз получал заманчивые предложения от окрестных работодателей. Чуть было не польстился, ей-богу! Денег, правда, не сулили, но койку на ночь — пожалуйста, робу, сапоги, верхонки, кипяток, сто граммов, опять же, после смены да харчей от пуза... Заманчиво, согласитесь!
Генеральным планом застройки предусматривалось вначале 'довести до ума' замок-кремль, заложить инфраструктуру и объекты экономики, а потом уже, по мере расширения общины, обустраивать станицу в низине по-над крутояром, где намытая течением песчаная коса отделяла от русла довольно глубокий залив. Не прошло и года с начала масштабных работ, как за стенами кремля на фундаменте, заложенном ещё Предтечей, была возведена гетманская резиденция. Вокруг неё выросли арсенал, первая дизельная электростанция, артезианский водозабор, склады и другие хозяйственные сооружения, закрытые минометные позиции, но главное — стройный ряд двухэтажных жилых коттеджей из типовых германских конструкций, на четыре просторных квартиры каждый.
Именно к одному из них, около полуночи расставшись с дядей Ваней, направлялись Александр и Серёга, между прочим, соседи по лестничной площадке на втором этаже. Генеральный дозорный Елизаров брёл за ними вслед, хотя жил в соседнем доме, и гетман, сочувственно глядя на его страдания, решил сделать другу подарок — зная, что без предварительного приглашения Алины в дом этот джентльменствующий рыцарь не войдёт, предложил сесть на лавочку, перекурить. Вдруг благоверная надумает вывести на прогулку пса, так хоть полюбуется! Большего Костику не требовалось. Во всяком случае, он, супруг, так считал...
— Костян, ты что куришь? — спросил дозорного Серёга.
Гетман пожал плечами.
— Как будто все наши сигареты — не из одного мусора.
— Твоя 'Золотая Ява' уж всяко с самого дна помойки!
Трудно сказать, что за курево и откуда именно доставляли прижившиеся в Новороссии негоцианты, но поносить его на все лады стало для общинников доброй традицией. Как бы то ни было, гетман находил привычную с прошлой жизни 'Золотую Яву' вполне сносной, а для протокольных ситуаций имел в НЗ и старый добрый 'Парламент', и фирменный американский Camel, и тонкие ментоловые сигареты для прекрасных дам, и даже коробку сигар на потребу гурманам.
— Тебе-то, Валентиныч, какая разница?! — глубоко затягиваясь лёгкой LM, издевательски заметил Костик. — Ты же, насколько я помню, вчера бросил. Причём — как всегда! — навсегда.
— Ах, оставьте меня жить! — поморщился Серёга. — Сам бросил, сам и подобрал... Ну, что там у тебя в кармане?
— 'И если есть в кармане пачка сигарет, значит, всё не так уж плохо на сегодняшний день...', — жизнеутверждающе пропел добродушный гигант.
И потянулся было к голубого цвета пачке.
Но не сумел открыть.
Поскольку лёгким дымком воспарил над бренным миром.
Поскольку с балкона Богачёвых до него донёсся голос дамы сердца...
— Браво, Костик, браво, дорогой! — похлопала в ладоши Алина, но не преминула подколоть воздыхателя. — Действительно не так уж плохо исполнено. На сегодняшний день... К слову, господа офицеры, день практически закончен. Поднимайтесь, проводим его чашечкой-другой кофе! Для Серёженьки у меня припрятан 'Кэмел'.
— Ты же не выносишь дыма! — напомнил супруге Александр.
— Обычно — да. Но отказать любимому человеку не смогу.
Укол явно предназначался Костику. Лукавый чертёнок, Алина прекрасно знала о затаённом чувстве нерешительного исполина и обожала беззлобно над ним поглумиться. Александр же её взаимоотношения со своими друзьями воспринимал абсолютно спокойно. Он, в свою очередь, прекрасно знал, что в прошлой жизни у супруги случались адюльтеры, но почему-то был уверен, что ныне подобные априори исключены. Почему так считал? То лишь Бог весть...
