Новатерра. Часть 1. Вождь

Очень скоро удирающему с поля боя их полку прибыло личного состава. Чувствуя близость спасительной опушки лесного массива за городской околицей, друзья-приятели решили перейти умозрительную границу между нилгородским Гарлемом — скопищем пятиэтажек хрущёвских времён — и районом новостроек на окраине кратчайшим путём, пролегавшим через территорию гаражного кооператива под двусмысленным названием 'Ночной отстой'. В одном из просторных боксов, до сих пор не тронутых прожорливым огнём, происходило, судя по доносившимся оттуда звукам, что-то явно антигуманное, и комбат не колеблясь повернул к распахнутым настежь воротам. Не то чтобы он был, подобно былинному витязю, готов лечь костьми за распоследнего из соплеменников, отнюдь нет. Был как раз одним из этих самых соплеменников, пусть даже солдатом по профессии и, вероятно, призванию, но — с полным набором как положительных качеств натуры, так и откровенного жлобства. Однако комбат поклялся перед светлым сиянием Господа спасти всех, кого только возможно, из ближних своих. Больше того, именно сегодня ситуация-злодейка складывалась так, что к вечеру от гордой расы Homo Sapiens вообще могла остаться только память, заключенная в руинах на потребу внеземной археологии, потому каждый человек был на счету. И он — с окровавленной лопаткой наголо — ворвался в потёмки гаража, на одной из створок ворот которого успел прочесть: 'ИЧП Андреец В.Д. Обслуживание и ремонт автомобилей отечественного и импортного производства. Часы работы с 10.00 до 20.00. Выходной — понедельник. Тел...'. А там...!!!

А там, во-первых, находился индивидуальный частный предприниматель Андреец В.Д. собственной персоной. Впрочем, пока лишь предположительно он, однако — с большой степенью вероятности. Ну кем ещё мог оказаться этот рыжеволосый, с простецким лицом, грузный здоровяк лет двадцати восьми на вид, в чёрном замуслюканном комбинезоне на голое тело?! Разве что себе подобным ИЧП... Но, во-вторых, -третьих, -четвертых и даже, что примечательно, в-пятых, там находились одинаково промеж собой агрессивные оборотни обоего пола.

— Васька, 'держи' вход! — через плечо бросил комбат Куракину. — А мы тут с Доком пособим товарищу...

Товарищ Андреец В.Д., вооружённый молотком и люто завывающей 'болгаркой' с автономным источником питания из арсенала МЧС, сам оказался не промах, и уже полминуты спустя бледная дама была на пинках позорно изгнана из бокса, а трое оборотней-мужчин потеряли всякую перспективу прожить ещё несколько обещанных Свыше часов...

— Ох, спасибо, мужики, ёлки-палки, выручили, а то нам бы точно пи$дец пришёл! — прохрипел, разоружившись, автослесарь.

— Не за что, — пожал плечами комбат.

Он терпеть не мог простонародного обращения к себе 'мужик', и это была отнюдь не зоновская блажь. Там, где он вырос, люди справедливо полагали, что казак — не мужик-лапотник, но муж, защитник, воин. Впрочем, сегодня было не до тонкостей светского обхождения.

Приметив на верстаке захватанную пластиковую бутылку, комбат щедро плеснул водой на закопченное, в ссадинах, лицо.

— Уф-ф, хорошо!.. Ну, мужик, давай знакомиться!

Явно не уловив иронию в его словах, автослесарь с готовностью представился:

— Витёк... ну, это, Виктор. Андреец моё фамилие.

— Значит, индивидуальный частный предприниматель Андреец Виктор... э... Дмитриевич? — припомнив инициалы с вывески, для проформы уточнил комбат.

— Всё верно, ёлки-палки, только не Дмитриевич, а Дормидонтович.

— Да ладно, брось! — бестактно расхохотался Док.

— Серьёзно, мужики, — потупив взор, пояснил ИЧП. — Батю, ёлки-палки, Дормидонтом звали. Маманя говорила, из кержаков он был, старовер. У них, ёлки-палки, не забалуешь — новомодных имён по сей день не дают.

— А ты что, ёлки-палки, тоже из этих... ну, раскольников? — машинально передразнив его, спросил комбат.

Ему было абсолютно, ёлки-палки, всё равно, назовись Витёк хоть зороастрийцем, хоть апологетом ламаизма, хоть ортодоксальным исламистом, хоть последователем культа вуду. 'Мужику' следовало дать расслабиться, помочь снять боевой стресс, обеспечить минимальную релаксацию психики и опорно-двигательного аппарата. Почему бы не старым проверенным способом — за пустопорожней ироничной болтовнёй?! Дело в том, что комбат мысленно уже включил его в состав своего воинства, и теперь Андреец Виктор — хоть Дормидонтович, хоть ещё какого дьявола — должен стать боевой единицей, а не обузой. В десантном рейде не бывает раненых, больных, огорчённых, усталых, сомневающихся, несогласных, пассивно сочувствующих, только живые и мертвые!

— Я-то раскольник?! Не-е! — с усмешкой покачал головой ИЧП. — Батя умотал золото мыть, ёлки-палки, когда я только в проекте был, да так и не вернулся, сгинул где-то на Алдане. А родичи его меня с маманей вообще не признавали, говорили, типа, завёл семью без их кержацкого благословения. Не люблю я этих сектантов, ёлки-палки!

— Ну, брат, — хлопнул в ладоши Твердохлеб, — всем нам исключительно повезло! Потому что мы — не сектанты, веруем в искони правильного бога. Амона-Ра... Если пойдёшь с нами, тоже амоновцем станешь!.. — и тут он, сделав короткую паузу, закончил совершенно другим, далеко уже не игривым тоном. — Итак, Виктор Дормидонтович, пойдёшь с нами?

— С вами, — Андреец замешкался. — С вами... А куда?

— Тебе, мужик, не один ли хрен?! — встрял в их разговор Шаталин.

— И то сказать, какая, ёлки-палки, теперь разница?! Только знаете, мужики, я тут рядом совсем жил... У меня жена была... И дочка — тоже... А теперь нету, ёлки-палки, никого и ничего... Как же мне теперь..?

— По совести сказать, дружище, у нас такая самая история.

— Да, горюшко-то горе... — смахнул слезу автослесарь и вдруг будто расправил крылья. — Ай, действительно, что мне уже терять?! Всё равно, чувствую, город к вечеру сгорит дотла. Короче, ёлки-палки, мы идём с вами!

— Мы?! — недоуменно переспросил комбат.

И только сейчас припомнил фразу Андрейца — 'ох, спасибо, мужики, выручили, а то нам бы точно...', — в которой слово 'нам' принял за обычную обмолвку.

— Нам-нам! — как-то странно улыбнувшись, подтвердил автослесарь и прокричал. — Эй, ты, слышь, как тебя там..?! Выходи, ёлки-палки, хватит ветошью прикидываться!

В дальнем углу бокса что-то зашуршало, заворочалось, и из-за брезентового полога на освещенное пространство, как на подиум, вышла совсем юная, тоненькая, словно былиночка, высокая блондинка в дорогущих стильных джинсах, легкомысленной — но лишь на первый взгляд — маечке-топ и модельных босоножках от Сальваторе Феррагамо. Ухоженными пальцами дева нервно тискала эксклюзивную сумочку, кажется, того же прославленного мастера, короля итальянской кожи.

— Вот так ни хрена себе! — воскликнул ошарашенный её 'пришествием' комбат.

Док изумлённо присвистнул.

— Ты чем это здесь на досуге занимался, Дормидонтыч?! — спросил он и даже потёр для наглядности мошонку.

— Да ну вас, ёлки-палки, мужики, вы что?! — смутился автослесарь. — Я 'налево' не увлекаюсь... Тем более — с такой...

Девушка и впрямь смотрелась в гараже как совершенно чужеродное явление. 'Плечевых' проституток, утехи дальнобойщиков, с такими кукольными личиками не бывает по определению, а в подобном прикиде от кутюр впору кататься даже не в 'Мерседесе' — в 'Бентли', 'Бугатти' или 'Ламборгини'.

— Ничем он со мной не занимался! — капризным голоском поставила мужчин на место гламурная красотка. — Я сама прибежала, когда всё это началось. А зовут меня Татьяной.