— Давайте-давайте, поднимайтесь! — вторил ей оттуда же, с балкона, сварливый голос Татьяны Рогачёвой. — А то мы с Алиной Анатольевной, как две дуры, в 'ящик' пялимся, а драгоценные друг с другом расстаться не могут, страдают в ночи.
— Уже идем, Татьяна, — крикнул гетман.
А сам подумал: 'Дура наверху одна, и это вовсе не Алина Анатольевна'... Сергей, судя по многозначительному взгляду, мысленно его поддерживал.
— Пойдёмте, господа военные офицеры, к вашим услугам чашечка-другая трофейного кофе, столь же трофейные сигареты и сговорчивые мадемуазель...
— А сало есть? — въедливо поинтересовался Богачёв.
— Ты же только с ужина! — изумился Константин, заглушив своим баритоном язвительное замечание гетмана о том, что домашний тиран, ньюфаундленд-четырёхлеток Дэниел, достаточно жирный, и если гостям так уж приспичит...
— Да ну, когда тот ужин был?! Час назад... Поторопимся, господа!
— Ну, ладно, спокойной вам ночи, — обречённо вздохнув, попытался распрощаться генеральный дозорный.
Чем вызвал ехидные усмешки на физиономиях лучших друзей и приглушённый смешок на балконе.
И сам покраснел, будто знамя Победы, водружённое Михаилом Егоровым и Мелитоном Кантария над поверженным рейхстагом...
Автор (не в тему, просто к слову): недавно слышал журналистский перл о том, что знамя Победы над рейхстагом водрузили русский солдат Мелитонов и грузин Кантария!
...Процесс счастливого (без дураков счастливого!) прибытия хозяина после трудового дня пёс отмечал однообразно — кидалѓся лапами на грудь, чуть не сваливая с ног без малого восемью десятками нахальных килограммов. Супруга же — всегда по-разному. Сегодня, например, подзадержавшихся друзей встречали Дэн, насилу сдерживавший себя в позе сфинкса, и две... станичных бабы в передничках, косынках, с золочёными подносами в руках, подобострастно кланяѓвшиеся мужьям и дорогому гостю. Алина, правда, — с ослепительной улыбкой, а Танька — с бледной гримасой на губах. Алина протянула всем троим по рюмке водки, а та — розетку с дольками консервироѓванного ананаса. Из тех еще, из ранешних, из бывших, но, как оказалось, до сих пор вполне съедобных.
— Эх, Старый, зарекались мы с тобой попоститься касаемо водѓки, — вздохнул Серёга, принимая стопку, выпил махом, потянулся к подносу Татьяны, закусил и грозно вопросил. — Что за дьявольское искушение поднесла, ананасину богопроѓтивную? Не могла огурца доброго из бочки подать?! — картинно выѓтер губы рукавом. — Ну, рассказывай, как тут без меня жила. Себя не забывала?
— В этой глуши забудешь, как же! — буркнула Татьяна.
И феериѓческое действо развалилось на глазах. Как будто бы Рудольф Нуриѓев громко пукнул, совершая пируэт.
— Вот дура, — обнимая мужа, чуть слышно прошептала оскорбленѓная Алина. Это было её действо, способ развеять одиночесѓтво, тревогу и тоску.
— Всё прекрасно получилось, моя хорошая. Здравствуй! — пощекотав губами мочку её уха, тихо произнес супруг. — Я люблю тебя!
— Спасибо, милый, я тоже люблю тебя. Здравствуй! — Алина проѓвела щеками по его плечу (он знал — отряхивает слёзы) и тут же вскинула коротко стриженую голову. — Дэн, а ты чего не поцелуешь Костика?!
— Рамс попутал! — усмехнулся Богачёв, а великан зарделся.
— Шучу я, Костик дорогой! Здравствуй! — она вдруг высоко подѓпрыгнула и чмокнула гиганта в щёку.
И содрогнулся дом. Что характерно, не от приземления Алины. Это дозорный зашатался на ногах... Как мало человеку нужно в этой жизни!
Серёге, вон, — пожрать.
— Чем угощать будешь, мать-кормилица?
— Мать-кормилица, Серёженька, угощает обычно грудью, но, я боѓюсь, Татьяна не поймёт. Оно, казалось бы, ладно, однако не поймёт и Александр Александрович...
'Оно, казалось бы, ладно...'! Гетман только криво усмехнулся: маленькая месть Татьяне!
— Не поймёт, — кивнул он. — И боишься ты абсолютно справедливо. Но для успокоения, дорогая моя мать-кормилица, скажу тебе вот что — Серёга просил сала.
— А по сусалам? — прищурился Богачёв.
Шутить с ним о груди ещё было возможно, но касаемо еды — себе дороже. Делать нечего, ибо потребление пищи — самое интимное общение человека с окружающей средой, можно ска-зать, процесс единения со Вселенной.
— Угу, рискни здоровьем, — поощрительно покивал ему Александр.
— Думаешь, не справлюсь?!
— Может, и справишься. Кайлом на каторжных работах... Вы ж поглядите, люди добрые, самого царя-батюшку, помазанника Божия, — да по сусалам!
Тут вмешалась Алина.
— Могу, Серёженька, и сала поискать, хотя вряд ли тебе повезёт. Евонное величество, хоть и утверждает, что казацкого роду-племени, на удивление не очень-то его жалует. Но если не откажешься от вареников с мясом, а после — с вишнями...
— Да Боже меня сохрани! — вскричал Серега.
— А-а, ну раз ты не будешь... — пожал плечами Александр.
— Боже сохрани отказаться, дурень старый!
— За дурня ответишь. Проходите, ребята, прошу на кухню...
— На кухню, вашество! — поморщилась Алина. — Ты часом не интелѓлигент хрущевских времен?
— Я — всего лишь гетман. Наш брат по 'Европам' грамотностью и обхождением не славится. Что, надо говорить 'в'?
— Надо говорить... — она на миг задумалась, — да, действительно, 'в'. В гостиную, как это принято у уважающих себя людей.
Гетман парировал выпад.
— А вот господин Шариков Полиграф Полиграфыч, справедливо, на мой взгляд, утверждал: 'На кухне воздух приятнее!'..
— Как вы уже утомили! — Серёга подхватил обоих под руки и повлёк на кухню. Не исключено даже, что — в...
Приличных размеров кухня с выходом на лоджию была обставлена удобно и уютно, отделана, что называется, под дуб, под ясень, увешана симпатичными пейзажами и натюрмортами — традиционными поѓдарками завклубом Яны Кузьминой. Вполне современная по дочумным меркам кухонная техника до того органично вписывалась в дерево отделки, что не давала и намека на холодный, неживой hi-tech. У холодильника, добавляя ему природности, расположился черномазый водолаз. Должно быть, грелся... Булькала вода в кастрюле. Над оловянной туркой-джазвой поднималась пена. Тянуло свежестью сквозь приоткрытое окно. Запахи леса, луга, дерева на стенах, реки, цветов, дыхания друзей и табака, казалось, создавали тот неповторимый аромат свободы, силы и покоя, который гетман про себя именовал казачьим духом. Донской станичник в тридесятом поколении, он искренне скучал по неспокойным далям Юга, по малой родине. И по большой, что сгинула двенадцать лет назад...
Исполин дозорный, как всегда в присутствии Алины, краснел, бледѓнел и мямлил благоглупости, нахваливал вареники намного больше, чем — из ложной скромности — отправил их по назначению, а после кофе вовсе впал в прострацию. Алина отдавила гетману ступни, чтобы плоско не шутил. А тот и не собирался, наоборот, размышлял о серьёзных проблемах. Например, такой:
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