— Очень приятно, Татьяна! — комбат изобразил джентльменский кивок, назвался сам, представил спутников. — Значит, прибежала, говоришь?..

Он хмурился, критически оглядывая обувь девушки. Её, конечно, следовало включить в состав отряда — ей-богу, не бросать же здесь! — но это означало взвалить и на себя, и на соратников нешуточную обузу. Кстати, обузу, у которой, кажется, характер тот ещё... Норов, а не характер! Ему даже расхотелось обращаться к ней на 'ты'.

— Говорите, прибежали...

— Да уж не приползла! — оскалилась она, и образ милой куклы обратился в маску злобной стервы.

Комбат пристально поглядел в её серо-зелёные глаза и продолжал ледяным тоном:

— Принято к сведению... Времени на препирательства нет, я буду краток и предельно конкретен. Ситуация такова, что в течение нескольких ближайших часов в нашем полумиллионном Нилгороде живых людей, скорее всего, не останется вообще. Мы, здесь присутствующие мужчины, все четверо, прямо сейчас бежим в леса, это уже решено. Лично вас неволить не станем. Перед вами на выбор три варианта. Первый: спрятаться здесь и дождаться финала этого сумасшествия. Второй: попробовать выбраться из города самой. Третий: отправиться с нами. Если выберете нашу компанию, гарантирую, что посягательств на ваши права и честь не будет...

— Ай, знаю я вас! — взвизгнула красотка. — Все вы, мужики, одним миром мазаны!

— Вот так, да? Перед вами, леди, гвардейский офицер, фронтовик и, между прочим, потомственный донской казак, в роду которого лапотных мужиков не было лет четыреста, если не больше.

— Извините, — шепнула она, чуть порозовев лицом.

— Принимается... И ещё одно в этой связи: если вам на жизненном пути волею судеб попадались мерзавцы, это совершенно не означает, что таковы все мужчины. Кстати, женщин это тоже касается в полной мере... Итак, вы — с нами?

— Да... — после короткой паузы чуть слышно проговорила девица. И вдруг в истерике заголосила. — Да! Да! Да! Да-а!!!

Док покачал головой, Василий досадливо сплюнул — дескать, вот уж не было печали, — Витёк глядел на фурию со смесью сочувствия и обожания в глазах. Наблюдательному Александру он при этом показался записным подкаблучником.

Сам комбат хладнокровно переждал аффектацию Татьяны.

— Успокоились? А теперь дайте однозначный ответ на вопрос: идёте с нами?

— Иду, — прошептала она, причём сделала это без уже без грубости, беспочвенных упреков и сколько-нибудь заметных колебаний.

— Решено! Только с данного момента, пожалуйста, забудьте о демократических принципах. При этом равноправие с мужчинами я вам гарантирую. Вы имеете право голоса наравне с другими, вне зависимости от их пола и возраста, но голос этот — совещательный, не более того. Решения, обязательные для испонения всеми, принимаю я. И только я! И вовсе не потому, что — мужчина. Появится в отряде женщина, лучше меня способная спасти и сохранить наши жизни, и я тотчас уступлю ей лидерское место. Не исключаю даже, что со временем этой женщиной станете лично вы.

Сказал, думая про себя в этой связи́: 'Лично ты — через мой труп!'

— Устраивает вас такая перспектива отношений?

— Устраивает...

— Прекрасно! Тогда готовимся к выступлению. Вот только... — он в очередной раз критически обозрел босоножки Татьяны. — Вот только придётся подобрать вам обувь, более подходящую для маршброска, потому как в этой вы ни то что бежать, но даже быстро идти вряд ли сможете.

— А зачем, ёлки-палки, идти или бежать?! — вмешался Андреец. — У меня есть тачка в ремонте, готова уже, масло и горючку заливай, ставь аккумулятор да езжай, даже ключи имеются!

— И молчал, да, мужик, ёлки твои моталки?! — воскликнул Шаталин.

— Так вы не спрашивали...

В соседнем боксе под замком и впрямь раскорячилась на гидравлическом подъёмнике вполне приличная, по меркам Нилгорода, 'тачка' — Opel Frontera лет семи-восьми, едва ли больше. Пока Андреец варварски рубил масляные шланги подъёмника и готовил джип к заводке, беженцы без стеснения пошарили в его хозяйстве и загрузили багажное отделение всем, что, по общему мнению, мало-мальски пригодилось бы при обустройстве новой жизни: от фонаря 'летучая мышь' до коробки с шурупами, от нескольких банок разномастных консервов до эпоксидного клея, от топора до примуса. Комбат хотел снять и пристроить где-нибудь в салоне свой рюкзак десантника, в нутро которого разумно уложил, не разделив с Марго, самые ценные для себя предметы, но, подумав, воздержался — всё своё ношу с собой!

И это решение, как показали дальнейшие события, оказалось правильным...

Спустя примерно полчаса внедорожник был подготовлен к маршу: прогретый двигатель работал ровно и устойчиво, ничто не подтекало, дребезжания на слух не улавливалось, электропитание, температура и давление держались в пределах нормы. Татьяна и Василий Куракин пристроились бок о бок на заднем сидении, оставив Шаталину место справа, а Твердохлебу — впереди, рядом с водителем. Андреец подогнал машину к центральному выезду из 'Ночного отстоя' и оставил работающей на холостых оборотах, в то время как комбат и Док опасливо вышли за ворота, дабы осмотреться...

И оба остолбенели!

Слева вдоль высокого забора по асфальтобетону подъездного пути прямо на них опрометью несся... Карапет Данилян с маленьким Робертом на руках. За ним, чуть поотстав, бежала его супруга Гаянэ, субтильная брюнетка с огромными, в половину лица, карими глазами, волочившая за собой тележку на колесиках. А в сотне метров гикали и улюлюкали преследователи — пятнадцать-двадцать бледных оборотней...

Измождённый травлей, мало что уже соображавший Карапет, действуя лишь на инстинкте самосохранения, так бы и пробежал мимо вчерашних сотрапезников, не заступи ему дорогу Док. Передохнувший за сборами в дорогу, он принял в одну руку обмякшего Робертика, другой потащил его отца к машине. А Гаянэ, внезапно налетев на друга семьи, застыла как мумия.

— Саня — ты?!!

Колоссальные глаза её, казалось, расплескались по всему лицу, всё ещё миловидному, хотя и закопчёному донельзя.

— Я, Гаечка, я, — пробормотал он, обнимая подругу и попутно анализируя обстановку. — Всё будет хорошо, вы практически спасены. Беги к машине, там наши, свои, — затем прокричал вслед Шаталину. — Док, здесь должны быть пожарные ворота. Вышибайте и гоните в леса! Встретимся у кабака 'Флора', я уведу этих грёбаных Бледных.

— Старый, я — с тобой! — сквозь нарастающий рёв донесся ответ Дока.

— Отставить!!! — прохрипел комбат, послал три пули в свору оборотней, швырнул в ближайшего из них булыжник и стремительно помчался к новостройкам через пустошь, облагороженную редкими 'оазисами' чёрной бузины и бородавчатого бересклета.

Бледные, позабыв о прежней 'дичи', кучно устремились за ним. И это было хорошо весьма. Потому что бегать комбат не любил, но, по счастью, неплохо умел. И не стеснялся порой демонстрировать это умение даже врагу. Потому что живой пёс намного опаснее мертвого тигра! В особенности если это пёс войны...

Бежал не он один. Бежал вальяжный седовласый господин, до утра в задумчивости засидевшийся в уютном баре близ Кузнецкого моста. Бежали миллионы. Сотни миллиоѓнов гибли в преисподней городов и весей, во вселенском огненном торнадо, под завалами строений, под облаками ядовитой химии, под пулями, ножами, кулаками и зубами Бледных, вчера еще — соѓседей по Земле. Исчадий Сатаны. Их были миллиарды. Миллиарды существ, чьё тёмное мерзостное Эго, бродившее, как у любого из нас, землян, под пробкой Социо, вдруг прорвалось наружу от ударов Биѓча неведомого Зла. Армагеддон! Конец людской цивилизации. Вселенский Катаклизм. Чума. Безжалостная. Бледная. Неотвратимая...